Tenacious Illness | Хроническая болезнь | Недуг въевшийся в плоть

      Наконец Вэнь Инь ответила на звонок. На другом конце провода был незнакомый взволнованный мужчина. Его поток вопросов, словно хлопушки, заставил Чу Цюбая очнуться после того, как он почти проехал на красный, и резко затормозить.       – Где ты сейчас?!       Вэнь Инь наклонилась вперёд по инерции. Она взглянула на Чу Цюбая и спокойно ответила:        – Какое тебе дело? Я не хочу тебя видеть, и мне лень с тобой спорить.       – Вэнь Инь! Разве ты не обещала дать мне разумное объяснение? Прошло столько дней! Где твоё объяснение?       Вэнь Инь ещё раз виновато посмотрела на Чу Цюбая, скрипя зубами, убавила громкость телефона до минимума, после чего сказала:        – Гу Минлян, отстань от меня! Это ты сказал, что встречаться со мной слишком тяжело, и первым порвал! Теперь, когда мы расстались, какое тебе дело, где я сейчас или за кого вышла? Говорю тебе, не то что брак по расчёту, даже если бы я сегодня вышла за монаха или даоса, это моё право! Это не имеет к тебе, Гу Минлян, никакого отношения!       – Иньинь, ты… – не дав бывшему парню договорить, Вэнь Инь быстро положила трубку и выключила телефон.       Видя, что она на словах жестока, но на самом деле дрожит от злости, Чу Цюбай беспомощно скривил губы и спросил:        – Парень?       Вэнь Инь тут же обернулась и поправила его:        – Мой бывший парень! Мы расстались.       – Говоришь одно, а думаешь другое, – прокомментировал Чу Цюбай, не отводя взгляда.       Чувствуя себя неловко, Вэнь Инь опустила голову, покрутила вращающегося медведя на чехле телефона, подаренном ей Гу Минляном, и вздохнула:        – Да, говорю одно, а думаю другое, но по сравнению со мной, насколько ты лучше? Разве ты не такой же, как я? Любовь…       Чу Цюбай слегка улыбнулся:        – Опять догадалась.       Вэнь Инь возразила:        – Как же не догадаться? Чу Цюбай, ты что, думаешь, я дура?       – Нет.       – Думаешь! Вот, вы, ребята с медицинского факультета университета Цзяотун, не можете же всё время смотреть свысока на нас, идиотов из зарубежных липовых вузов? В конце концов, я встречаюсь с начальной школы, так что мой опыт в отношениях не такого уровня, как у вас!       Вэнь Инь вдруг стала гораздо разговорчивее, когда дело дошло до любви, заставив Чу Цюбая отвлечься.        – Правда?       – Конечно, – сказала Вэнь Инь. – Вообще-то мне всегда было любопытно узнать о твоём статусе отношений, но ты так хорошо это скрывал, что я только недавно напала на некоторые следы.       Чу Цюбай взглянул на неё и спросил:        – Например?       – У тебя тоже есть тайный возлюбленный.       – Что?       – Легко догадаться! Ты такой замечательный, но никогда публично не объявлял о партнёре. Должно быть, вы встречаетесь уже давно, правда?       Видя равнодушие Чу Цюбая, Вэнь Инь на мгновение задумалась и опровергла собственное предположение:        – Но ты не похож на тип, который позволит родителям решать вопрос о браке. Если бы у тебя действительно был кто-то, кто нравится, ты бы давно женился, и не было бы нужды использовать меня как прикрытие. Я слышала, что стать врачом было твоим собственным выбором…       Трудно сказать, есть ли у него тайный возлюбленный, но точно есть брат, чрезвычайно изобретательный на выдумки.       Пережив самую трудную свадьбу, Чу Цюбай был оптимистично настроен, что всё пойдёт по плану. Однако, вопреки ожиданиям, Сун Чэн позвонил ему на следующий день после подписания документов. [Цюбай, мне нужно обсудить с тобой кое-что очень важное. Тебе удобно поговорить?]         Серьёзный тон адвоката заставил сердце Чу Цюбая, только что вернувшегося домой после работы, ёкнуть.       – Минутку.       В гостиной Вэнь Инь болтала по телефону со своим парнем, с которым только накануне поссорилась, не обращая внимания на окружение. Чу Цюбай открыл дверь и вышел на открытый балкон, выходящий на юг. Прохладный ночной ветерок немного успокоил его.       – Хорошо, я освободился. [Возникли некоторые проблемы с заявкой на выделение средств, довольно сложные].       – Проблемы? Какие? [Цзянлай отказался подписывать соответствующие документы].       – … – Беспомощное молчание Чу Цюбая и чёткий отказ Чу Цзянлая заставили Суна Чэна понять, что ходившие в последние дни слухи о вражде между братьями Чу, скорее всего, правда.       