Ирония судьбы, или слёт gayparty!

— О-о! — Никитка, с Новым Годом тебя! — Ребята! Это были его друзья. Двое, румяных с мороза, молодых людей. Один - высокий брюнет, гладко выбритый, но с не менее заметной от этого "синевой" щёк и подбородка, выразительными карими глазами, остроносый и лучезарно улыбающийся. Треугольная фигура его облачена в чёрное зимнее пальто, в руках он сжимал меховую шапку-ушанку. Другой - жилистый длинноволосый шатен среднего роста с добрыми глазами, сдержанно-приветливыми чертами вытянутого лица и выдающимся носом; с узкой ромбовидной переносицей и рассечённым крупным кончиком. Этот был в клетчатом пальто и кепке. Оба вручили подарки. — С новым годом! — Ну, давай, подхватывай своего и пошли. Сейчас к Габриадзе, потом к Султанахмедову, потом Терёхина захватим и на горку пойдём... — Да вы заходите, ребята! — Э, нет, — сказал брюнет, — Если мы сядем, мы уже не встанем, давай-давай! — Алға, комсомол, vite-vite!* — подталкивал его в спину шатен. — Мы, наверно, не пойдём. — Как это, не пойдём? Придумал тоже! Что так? — поинтересовался брюнет. — Заходите. — пригласил Никита. Они разделись и разулись. — Ну, где он? Показывай. — Вот он. Во всей красе. Мужчины подошли и первым руку протянул высокий брюнет: — Валя. — Толя. — Здравствуйте, — Женя увидел, что Никита делает какие-то знаки то ли ему, то ли своим друзьям и, пожимая руки, растерялся. — С новым годом вас. Валя осматривал Евгения в улыбке: — Дорогой, уважаемый... — Мы Никитины ближайшие друзья. — вклинился Толя. — ... Он вас прячет от нас. — продолжил Валя. — Не подумайте, мы зашли просто подарки вручить и не будем его у вас красть... — Но только в том случае, если вы пойдёте с нами, о чём мы вас великодушно и просим. — Валя отвесил шуточный поклон шапкой до земли и Толя пихнул его бедром. — Мы специально заехали к Вам, чтобы поздравить вас, обоих. — Вы, дорогой мой, должны знать,... — Я, судя по всему, не тот за кого вы меня принимаете. — Да, ребята... — Никита замялся. Женя не знал как реагировать. Приятели замолчали. — ... Это Евгений и мы, — сказал он удручённо. — Познакомились в прошлом году. Толя и Валя переглянулись и скорчили многозначительные рожи, посмотрев на Никиту. — О, целый год и уже встречаете новый вместе? — Вы не так поняли, мы с Никитой незнакомы. Как ваше отчество? Толя и Валя рассмеялись: — Артемьевич! — С Никитой Артемьевичем мы знакомы с 11 часов. — Какие замечательные у вас отношения. — снова пихнул, но уже локтем, Толя похрюкивающего Валентина. — Отношения довольно сложные... — Женя уже не знал куда себя деть. Валентин достал из пакета бутылку шампанского. — Надо полотенце, а то выстрелит. — Не надо, я осторожно. — Женя аккуратно открыл и разлил его по бокалам. — Ну, братцы, за вас! — Спасибо, я не буду пить, это вам. Валя протянул бокал Жене. — Нет, нет, я не буду. — Обижаешь, дорогой! — Будешь! Пей, а то Никитку заберём и будем кататься с ним до утра... Никита уже сам хихикал. — Вы что, с ума сошли?! — Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! — чуть ли не вливали в него шампанское настойчивые парни. Анатолий поднял свой бокал: — Ну, ребята, за знакомство! За долгую... — И счастливую! — смеялся Валя. — ... Дружбу! — закончил Толя . — Ха-ха, ну ты даёшь! Ты ещё скажи "Горько!". — пошутил Валя. — И скажу! Горько!!! — веселился Толя, чокаясь бокалами. Никита тоже был в настроении пошутить, после выпитого и потянулся к Жене. — Я категорически отказываюсь. Не делайте из меня посмешище! Отстаньте! Не хочу я с вами целоваться! — начал было пятиться Лукашин, путаясь в стульях, под хохот и возгласы товарищей. — Перестаньте! Ну, объясните вы им, наконец! — Женя хоть и продолжал уклоняться, но Никита видел его насквозь. Никита подошёл совсем близко и посмотрел незабываемым кошачьим взглядом на Евгения. Тот прекратил делать вид, что сопротивляется и замер. — Никита! Никита, ну что вы... — он смущённо оглядывался на Толю и Валю. Никита рукой провёл по его затылку и запечатлел на устах лёгкий, но уверенный поцелуй. Лукашин онемел. — Евгений, а вам нравится, как он поёт? — Не знаю, не слышал, не нравится. — он никак не мог прийти в себя и просто облокотился о стопку книг на подоконнике, пытаясь унять сердцебиение. — Что, ты ни разу не спел ему? — удивился Толя. — Это непростительная ошибка. — Что вы, я не люблю самодеятельности! — Евгений испугался, что капустник затянется. — Это не самодеятельность... — успокоил Толя, — Давай нашу любимую! Было видно, что Никита тоже сомневается. — Евгений, do you speak English? — спросил зачем-то Валя. — Дую, но слабо. Ребята засмеялись. — А по-французски? — спросил Толя. — Виноват, совсем un peu.