Безрассудный

Куромаку лёг в постель, и хотя он устал, уснуть не мог. Мысли не давали ему покоя. Несмотря на все попытки, слова Клео снова и снова крутились у него в голове. «Они могут всё ещё жить со своим обидчиком, как Куромаку». Как Куромаку. Десятки, а может даже сотни детей, которые были такими же, как он, жертвами худшего вида насилия. Такого, которое накладывает отпечаток на всю жизнь человека, даже если он этого не помнит. На что были похожи жизни этих детей? Посчастливилось ли им тоже забыть? Прожили ли они достаточно долго, чтобы рассказать об этом? Катились ли они по спирали, как Маку до встречи с Пиком? Клео права. Им нужно найти этих детей и позаботиться, чтобы они получили какую-то помощь или, по крайней мере, справедливость. Если бы Пик знал, что Холт не был его отцом, а был его обидчиком – если бы он раньше вспомнил об издевательствах и пытках, которым подвергался, – он бы поблагодарил Пика за убийство этого человека. Даже если бы приёмная семья была отстойной. Даже если бы провёл годы, живя в состоянии постоянной неопределённости. Смерть Холта стоила бы всего. Каждый раз, вспоминая, что Холт мёртв, Куромаку испытывал облегчение. Он провёл руками по лицу. Что, если жёсткий диск ничего не даст? Им удалось получить только половину, не больше. Куромаку ничего не знал о компьютерах, но понимал, что целый диск – это лучше, чем половина. Куромаку сел, сбросив с себя одеяло. Он может пойти и забрать его. У него всё ещё есть ключ. Он мог бы проскользнуть в дом и выйти так, чтобы Теодор даже не узнал о его присутствии. Тогда у Клео будет весь диск, а не только кусочки головоломки. Так же быстро, как появилось вдохновение, оно испарилось, и на смену восторгу пришло разочарование. Даже если бы Куро добрался до дома Теодора, то он ничего не знал о клонировании жёстких дисков или любой другой технологии, кроме мобильного телефона. Об этой части заботился Пик. Он даже не до конца понимал, что такое клонирование, но полагал, что это похоже на снятие ксерокопии. Куромаку покраснел от своей глупости. Ему не нужна ксерокопия. Теодор их уже заснял. Маку нужен только оригинал. Он мог бы взять ноутбук. Теодор вряд ли мог собрать всё воедино, даже если и установил камеры в хранилище. Маку больше не нужно вести себя осторожно, и он может украсть один чертов ноутбук. Черт, он украл рюкзак Теодора прямо у него под носом. Если бы Куромаку украл ноутбук, теоретически у Клео было бы всё. Даже если на нём не будет имён мальчиков, там должно быть что-то, что поможет им распутать этот грёбаный клубок жертвы и насильника. Он глубоко вздохнул и выдохнул, как это делала Клео. У него всё получится. Даже если это плохая идея. Даже если это худшая идея из всех. Эти дети заслуживали хоть какой-то справедливости. Куромаку схватил телефон и посмотрел на время. Полночь. В это время Теодора в клубе. Куро положил телефон обратно на тумбочку, надел джинсы и накинул футболку. Взяв телефон и бумажник, заказал такси и пошёл встречать его у входа. Сев в холодный салон "Линкольн Навигатор", Куромаку вздрогнул, когда коснулся кожаного сиденья. Водитель не пытался завязать разговор, чему Куро был несказанно рад. У него от страха сводило живот. Неужели он действительно на это решился? Да, решился, и Пик, черт возьми, его убьёт. Но Пик не его начальник. По крайней мере, так он говорил себе. Тем не менее, Куромаку достал телефон и набрал сообщение, прежде чем передумал.

Не смог заснуть. Собираюсь забрать жёсткий диск у Теодора. Скоро вернусь. Люблю тебя.

