волчонок у ног короля

его волчонок скалится и утробно рычит — возможно, стоит быть осторожнее, а не то воткнётся острыми клыками в шею и перегрызёт сонную артерию, что никакие боги не помогут. только антиной скалится в ответ — в улыбке хищника, куда большего, коим хочет казаться телемах. опасный, как гроза, скрывающаяся за раскатами грома, царевич для него будто буйный штор, покорить который антиной возжелал с их первой драки. ведь отпрыску пенелопы, наследнику великого одиссея, будущему королю итаки отточить бы удары и вовремя закрыть свой рот — подобная дерзость ни к чему, когда даже боги не снизошли с жалостью в их дом. только вот даже за плотно сжатыми губами виднеются клыки. — ты просто пёс, подбирающий объедки с чужого стола, — голос телемаха тихий и острый; кинжал, стремящийся лишить жениха и второго глаза. дикая гордость юного волчонка, выросшего среди развалин отцовского трона. внутри вспыхивает огонь — дрожит, но не отступает, сверкают его глаза, словно он скорее умрет, чем опустится на колени. — тебе показать, что происходит с щенками, которые лают слишком громко? страх мелькает в глазах, его волчонок раскрывает пасть и смыкает зубы громким клацаньем — пустые угрозы? да. но как и трон — они лишь забавляют женихов. потеха для всех… удовольствие антиноя. не приручен, не сломлен. когда язык лижет собственный клык, телемах отступать не смеет — пробует собственную ярость на вкус — антиной кривит губы в улыбке. не наказывает. наслаждается. — вот он, мой волчонок. глаза тлеют, как угли в очаге перед бурей: в них не гнев — а возбуждение от слов. чистое. животное. царственное. такого выражения он раньше не показывал возле женихов — радость. подобно аполлону — он знает что за одну мысль о подобном сравнении боги накажут его — пронзающему туман первым лучом, антиной видит. сквозь дрожь губ. сквозь ложную покорность. через стены слов и взглядов, построенных за годы драк — он видит то, что давным-давно спало под маской царевича: волка, который хочет власти так же сильно, как и свободы, признания. в тот миг антиной чувствует на плечах не бремя — но новое предназначение: дрессировать его нельзя кнутом из ремня, нужно кнутом из слова, языком, острым как клинок троянского палача: порой хвалить укус, вгрызаясь ответным за дерзость, чтобы знал — жалкий лай не поможет, одиссев сын должен быть сильнее. антиной позволяет ломать себя в драках, и не ломает телемаха в ответ. одно слово — похвала, желанная, нужная, необходимая. удар — следом. его волчонок жалобно скулит и выгибает спину, поддаваясь навстречу и вгрызается в ладонь, крепко сжимающую рот. и чужая кровь течёт у него по горлу — не впервые, но впервые с привкусом понимания, когда у самого уха раздаётся хриплый голос: — вот он… мой настоящий зверь… ведь руки антиноя учат его быть жестче, и он бы никогда не позволил слабому лизать его шею. никогда бы не приблизил того, кто скалится из страха, а кусает из жалости. ведь будущему королю не нужны щенки, который лают по команде ему нужны волки, которые кусают по своей собственной воле и всё равно остаются у ног своего хозяина