Хотя, по его впечатлению, Чу Цюбай и Чу Цзянлай всегда хорошо ладили, взаимопонимание и близость между двумя братьями во всём далеко превосходили любых других братьев, которых Сун Чэн когда-либо встречал.       Огромное богатство, накопленное родителями, не всегда является благословением. Оно может стравить братьев и превратить близких во врагов.       – Почему он отказался? Какая причина? – Чу Цюбаю потребовалось мгновение, чтобы найти силы говорить.       На другом конце провода Сун Чэн помедлил и сказал тактично:  [Цзянлай считает, что ваша текущая ситуация не соответствует условиям для распределения].       – Не соответствует? Почему? Он думает, что моё свидетельство о браке поддельное?       При тщательной проверке Чу Цзянлай выяснил, что он и Вэнь Инь оформили развод в тот же день, когда получили свидетельство о браке.       Но Чу Цюбай не боялся. Он консультировался с другими юристами, и условия траста лишь упоминали, что нужно жениться и завести детей, но не было требования не разводиться.       Чу Цюбай отрепетировал это десять тысяч раз, и даже если бы Чу Цзянлай выяснил, что он разведён, он всё равно бы с ним поспорил. [Нет], – вздохнул Сун Чэн. – [Господин Цзянлай говорит, что ребёнок госпожи Вэнь не твой].       На мгновение Чу Цюбай серьёзно подумал о том, чтобы ворваться наверх, в квартиру Чу Цзянлая, и настойчиво позвонить в дверь. По крайней мере, следует притвориться яростно разгневанным и потребовать знать, почему он распространяет слухи о происхождении его нерождённого ребёнка!       До самого отхода ко сну Чу Цюбай размышлял о выполнимости этой операции.       У него было смутное ощущение, что его ждёт полная бессонница, поэтому директор Чу, известная фигура в Шанхае и Цзянху, решил не следовать советам врача и тайно увеличил дозу снотворного.       Он принимал снотворное с 24 лет. Изначально он беспокоился, что увеличение дозы окажет незначительный эффект, но, к его удивлению, препарат подействовал удивительно хорошо.       Проглотив четыре таблетки, Чу Цюбай погрузился в глубокий сон.       Он спал крепко, но всё равно увидел кошмар.       Назвать это сном было не совсем точно. Всё, что было во сне, на самом деле происходило в реальном мире. Воспоминания, которые он подсознательно пытался игнорировать, проносились сквозь сновидения. Во сне брови Чу Цюбая постепенно нахмурились.       

***

      Во сне его отношения с Чу Цзянлаем были не такими, как сейчас.       У них не было обид друг на друга, и они были очень близки.       Чу Цюбай переживал единственный роман в своей жизни. Вопреки своей прежней консервативной натуре, он был слепо импульсивен и полностью отдался ему.       Со скрытыми от посторонних мыслями, он и Чу Цзянлай по молчаливому согласию решили вместе переехать из главного дома. Вместе они придали квартире Чу Цзянлая в «Танчэн Биньцзян» более глубокий смысл и стали называть возвращение в дом Чу Цзянлая «возвращением домой».       В те годы Чу Цзянлай только что принял компанию и был очень занят служебными делами, а Чу Цюбай, которого только что повысили до директора хирургического отделения, был даже занятее него.       У медицинских работников на передовой клинической практики нет такого понятия, как выходной. Он часто получает различные звонки с просьбами о помощи поздней ночью, и Чу Цзянлай, спящий с ним в одной постели, неизбежно просыпается вместе с ним.       Не выспавшийся Чу Цзянлай не злился из-за внезапного пробуждения, но не мог скрыть своего огорчения за Чу Цюбая.       – Спасать жизни благородно, но разве жизни врачей не важны? Как можно хорошо спать, если тебя постоянно будят посреди ночи? Как зовут вашего директора больницы? А, Инь Жунвэй! Дай мне его номер телефона. Я буду звонить ему каждый день в это время, посмотрим, выдержит ли он!       Хотя он продолжал жаловаться, благоразумный член семьи всё же встал, ругаясь, и, полуприсев на пол, помог взволнованному директору Чу надеть носки.       Чу Цюбай чувствовал себя очень виноватым и всегда хотел найти способ загладить свою вину.       Один вечер, когда Чу Цюбай смог уйти с работы вовремя, он решил приготовить ужин с любовью для работающего сверхурочно Чу Цзянлая.       