Куромаку успел отправить сообщение, прежде чем понял, что напечатал. Он смотрел на два последних слова. Это была правда. Он действительно любил Пика, но никогда не говорил об этом. По ряду причин. Они едва знали друг друга. Признаваться в любви спустя всего пару недель казалось безумием. Но больше того, он знал, что Пик не сможет ответить взаимностью. А сказать «люблю тебя» и не услышать ничего в ответ – значит сломать что-то в нём, хотя это и нечестно по отношению к Пику. Томас предупреждал его, и Куромаку ответил, что это не важно. И это действительно не имело значения. Пик защищал его, утешал, давал ему всё необходимое, пока Куромаку давал чёткие, ясные инструкции. Пик делал всё возможное, чтобы показать Куро, что они должны быть вместе. Он и сам это знал. Он знал. На самом базовом, фундаментальном уровне, знал, что для него нет никого, кроме Пика. Они были... связаны. Даже если эта связь сформировалась через кровь и травмы. Или, возможно, из-за этого. Но у Пика никогда не будут порхать бабочки в животе из-за него, он никогда не будет страдать от тоски по нему, не будет тосковать по Куромаку, если они окажутся в разлуке, не будет испытывать того затаённого дыхания, которое возникает от близости этого человека. Одна половинка Куро завидовала Пику, а другая – страдала за него. Это было и благословением, и проклятием. Куромаку посмотрел на экран, на их фотографию, которую Пик установил как обои. Они выглядели такими нормальными, такими влюблёнными. На фотографии Пик лежал рядом с ним, их головы прижаты друг к другу, оба скорчили глупые рожицы. Пик не выглядел как человек, который его не любил. Он выглядел так, будто действительно любил Куро, а Пик никогда не притворялся с ним. Маку ещё раз глубоко вздохнул и выдохнул. — Всё в порядке? — спросил водитель. Куромаку кивнул. — Да, я в порядке. Просто устал. Водитель снова стал игнорировать его, и Ной смотрел, как мир проносится мимо в вихре фар. Правда в том, что не имело значения, любит его Пик или нет. Маку никуда не собирался уходить. Химические вещества, в которых мозг Пика ему отказывал – те, которые выделяли эндорфины или допамины, или что там ещё обманывает людей, заставляя их думать, что они влюблены, – те же самые, которые говорили Куромаку, что никто больше не имел значения, никто, кроме Пика. Черт, Пик даже не нуждался в этих химических веществах, чтобы выбрать Куромаку. Он просто выбрал. Посмотрел на Куро и решил, что это его человек. Тот, за кого он готов убить, умереть, предпочесть его всем остальным, включая собственную семью. Значит, это намного лучше, верно? Принятое решение без влияния химикатов. Для Куро это выглядело лучше. Больше похоже на любовь. Куромаку так это и назвал. Пик любил Куро всеми возможными способами. Пятнадцать минут спустя они подъехали к дому Теодора. Куромаку попросил водителя такси остановиться в квартале от дома, решив добраться до него пешком. Как только Маку увидел, что подъезд пуст, он подошёл к входной двери, держа в руке ключ, отпёр дверь и вошёл, как будто имел на это право. Оказавшись внутри, он направился прямо в кабинет Теодора, остановившись у стены с коробками. Коробки для переезда. Аккуратно заклеенные и сложенные друг на друга в углах комнат. Сердце Куромаку забилось быстрее. Куда, черт возьми, он направлялся? Узнал ли Теодор, что они следят за ним? Предупредил ли он остальных? Маку отогнал эту мысль. Люди постоянно переезжают. Может, у него просто паранойя. Ему нужно сосредоточиться на задаче. У него была работа. Куромаку нужно достать ноутбук. Он обошёл коробки и опустился в офисное кресло Теодора, с облегчением увидев, что ключ всё ещё лежит под лотком в верхнем ящике, куда его вернул Пик. Он вставил ключ в замок. Замок открылся с тихим щелчком. Но когда Куромаку открыл ящик, тот был пуст. Черт. Ноя затошнило, разочарование