альфы, омеги и мандариновая бета

Горе/Юля Кухню заволокло дымом. Едким, противным, от которого сразу защипало в носу и захотелось открыть все окна. - Твою мать! - Горе метнулась к плите, схватила сковородку и, не найдя ничего лучше, сунула её под кран. Шипение вышло таким же злым, как и её ругательства. - Блять, блять, блять! На том, что раньше было новой антипригарной сковородой Юли, красовалось несмываемое чёрное пятно. Котлеты, которые должны были стать идеальным ужином, превратились в угольки. В комнате послышались шаги, и в проёме кухни появилась Юля. Взлохмаченная после рабочего дня, в растянутой футболке. Посмотрела на открытое окно, на дым, на сковородку в руках Горе, на нее саму с её виновато-злым лицом. - Ну и кто тут у нас тут пытался спалить кухню? - лениво спросила Юля, скрестив руки на груди. - Не я, - буркнула Горе, оттирая сковороду губкой, хотя было понятно, что это бесполезно. - Я куплю новую сковородку. Завтра же. - Купит она, - хмыкнула Юля. - Ай-яй-яй, мелкая зараза. За такое знаешь, что делают? Лиза шмыгнула носом, втягивая остатки дыма, и промолчала. Она слишком расстроилась из-за дурацкой сковороды, чтобы поддерживать светскую беседу. - В угол, - скомандовала Юля, кивнув в сторону коридора. Это была старая шутка, которая появилась ещё в первый день, когда Горе разлила сок на белый диван. Просто привычная подколка. - Да иди ты нахер, - беззлобно огрызнулась Горе, но ноги уже понесли её в коридор. Она встала лицом в угол. В буквальном смысле. Уперлась лбом в прохладные обои с мелким цветочным рисунком и сложила руки на груди. Со стороны это, наверное, выглядело дико: взрослая девушка стоит в углу, как первоклашка. - Молодец, - донеслось с кухни. Звякнула крышка, зашумела вода - Юля начала прибираться. - Стоишь, значит, и думаешь о своём поведении. - Я думаю о том, как ты бесишь, - громко сказала Горе в стену. - Со своим материнским тоном. Я вообще-то в гости приехала, а не в ссылку. - Языком в углу не чеши. Горели фыркнула и замолчала. Минута прошла, вторая. На кухне вкусно запахло чем-то другим - кажется, Юля решила просто пожарить яичницу, без выкрутасов. Стоять просто так было скучно и глупо. Горе подняла руку и принялась ковырять край обоины, там, где она немного отошла от стены. Палец сам нащупал неровность, и ноготь начал методично отдирать маленький кусочек бумаги. - Детский сад, - прошептала она, но отдирать не перестала. - Обои ей порчу. Сковородку спалила. Скоро вообще выгонит. Сзади послышались шаги. Горе замерла, но руку не убрала. - Ты чего там делаешь? - голос Юли раздался прямо над ухом. - Ты обои мне отковыриваешь, мелкая зараза? - Не-а, - Лиза быстро убрала руку за спину и виновато обернулась. В глаза не смотрела, но улыбка уже предательски лезла на губы. Юля стояла рядом, вытирая руки о кухонное полотенце. Посмотрела на стену, где красовалась маленькая, но очень заметная дырочка, потом на Горе. - Горе, ты дурочка. Я пошутила про угол, а ты и обои драть начала. Тебе сколько лет? - А ты не ставь в угол, если не хочешь последствий, - Горе наконец подняла глаза. В тёмных, почти чёрных глазах плясали черти. Она сделала шаг вперёд и уткнулась носом Юле куда-то в плечо. Просто так. Потому что захотелось. Потому что Юля тёплая и пахнет домом. - Отлипни омежка, - беззлобно сказала Юля, но рука сама потянулась погладить фиолетовые волосы. - Яичница готова. Иди накрывай на стол, вредитель. - Ага, - Лиза мявкнула довольно, но отлипла не сразу. Потерлась щекой о плечо, втянула запах алоэ, смешанный с запахом жареных яиц, и только потом отстранилась. - Сковородку всё равно куплю. Новую. Лучше. - Купишь, купишь, - Юля легонько шлёпнула её по затылку. - Тащи тарелки. Горе ушла на кухню, на ходу снова бубня что-то про испорченный ужин и дурацкие шутки. Но в голосе уже не было злости, только привычное, ворчливое тепло.