Глава 3. Давай не будем портить новогодний вечер.
19 октября 2025 г., 16:54
— Ну, перестань дуться. Не смей меня ревновать. — подошёл Никита к стоявшему у окна Ипполиту и дотронулся до его груди. — Если я кого-нибудь полюблю, ты узнаешь об этом первый.
— Хм-м. "Не смей ревновать". Интересно...
Ипполит поглядел на своего обожаемого мальчика и тут же отвернулся.
— Да нет, я не сержусь...
Он ещё не отошёл от драмы и пока не мог видеть эти соблазнительные голубые глаза, так легко пленяющие любое сердце. Стал избегать контакта. — ...Но, просто ты тоже, тоже должен меня понять. Я прихожу, а тут… — он сел было на тахту, но она теперь напоминала о... Он с отвращением откинул клетчатый плед и пересел на стул.
— Я тебя понимаю. Я тебя очень хорошо понимаю. Я на твоем месте закатил бы такое!
Никита пытался погладить его плечи, но Ипполит ёжился от этих прикосновений и снова менял местоположение.
— То, что он появился, в твоем доме, вполне соответствует твоему характеру.
— Почему?
— Потому что ты безалаберный.
— Да я же...
— Молчи! Ты непутевый. В моём доме он вряд ли мог появиться. Странно, что ты его вообще обнаружил. Мало ли что там валяется.
— Ты угадал, я его не сразу заметил. — начал разворачивать подарок Никита.
— Угу...
Послышался восторженный вздох и Ипполит обернулся.
— Это же Зенит-16! Его же невозможно достать! — он подошёл сзади, нагнулся и поцеловал его в щёчку. Нежно тронул губами мочку уха, поглаживая шею дразнящими кончиками пальцев.
Хоть Ипполит и был расстроен, но он таял, когда Никита проявлял такие нежности и на его лице всё же мелькнула довольная улыбка.
— Пустяки.
— Я тоже тебе кое-что приготовил.
— Что, еще один подарок?
Никита закинул голову и открыл рот в улыбке, но не издал ни смешинки. Потом нарочито серьёзно посмотрел на Ипполита и провёл рукой по его щеке на манер недопощёчины и улыбнулся.
Ипполит тоже уже вовсю улыбался, глядя как он отходит к шкафу и открывает дверцу.
Никита встал на цыпочки, достал оттуда коробку и торжественно вручил её Ипполиту, как подношение царю.
— Пожалуйста.
— Что это?
— Бритва самой последней марки.
— Ой. Зачем, Никита!
— С этими, как их, плавающими головками.
— Ну, зачем делать такие дорогие подарки... — смущался Ипполит.
— Беру пример с тебя.
— Ну, спасибо.
— Мой костюм! Я забыл надеть мой праздничный костюм! — с придыханием запричитал он, — Сейчас, подожди...
— Хорошо.
Ипполит на физиологическом уровне уже исходил слюной... И прочими жидкостями.
— ... Одну минуту.
Никита взял спасённый из рук Жени костюм и отправился в свою комнату.
Ипполит последовал за ним.
— Эй, сюда нельзя. — закрыл дверь белокурый.
Ипполит поправил штанину движением ноги и вернулся в комнату. Включил телевизор и спокойно сел на тахту. Передавали фильм "Соломенная шляпка". По квартире стала разноситься беспечная танцевальная музыка.
***
— Пить надо меньше! Надо меньше пить! Надо меньше пить! Пить надо меньше! Пить! Меньше! Надо!... — скакал на улице продрогший Лукашин.***
Никита вышел к Ипполиту в своём голубом вельветовом костюме, превосходно оттенявшем его цвет волос. Светлая шёлковая рубашка с узором и акцентный сине-коралловый платок, повязанный простым узлом, как пионерский галстук. — Тебе очень идет. — Я очень рад, что тебе нравится. — Мне очень нравится. — с улыбкой подошёл к нему Ипполит и, взяв за руки, поцеловал. — Ну, давай проводим старый год. Ведь в этом году я встретил тебя. — А я тебя. Они выпили по глотку вина. Ипполит любовался, а Никита пытался нащупать как можно более отвлечённую от недавнего происшествия тему: — Как я люблю... встречать Новый Год... — Ник… — Что? — Никитушка, у меня к тебе… Одна просьба. — Ипполит снял со стены гитару и подал её молодому человеку.— Вот… Я очень люблю, когда ты поешь... — Просто ты ко мне необъективно относишься. — отказывался от гитары Никита. — М-м. Еще как! Еще как необъективно! — настаивал Ипполит. Никита интенсивно заперебирал струны, демонстрируя мастерство игры. Несколько аккордов и он запел романс своим лирическим тенором: О, не целуй меня! Твои лобзанья Волнуют кровь во мне, родят желанья! Не обнимай меня! Твои объятья Меня лишают сил, хоть рад страдать я. Взгляни: как бледен я! Нет воли и силы! О, не ласкай меня, друг добрый, милый! О, не ласкай меня, друг добрый, милый! Не разжигай во мне любви напрасно, Не искушай меня любовью страстной! О, не шепчи ты мне речей безумных; Не убивай, молю, благоразумных Идей и чувств во мне! Не знать нам счастья! Так не люби меня с такою страстью. Так не люби меня с такою страстью! Снова восхитительные движения пальцев, за которыми Ипполит мог наблюдать бесконечно. — Чьи это стихи? — Автор неизвестен,... — М-м. — только и мог вымолвить слушатель. — ...А вот музыка Александра Варламова. Никита отложил гитару, подошёл к нему, взял за подбородок, наклонился и поцеловал в истомлённые ожиданием губы.***
Примечания:
В следующей сцене канона между Ипполитом и Надей происходит такой диалог
Ипполит:
"...Я, сегодня, в последний вечер старого года, намерен поставить вопрос ребром.
Мне кажется, что нам всё-таки пора покончить с нашим холостым положением.
Как ты на это смотришь?"
Надя отвечает:
"Я смотрю на это с удовольствием.
Но при условии, что ты не будешь так ревнив."
Следующая фраза Ипполита не даёт мне покоя:
"Видишь ли, Надюша, я уже не молод, но я чувствую, что…"
У меня уже есть мысль как использовать её здесь.
Мне интересно, как она, по-вашему, могла бы продолжиться в каноничном произведении?
Напишите в комментах.