сдавило грудь. Он ударил кулаком по столу, ярость и досада его переполняли. Черт побери. Возможно, уже было слишком поздно. Может, всё уже сорвалось. Нет. Ноутбуки портативные. Теодор не мог взять его с собой в клуб. Не после украденного рюкзака. Он должен быть где-то здесь. Пик держал ноутбук на обеденном столе. Куромаку встал и, пробираясь между стопками коробок, вышел в коридор. Он старался аккуратно всё обыскивать, переходя из комнаты в комнату. Но не проверял коробки. Трудно поверить, что кто-то мог упаковать ноутбук. Если только Теодор не упаковал. Ведь он не часто им пользовался. Черт. Он был упакован? Лежал на дне одной из многочисленных коробок? Ноутбука точно нигде не видно. Куромаку обшарил все комнаты. Даже спальню Теодора. И ничего. К черту. Он пошёл на кухню и с облегчением увидел, что столовое серебро не упаковано. Он взял маленький разделочный нож и вернулся в кабинет. Разрезал первую коробку и скривился, увидев, что в ней только старые папки с документами и банковские выписки. Он отбросил коробку в сторону, а затем перешёл к следующей. С аккуратностью было покончено. Каждую коробку, в которой ничего не находил, он отбрасывал в сторону, пока не оказался окружён бумагами, а перевёрнутые коробки не усеяли пол. Куро подскочил, сердцебиение резко участилось, когда его телефон завибрировал в кармане. Он вытащил его и посмотрел на экран. Пик. Куромаку хотел ответить, но замер, услышав звук взводимого пистолета. Обернувшись, Маку увидел стоящего Теодора с пистолетом пятидесятого калибра марки «Desert Eagle» в руке. Он был огромным, настолько огромным, что руки Теодора казались маленькими. Конечно, у него имелся большой пистолет. Как нельзя кстати. Теодор усмехнулся. — Ты всегда был мелким уличным крысёнышем. — Привет, Теодор, — сказал Куромаку бодрым голосом и с лёгким намёком на страх, хотя его сердце ухнуло, а кровь стучала в ушах. — Я думал, ты будешь в клубе. — Очевидно, — фыркнул Теодор. — Брось телефон и пни его мне. Куромаку старался не потерять самообладание, выполняя просьбу Теодора, наблюдая, как тот убирает телефон в карман. Пик будет его искать, когда он не ответит на звонок? Пик ведь наверняка видел его сообщение? Может быть, он уже был в пути? Ему просто нужно потянуть время и заставить Теодора говорить достаточно долго, чтобы Пик его нашёл. — Как ты узнал, что я здесь? — Бесшумная сигнализация. Примитивная, но это временная мера. После того, как ты украл мой рюкзак, а потом вломился в мой дом, я понял, что мне нужно что-то быстро установить, пока я не перееду. В моём новом доме гораздо лучшая, более сложная система сигнализации. Нельзя ведь быть слишком осторожным, верно? — Думаю, нет, — пробормотал Маку. Думая, если он переживёт это, Пик больше никогда не позволит ему что-то делать в одиночку. Теодор жестом указал на свой стул за столом. — Садись. Куромаку был благодарен, что Теодор сразу не всадил ему пулю в лоб, но почему? Он был одновременно и напуганным, и оцепеневшим. Как будто мозг в очередной раз пытался отвлечь его от того, в какой жопе он оказался. Куромаку не мог позволить Теодору узнать, как ему страшно. Ему нужно вести себя спокойно, пока Пик не придёт за ним. Если Пик придёт за ним. Пожалуйста, пусть Пик придёт за мной. — Извини за беспорядок, — проворчал Куро, и по его лицу медленно расползлась ухмылка. — Может, я и уличная крыса, но ты вроде как стайная крыса. Теодор в два шага перешёл комнату, глаза сверкали ненавистью. — От тебя всегда было больше проблем, чем пользы. Куромаку подался вперёд, упираясь предплечьями в стол. — Тогда, возможно, вам с Холтом стоило оставить меня в Мексике. У Теодора округлились глаза, рот открывался и закрывался, прежде чем он, казалось, вернул самообладание. — Как ты это выяснил? Этого нет даже в тех записях, которые ты у меня украл. И на том жёстком