Чу Цзянлай был одержим результатами его редких кулинарных опытов и всё твердил, что хочет есть приготовленную им еду. Однако Чу Цюбай и сам редко готовил, а после того, как стал врачом, был так занят, что даже не имел возможности зайти на кухню.       Логически рассуждая, рука, способная держать скальпель, должна с лёгкостью справляться с едой. Однако Чу Цюбай с детства обладал очень слабыми навыками самообслуживания, а после долгого перерыва в готовке его навыки ещё больше заржавели.       Чем больше он волновался, тем больше всё путалось. Он случайно уронил маленькую металлическую ложку, которой помешивал, в работающий кухонный измельчитель отходов.       «Гудящий» звук мотора смешался с явными звуками заклинивания и холостой работы лезвия.       У Чу Цюбая ещё оставалось здравомыслие, что поднимать её руками нельзя.       Он поспешно выдернул вилку из розетки, и высокоскоростной измельчитель медленно остановился. К сожалению, спасать его было уже поздно. Откуда-то повеяло запахом гари двигателя. Чу Цюбай наклонился к лезвию, чтобы посмотреть, где застряла ложка. Неожиданно, когда он встал, свет в доме померк.       Он беспомощно набрал номер управляющего холлом, думая, что этот благотворительный ужин, вероятно, отменяется. Лучше было бы отвести бедного Чу Цзянлая, работающего сверхурочно, поесть хот-пот.       Жители «Танчэн Биньцзян» либо богачи, либо аристократы, и их способности к самообслуживанию в целом средние. Однако многие жители любят готовить и наслаждаются этим сами. Затопленные кухни и сгоревшие вытяжки обычное явление, и опытные управляющие, естественно, умеют справляться с такими инцидентами.       – Вероятно, сгорел основной блок измельчителя, и сработал автомат. Я немедленно пришлю ремонтников. Подождите немного.       Ремонтная бригада прибыла быстро.       Хотя Чу Цюбай многократно подчёркивал, что это его ошибка в эксплуатации привела к сгоранию основного блока кухонного измельчителя и срабатыванию автомата, сотрудник, беспокоясь о других проблемах с проводкой, предложил проверить всю электропроводку в доме из соображений электробезопасности.       – Господин Чу, безопасность электропроводки дело серьёзное.       Перед такой настойчивостью Чу Цюбаю не оставалось выбора, кроме как кивнуть:        – Хорошо, но побыстрее, мы с семьёй скоро уходим ужинать.       – Тогда мне может понадобиться ваша помощь, – извинился перед ним сотрудник. – Мои коллеги занимаются аварийным ремонтом в других домах, поэтому я могу немного затянуть. Не могли бы вы, пожалуйста, придержать для меня свет?       Чу Цюбай очень вежливо кивнул, включил фонарик на мобильном телефоне и вместе с сотрудником отправился в техническое помещение.       Кратко проверив оборудование, сотрудник достал свой тестер и открыл распределительный щиток. Он взглянул на щиток автоматов и вдруг спросил:        – Общая структура вашего дома не сильно изменилась. Только планировка кабинета была позже изменена, верно?       – А?       Когда «Танчэн Биньцзян» только вышел на рынок, его основной концепцией была роскошная отделка под ключ.       Будучи владельцем той же квартиры, но на другом этаже, что и Чу Цзянлай, Чу Цюбай не чувствовал большой разницы в планировке между квартирой Чу Цзянлая и его собственной.       Более того, он никогда не слышал, чтобы Чу Цзянлай упоминал о переделке, поэтому он покачал головой и отрицал:        – Нет.       Сотрудник сказал «О», и, внимательно изучив структуру электропроводки какое-то время, достал свой тестер и, указав на одно из мест, сказал:        – Ваш кабинет находится в этой области?       Под автоматическим выключателем, освещённым белым светом, действительно было написано «Кабинет», но Чу Цюбай не был уверен, поэтому сказал правдиво:        – Не знаю, но там так написано.       – Ха-ха, ладно… – сотрудник рассмеялся, и тестер тут же опустился на другой автоматический выключатель в конце, параллельный кабинету. Он терпеливо объяснил Чу Цюбаю:        – Видите, ваш кабинет действительно был переделан. Там должна быть дополнительная комната, иначе здесь не было бы дополнительного ряда.       Чу Цюбай наклонился, чтобы посмотреть. Каждый выключатель в распределительном щитке был подписан названием соответствующего помещения в доме, например: «Спальня хозяев», «Вторая спальня», «Кабинет» и т.