Глава 5. За удовольствие нужно платить.
21 октября 2025 г., 23:26
— Скажите, вы всё ещё пьяны?
— Я, кажется, начинаю потихоньку приходить в себя. — аккуратно формулировал Женя.
— Прекрасно. Расскажите, пожалуйста, всё-таки, как вы тут оказались? — жестикуляция, которой он сопровождал этот вопрос стала резче обычной.
— Вот тут?
— Да, тут.
Лукашин вдруг отчётливо понял, что его сейчас будут бить. Пока непонятно за что, но разбираться явно будут после.
— Ради Бога, не волнуйтесь, я вам всё объясню. Понимаете, у нас традиция. Каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню. Моемся. Это давно повелось. А Павлик должен был лететь в Ленинград после бани, к жене. А у меня невеста в Москве, понимаете? Я должен был сегодня выйти за муж...
— За кого?
— ... Ой... Ну, это не имеет... Не сбивайте!.. Вот. Мы в бане выпили. За невесту мою, потом за меня выпили...
— Вы алкоголик?
— Нет, я вообще не пью. Я пью чай, кофе, ну там, кефир, напитки разные, байкал, воду…
Никита постучал с балкона.
— Держи себя в руках!
— Я спокоен! — ответил ему Ипполит и подсел ближе к Лукашину.
— А после бани мы поехали в аэропорт. Ну, там мы опять что-то пили, но это я уже не помню. Я думаю, что меня вместо Павлика запихнули в самолет. Честное слово, это очень просто.
— И, главное, достоверно.
Дальше вопросы и ответы шли чехардой.
— Что вы делали в самолете?
— Я летел.
— Летел?
— Спя.
— Спал… Ну, хорошо, предположим, вы не помните, как попали в самолет, но как вышли оттуда вы должны были помнить?
— Да! Да. Помнить должен. Но я не помню. Но я зато я помню, что сюда приехал на такси. Я сказал свой домашний адрес и меня привезли.
— Предположим ключ подошел, адрес совпал, но вы не могли не заметить, что в квартире мебель другая! — Ипполит нагнулся так близко, что почти кричал Жене в лицо.
— Да такая же самая мебель!
Никита уже открывал балконную дверь, отследив, что дело идёт к драке.
— А разве вы не заметили, что в квартире беспорядок, потому что люди только что переехали?!
— Да, мы-то тоже только что переехали! С мамой. Три дня назад.
— Всё, хватит! — вышел с балкона Никита.
— Всё, намёк понял, ухожу! — сказал Женя,— За хлеб-соль, спасибо. Друзья, вы меня очень выручили. Никита Ипполитович, всего доброго. Ипполит... Извините, я не знаю вашего отчества...
— Ну конечно! Напоили, накормили, спать уложили, заплатили... За удовольствие! С меня хватит!
Ипполит сорвался к выходу. Никита, пытаясь пройти за ним через стул, споткнулся и начал падать. Женя, ничего не понимающий, но уже достаточно протрезвевший, подхватил его сзади налету.
— Подождали бы хоть, пока я уйду!
— Ипполит, подожди! — крикнул Никита, высвобождаясь из объятий Жени.
— Не делайте из меня идиота!
— Ипполит!
Но Ипполит вихрем промчался, собирая на ходу свою верхнюю одежду, раскрыл дверь и устремился в холод лестничной площадки.
Никита уселся на тахту и в отчаяньи положил голову на руки.
Лукашин смотрел то на закрытую дверь, то на Никиту:
— Я что-то не понял... Куда это он? А?
Женя подошёл ближе.
— Вы, что, плачете?
Он положил руку ему на спину, но Никита тут же поднялся на вдохе и отошёл к окну. Женя не увидел лица и не смог убедиться в догадке. Зато в голову пришла другая.
— Он же вам не отец, да? — проговорил спокойно и печально Лукашин.
Никита смотрел в окно как уезжают оранжевые Жигули Ипполита.
***