диске, который вы забрали из хижины. — Я отправил свою ДНК на один из сайтов по поиску родственников. Ты будешь поражён тем, что можно найти на этих сайтах. Например, что Холт не был моим отцом. Или то, что у меня совсем другая семья в Техасе. Настоящая семья. Которой ты меня лишил. Теодор не спеша обдумывал эту информацию. — Ты действительно любопытный маленький ублюдок. Где мой рюкзак? Я хочу его вернуть. Маку откинулся в кресле, медленно покачиваясь. — Зачем? Похоже, ты зарабатываешь много денег, и тебе явно не нужно больше оружия. Что может быть такого интересного в этом уродливом чёрном рюкзаке? — спросил Маку. — Не твоё дело. — Может, это та случайная строка букв и цифр, которую я нашёл свёрнутой в кармане? Ключ шифрования. Куромаку думал снова удивить Теодора, но его физическая реакция вызвала беспокойство. Он покраснел почти до фиолетового цвета, на лбу и над верхней губой выступили капельки пота. — Ты не понимаешь, да? Ты всё испортил. — Он покачал головой. — Всё это, — он указал пистолетом вокруг, — просто вышло из-под контроля. — Всё это? — повторил Куромаку. — Ты имеешь в виду свою педофильскую компашку? В чём дело? Уже не просто интимное сборище развратных насильников? Слишком много людей сорвали твою вечеринку? Пот градом катился по лицу Теодора. Куромаку подумал, не хватит ли того сердечный приступ. — Всё было не так. Мы заботились об этих мальчиках. Мы пытались быть джент... Куро хлопнул кулаком по столу, испугав Теодора. — Не надо. Не смей говорить, что ты был… — Куромаку втянул воздух через нос, пытаясь взять себя в руки. Сейчас не время злить Теодора. Куромаку нужно остаться в живых. Кроме того, у Теодора назначено свидание с Пиком и его братьями. — У меня жёсткий диск и две коробки, полные записей, которые говорят об обратном. Это О'Хара научил вас своим трюкам, как издеваться над детьми? Он считал всех вас своими протеже? Продолжать традицию? Теодор вытер лоб рукавом своей чёрной рубашки на пуговицах. — Он учил нас, что наши импульсы естественны. Показал нам книги и... другие вещи, которые доказывали, что мы не психи и не извращенцы. Что это просто эволюция. Господи, мать твою. — Ты что, правда веришь в эту хрень? Правда? Как это происходит, ты слышишь что-то в голове и веришь, что это логично, или ты просто используешь это как оправдание для всех страданий, которые ты причинил? Это маленькие дети. Знаешь ли ты, сколько жизней разрушил? Если ваши намерения были так чисты, почему так много детей умерло, когда вы с ними покончили? Теодор фыркнул, как будто тема мёртвых детей вызывала большее отвращение, чем насилие над ними. — Тебе никогда не понять. Внешний мир... светское общество, они никогда не поймут. Мы не всех убивали. Только смутьянов. Тех, кто поклялся, что будет говорить, сколько бы мы ни пытались убедить их в обратном. Мы не хотели этого делать, но сейчас слишком много влиятельных игроков. И чем выше по пищевой цепочке поднимаются члены, тем опаснее становится, если нас поймают. Но ты... ты хорошо справился. — Хорошо? — огрызнулся Куромаку. — То, что ты сделал со мной, было настолько травмирующим, что я полностью заблокировал воспоминания. Теодор сморгнул пот с глаз. Куромаку невольно задумался, что задумал Теодор, или он действительно боится того, что с ним может случиться, если он не сможет вернуть ключ шифрования. — Ты был нашим первым, — сказал он. — Ты знал об этом? Мы с Уэйном были в Мексике. Он знал некоторых людей, которые могли... найти то, что мы искали. Маку нахмурился, сердце бешено стучало. — Значит, кто-то организовал моё похищение? Теодор насмешливо покачал головой. — Нет, в том-то и дело. Твой отец увидел тебя... — Хватит называть его так, — огрызнулся Маку, как будто пистолет был у него, а не у Теодора. — Этот человек никогда не был моим отцом. — Ладно, Уэйн увидел тебя и сразу же