д. Только выключатель, на который указывал электрический тестер сотрудника, был пустым.       Чу Цюбай мало что понимал в проводке, но, вероятно, догадался, что он имел в виду.       – Вы хотите сказать, здесь есть дополнительная комната?       – Да, к востоку от кабинета. Однако каждая квартира в нашем комплексе имеет небольшие отличия, поэтому я не могу быть полностью уверен. Но последний ряд цепей определённо не был включён при сдаче. Его точно добавили позже.         Видя, что Чу Цюбай не отвечает, он попытался сгладить ситуацию:        – Но это не важно. Всё равно здесь нет несущих конструкций. Так что снести всё и сделать ещё одну комнату это нормально.       Затем он достал набор инструментов для ремонта, повозился с ними какое-то время и, наконец, пришёл к своему выводу:        – Остальная проводка в доме в порядке. Вероятно, сгорел измельчитель. Я заменю автоматический выключатель, и в доме появится электричество. Однако сегодня вы, наверное, не сможете пользоваться измельчителем, и правая раковина временно непригодна для использования…       Чу Цюбай слушал рассеянно, всё ещё думая о ряде дополнительных автоматических выключателей.       Дополнительная комната? Как это возможно? Он жил здесь так долго и никогда не слышал о другой комнате внутри кабинета.       – Господин? Господин Чу?       – А?       Сотрудник явно ошибся, подумав, что он молчит, потому что злится из-за невозможности использовать измельчитель, поэтому неловко предложил решение:        – Если вам действительно срочно нужно его использовать, я могу также попытаться связаться с брендом измельчителя и посмотреть, могут ли они прислать кого-то прямо сейчас. Однако они не такие, как мы, работающие 24 часа в сутки, так что, вероятно, в это время уже не работают…       Чу Цюбай покачал головой.        – Не нужно беспокоиться. Просто придите и почините как можно скорее. Спасибо.       Ужин определённо приготовить не удастся, но и настроения идти есть хот-пот тоже нет.       Проводив сотрудника, Чу Цюбай снова сел на диван в гостиной, выбрал несколько ресторанов, которые любил Чу Цзянлай, и заказал доставку.       　У него редко бывали такие драгоценные свободные минуты, поэтому он не мог их тратить впустую. Он выбрал фильм, который давно хотел посмотреть, но почему-то не мог сосредоточиться.       Чу Цюбай встал и решил пойти на кухню за стаканом сока. Но почему-то он оказался стоящим у двери кабинета Чу Цзянлая.       Он думал, что это определённо нельзя считать вмешательством в личную жизнь Чу Цзянлая, так как он не входил в кабинет только ради того, чтобы найти переделанную разделённую комнату.       Просто хотел найти роман почитать.       – Книга «1984», кажется, стоит здесь… – пробормотал Чу Цюбай себе под нос.       Солнечный свет полностью угас, и без палящего солнца, светившего сквозь панорамные окна на верхнем этаже, температура в помещении упала. В большом кабинете с выключенным светом оставалась только тихая темнота.       Это было холодное и тёмное место, которое Чу Цюбай ненавидел и боялся больше всего. Он как можно быстрее включил весь свет.       Кабинет Чу Цзянлая очень большой и имеет богатую коллекцию книг. Не будет преувеличением назвать его небольшой частной библиотекой.       Чу Цюбай тщательно искал сатирическую политическую притчу в этом кабинете площадью почти 100 квадратных метров.       Но найти её оказалось гораздо труднее, чем он представлял.       Книжный шкаф, стеклянный шкаф, сейф… Он осмотрел их все один за другим, но ничего не нашёл.       Этот кабинет, у которого без причины был дополнительный ряд цепей, постепенно стал пугающим.       Было несколько мгновений, когда Чу Цюбаю даже казалось, что эта чрезвычайно незнакомая комната ещё страшнее, чем удушающий мир ужаса, изображённый Джорджем Оруэллом в «1984».       Но как же так?       Раньше он приходил сюда почти каждый день, и Чу Цзянлай никогда не препятствовал его приходу и уходу.       Чу Цюбай любил читать и читал самые разные книги. Под влиянием отца Чу Цзянлай тоже полюбил чтение. С детства, когда он натыкался на шедевр, он не мог дождаться, чтобы поделиться им с Чу Цюбаем.       Чу Цзянлай был настоящим избалованным ребёнком, всегда уютно устраиваясь на руках у брата Цюбая, когда они вместе читали историю, проводя вместе целый день.       