** Они продолжали посмеиваться и настаивали: — Давай, Никит! Давай. — Последняя гастроль артиста, солиста... — громогласно представил настрающего гитару Валентин, — Поёт Белокурый Жози! Анатолий пихнул смеющегося Валентина локтем. — Евгений, не обращайте внимания. — Никита заиграл и запел. Ребята ему местами подпевали. You are the one for me, for me, for me, formidable You are my love very, very, very, véritable Et je voudrais pouvoir un jour enfin te le dire Te l' écrire Dans la langue de Shakespeare My daisy, daisy, daisy, désirable Je suis malheureux d'avoir si peu de mots À t'offrir en cadeaux Darling I love you, love you, darling I want you Et puis c'est à peu près tout You are the one for me, for me, for me, formidable! You are the one for me, for me, for me, formidable! But how can you See me, see me, see me, si minable? Je ferais mieux d'aller choisir mon vocabulaire Pour te plaire Dans la langue de Molière Toi, tes eyes, ton nose, tes lips adorables Tu n'as pas compris tant pis Ne t'en fais pas et viens-t-en dans mes bras Darling I love you, love you, Darling, I want you Et puis le reste on s'en fout You are the one for me, for me, for me, formidable Je me demande même Pourquoi je t'aime? Toi qui te moques de moi et de tout Avec ton air canaille, canaille, canaille How can I love you?... Они закончили вместе, разложив на три голоса. — Про "каналью" это я понял... — улыбался Женя. Понял он, конечно, гораздо больше, а главное - понял, что у Никиты прекрасный ещё и голос. А друзья продолжали пить: — Видите ли, наша троица, она неразлучна! — уговаривал Валентин, — Никита-учитель русского, я-учитель английского, а он... — А я бывший учитель. — Да, Толя учился на филолога, а стал клоуном. — Валентин приобнял его за плечи. — Мимом. — скромно уточнил Анатолий. — Артист! Такова, как говорится, c'est la vie.*** — трепал его Валя. Было видно, что Анатолию не нравится это подтрунивание: — Ладно, товарищи, мы пойдём, а то не успеем всех собрать. Компания захмелеет, будут невыездные. — мягко высвободился он из рук Валентина и встал. — Ах, да-да-да-да-да, — затараторил Валентин и тоже подскочил, — С вами хорошо, жаль расставаться. А может всё-таки...? Никита замотал головой. — Ну ладно, и ладно... Счастливо! Они засобирались. Женя услышал, как уже в коридоре кто-то из двоих сказал полушёпотом: "Никитка, очень положительный человек... Смотри, не упусти..."

***

Перевод песни: Ты для меня единственный, для меня ты – восхитительный Ты – моя любовь, любовь настоящая. И я хотел бы, наконец, однажды, сказать тебе, Написать тебе На языке Шекспира. Моя маргаритка, маргаритка, маргаритка, мой желанный. Печально, что у меня так мало слов, Чтобы подарить их тебе. Дорогой, я люблю тебя, люблю, дорогой, я хочу тебя И это почти всё. Ты для меня единственный, для меня ты – восхитительный. Ты для меня единственный, для меня ты – восхитительный, Но как ты можешь Видеть меня, видеть, видеть таким жалким? Мне б получше подбирать слова, Чтобы понравиться тебе На языке Мольера. Ты, твои глаза, твой нос, твой рот – очаровательны. Ты не понимаешь, тем хуже. Не беспокойся, иди ко мне в объятья. Дорогой, я люблю тебя, люблю, Дорогой, я хочу тебя, А на остальное – наплевать. Ты для меня единственный, для меня ты – восхитительный, Я все-таки спрашиваю себя: "Почему я люблю тебя?" Ты, что смеялся надо мной и надо всем С таким видом наглым, негодяй, негодяй Как я могу любить тебя?

***