влюбился. Ты был таким красивым. Ты играл на улице с ребятами постарше. А он просто подошёл и протянул руку... и ты взял её. Просто ушёл с ним, как будто это была судьба. Зрение Куромаку начало расплываться по краям. На этот раз он начал потеть. Неужели Теодор переписывал историю? Правда ли, что он сам ушёл с Холтом? Почему никто не заметил? — Мы этого не планировали, — продолжал Теодор тоскливо, словно наслаждаясь своей прогулкой по переулку памяти. — Мы честно думали, что нас почти сразу же поймают. Но... каким-то образом звёзды сошлись. Немного сиропа от кашля и короткая поездка в багажнике, и мы вернулись с тобой в Штаты без каких-либо проблем. Тогда ты стал нашим. Ребёнок вне сети. Никто не знал о твоём существовании. Кровь в жилах Маку стыла. Он тяжело сглотнул, когда его воспоминания бились о стену, которую он возвёл вокруг них. Он был идеальной жертвой. Они могли делать с ним всё, что хотели. И они сделали. — Вы чудовища. Теодор выглядел удивлённым таким ответом. — Мы баловали тебя сверх меры. Тебе не нужно было ходить в школу. Уэйн сам тебя учил. Ты получал торт на завтрак и все игрушки, с которыми мог играть. Всё, что тебе нужно было сделать, это попросить, и мы с радостью выполняли просьбу. Так ли уж плох был этот обмен? Куромаку проглотил желчь, подступившую к горлу. — Да. Лучше бы вы меня убили. — Ты драматизируешь, — укорил Теодор. Драматизирую. Ему не хватало драматизма. — Так зачем тебе понадобилось причинять боль другим, если у тебя был я? Твоя идеальная жертва? — Куро не мог скрыть отвращение в своём голосе. Теодор пожал плечами. — Ты стал старше. Ну, для нас. У нас были на тебя планы. Много. Ты всегда был красивым. Одни веснушки чего стоили, но потом кто-то убил твоего отца – Уэйна – и всё пошло прахом. Ты должен был стать моим. Уэйн оставил тебя мне. Всё мне оставил. Даже удавку, чтобы повесить всех остальных, чтобы я мог держать их в узде. Взаимное уничтожение – мощный мотиватор. У Куромаку болела голова. Болело сердце. Но он должен был продолжать говорить. — Сколько их сейчас? Теодор нахмурился. — Сколько чего? — Сколько ещё таких же, как я? Теодор снова пожал плечами. — Я уже не знаю. Я просто подбираю мальчиков и предоставляю в пользование свою хижину, чтобы никто не мешал. Время от времени принимаю участие. У каждого из нас своя роль. Если бы Куромаку держал пистолет, мозги Теодора уже украшали бы всю комнату. Но пистолет не у него. — И перед кем именно ты отчитываешься? Теодор насмешливо хмыкнул. — Думаю, ответ ты знаешь. — О'Хара. Твой наставник. Он управляет вами, как шахматными фигурами, а вы просто выполняете его приказы. Ты жалок, — сказал Куро. — И всё же, именно к твоей голове приставлен пистолет, — напомнил Теодор холодным голосом. — Не к одной его. Куромаку облегчённо вздохнул, услышав голос Пика. Он вышел из тени и направил на Теодора пистолет гораздо меньшего калибра. У Теодора округлились глаза, но он не опустил оружие. — Твою мать, ты кто ещё такой? Пик прижал пистолет к виску Теодора. — Я тот парень, который убил твоего парня. А теперь брось пистолет. — Теодор колебался. — Сделай это, и я не стану снимать с тебя филе перед смертью. Заставь меня забрать у тебя пистолет, и я позабочусь о том, чтобы ты умер в агонии. Теодор опустил руку, пистолет выскользнул из его пальцев, он вертел головой туда-сюда между Куромаку и Пиком, как будто не мог найти соответствия между кусочками головоломки. — Ты не мог убить Уэйна, если только не искупался в фонтане молодости. Ты был ещё ребёнком. — Мне было шестнадцать. Но это в прошлом. И я уверяю тебя, что убивать тебя мне понравится гораздо больше, чем Холта. Маку облизнул нижнюю губу. Он больше всего на свете хотел посмотреть, как Теодор получит пулю. Но тут его озарило вдохновение. — Подожди! — воскликнул он. — У меня есть идея. Пик изогнул бровь. — Я слушаю.