***

      Долгий, напряжённый момент Чу Цюбай провёл целиком в кабинете, не найдя ничего удовлетворительного. Экземпляр «1984» стоял на второй полке книжного шкафа, но он его проигнорировал.       Его подозрительный взгляд продолжал скользить по кабинету, но сколько бы раз он ни искал, он ничего не находил.       Хотя было потрачено много времени, Чу Цюбай вовсе не был разочарован. Его напряжённое сердце наполнилось благодарностью.       Он знал, что не очень умён и его легко обмануть, но было действительно слишком глупо перерывать все ящики и внимательно изучать всё только из-за слов сотрудника.       Присев на корточки перед сейфом, Чу Цюбай не мог не рассмеяться, чувствуя себя дураком, который подозревает партнёра в измене.       Возможно, ему стоит вообще отказаться от поисков книги для чтения, продолжить просмотр фильма было бы неплохим вариантом.       Что касается «секретного пространства», которое немного его беспокоило, ему следовало подождать, пока вернётся Чу Цзянлай, и спросить его напрямую.       Думая об этом, Чу Цюбай встал. Долгое сидение на корточках заставило его почувствовать головокружение, поэтому он протянул руку, чтобы удержаться за край книжного шкафа. Когда он немного пришёл в себя, он понял, что опрокинул фоторамку с ним и Чу Цзянлаем, стоявшую посередине книжного шкафа.       Фотография была сделана на двадцать четвёртый день рождения Чу Цюбая. В тот год Чу Цюбай столкнулся с чередой серьёзных неудач. На фото он худой, и лицо его бледное, как у призрака. Обнимающий его Чу Цзянлай ярко улыбается, его выражение лица было мягким и естественным.       Он помнил, что в день съёмки Чу Цзянлай, воспользовавшись тем, что никто не смотрит, наклонился и прошептал ему на ухо:        – Чу-гэ, в этом году я не приготовил никаких дополнительных подарков на день рождения. Я планирую отдать себя тебе. Отныне, где бы ты ни был, я буду там, и я никогда больше не позволю тебе сталкиваться с какими-либо трудностями в одиночку.       Чу Цюбай родился в канун Нового года, который также совпал с Днём святого Валентина.       Это был лучший подарок на день рождения, который он когда-либо получал в своей жизни.       Столько лет пролетело в мгновение ока, и Чу Цзянлай действительно успел сделать это. Он шаг за шагом выводил его из тёмных теней, уча Чу Цюбая правильно целоваться, правильно строить интимные отношения, любить и быть любимым.       Вместе они заполняли шрамы, залечивали трещины и укрощали желание.       Сердце Чу Цюбая внезапно стало невероятно мягким. Он взял фотографию и хотел рассмотреть её поближе.       Рамка была не маленькой и довольно тяжёлой, прикреплённой к глубокому чёрному хрустальному основанию, которое нужно было поднимать обеими руками.       Чу Цюбай не ожидал, что обычная на вид фоторамка намного тяжелее, чем он себе представлял. Он был шокирован и хотел сразу же вернуть её на место, но поставил неправильно, и она вместе с подставкой упала с грохотом.       Перевёрнутая хрустальная подставка перекатилась на пол-оборота по полке, обнажив тёмное дно и светлое возвышение, похожее на круглую кнопку. Он инстинктивно протянул руку и нажал на неё.       Быстрая вспышка белого света мелькнула на задней стороне фоторамки. Он подумал, что у него помутилось в глазах, и нажал снова.       Это не иллюзия. На задней стороне фоторамки находится экран электронных чернил, яркость установлена очень низкой.       Чу Цюбай колебался всего секунду, прежде чем выключить весь свет в кабинете.       Только тогда он разглядел, что на этом крайне скрытном чернильном экране появилась подсказка: [Пожалуйста, введите 4-значный пароль].       Его сердце внезапно заколотилось, онемело и запылало.       Он больше не походил на подозревающего партнёра в измене, а скорее на агента или шпиона, внедрившегося на сторону противника.       Ему нужно было как можно скорее выполнить задание по расшифровке, прежде чем Чу Цзянлай вернётся домой.       Обычный пароль Чу Цзянлая очень прост, всего лишь несколько вариантов.       День рождения Чу Цюбая, различные годовщины между ним и Чу Цюбаем и среднее от суммы дней рождения Чу Цюбая и его собственного.       Но у Чу Цюбая было смутное ощущение, что это не будут правильные ответы.       И он был прав.       После нескольких попыток ввода распространённых паролей на экране электронных чернил появилась строка мелкого текста: [Последняя попытка. Неверный ввод заблокирует устройство].       Чу Цюбай нервно зажал сустав указательного пальца левой руки между зубами и бессознательно прикусил его. Это была реакция, которая бывала у него только в состоянии сильного беспокойства, но он не делал этого уже два или три года.       Что же это могло быть? Каким мог быть пароль? – с тревогой размышлял он.       Его взгляд скользнул по групповому фото и упал на бледное, болезненное, тусклое и безжизненное лицо 24-летнего Чу Цюбая. Вдохновение, словно призрак, всплыло в его сознании, и появился набор ужасающих цифр - 1205.       5-го декабря был день, когда он выписался из больницы после аварии, и также день…       Эту комбинацию цифр не стоило пытаться вводить вообще.       Просто попытка была бы большим позором для Чу Цзянлая.       Набирая, Чу Цюбай несколько раз останавливался, его пальцы дрожали почти до судорог, и он тысячу раз проклинал себя за это.       Короткий цифровой код превратился в строку звёздочек на чернильном экране. На этот раз система не сообщила об ошибке. Выскочили четыре китайских иероглифа, лёгкие, но тяжёлые.       [Пароль верный]. Чу Цюбай механически прочитал эту строку подсказок, и цвет его губ почти мгновенно поблёк.       Сзади послышался звук тяжёлых предметов, толкаемых и тянущихся по направляющим. Он медленно повернул голову: книжный шкаф механически и медленно перевернулся наполовину, открыв щель шириной с человека. Другая сторона щели была тёмной, словно зияющая, пожирающая людей чёрная пасть.       Из этой тёмной, зияющей пасти внезапно высунулся язык, красный как кровь. Он был настолько мощным, что Чу Цюбай, стоявший неподвижно, был немедленно втянут в кроваво-красную бездну без конца и края…       Чу Цюбай издал бессвязный стон, его лицо покрылось холодным потом, и он внезапно открыл глаза.       Сердце тревожно билось, пытаясь издавать хаотичный звук «тук-тук» в пустой груди.       Последствия несанкционированного увеличения дозы снотворного теперь проявились в полной мере. Он чувствовал головокружение, слабость и тяжесть во всём теле. Висок словно был разорван острым ногтем, боль была невыносима.       Звук учащённого дыхания тёрся о барабанную перепонку, словно пиление дерева. Ритм дыхания был слишком быстрым. Чу Цюбай почувствовал, что у него вот-вот начнётся респираторный алкалоз. Он изо всех сил старался успокоить своё нарушенное дыхание и непрестанно утешал себя, что это всего лишь сон.       – Это всего лишь сон, не бойся. – Задыхаясь, он слабо повторял себе снова и снова:        – Чу Цюбай, не бойся, это всё сон. Всё закончилось…       Он не смел закрывать глаза, не желая вспоминать своё бледное, безжизненное лицо в двадцать четыре года.       Под звук его неистового сердцебиения тридцатилетний Чу Цюбай широко раскрыл глаза и безучастно уставился на молочно-белый потолок, слабо освещённый утренним светом.       Реальность была не похожа на сны. Перед ним не было чёрной пасти с ярко-красным языком, способной поглотить людей, не было CD-дисков и не было ни того жестокого, безликого лица, затерянного глубоко в его кошмарах.       Не бойся, это всё сон, всё кончено.       Всё умерло в тот дождливый день, когда мне было двадцать четыре.       Чу Цюбай, не бойся, всё кончено.       Комментарии переводчиков: походу шиза начала раскрывать себя…       – bilydugas боооожееее помилууууй….я начинаю сходить с ума вместе с ними       – jooyanny