Безрассудный

Всю дорогу домой Куромаку смотрел в окно, подпевая себе под нос и радио, но не делая никаких попыток заговорить. Пик понял, что Маку нужно время, чтобы всё обдумать, переварить, прежде чем он сможет полностью осознать, какой ужас появился в их жизни. И хотя Маку не разговаривал с Пиком, он держал его руку, сплетя пальцы, давая понять, что всё в порядке. В лифте Куромаку обнял Пика. Но, как и в прошлый раз, когда они были в доме отца Пика, Маку почти сразу же повернулся к нему, скользя руками по груди Пика, начиная расстёгивать пуговицы на рубашке. — Я хочу тебя. Сейчас. Пик не протестовал, когда Маку принялся стягивать с него рубашку, и когда она упала у их ног. Он уже расстёгивал молнию. — Да, детка? Скажи мне. Куромаку перевёл взгляд на него, облизнув нижнюю губу. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Пик оскалился, обхватив рукой горло Маку, и повёл его спиной, пока тот не ударился о перила. — Ты всегда хочешь, чтобы я тебя трахнул, — сказал Пик, облизнув губы Маку. — Я хочу, чтобы ты сказал мне, как именно ты этого хочешь. Я хочу услышать слова. — Пик наклонился ниже, проводя языком по челюсти. — Ты хочешь, чтобы это было медленно и глубоко? Или ты хочешь, чтобы я трахал тебя до тех пор, пока ты не забудешь своё имя? Куромаку застонал. — Определённо. Жёстко. Грубо. Пик низко прорычал. — Насколько жёстко? — Сделай мне больно, — умолял Куро. — Весьма опасная просьба, — дразняще произнёс Пик, касаясь ушка Куромаку. — Потому что мне нравится, как ты лепечешь, когда стонешь на моем члене, а твои ногти впиваются в мои бёдра, когда тебе отчаянно не хватает воздуха. — Пик крепко держал руку на шее Куромаку, когда тот отстранился, глядя на него. — И ты просто чертовски красив, когда плачешь. Зрачки Куромаку расширились, он тяжело сглотнул под ладонью Пика. — Я доверяю тебе. Сделай это. Я хочу чувствовать тебя каждый раз, когда сажусь. Я хочу, чтобы всё выглядело как место преступления, когда ты закончишь со мной. Пожалуйста, Пик. Господи. Звук его имени на губах Куромаку жарче любого прикосновения. Он и правда был совершенен во всех смыслах. И Маку принадлежал ему... во всех возможных отношениях. Пику нравилось, что, независимо от того, насколько жестоким он становился, Куромаку всегда знал, что Пик позаботится о нём, знал, что он всегда даст ему то, в чём он нуждается. Пик нежно поцеловал щёки Куромаку, его нос, веки, прижался губами к его губам, прежде чем отстраниться, чтобы вцепиться зубами в ухо. — Скажи это снова, — прохрипел Пик. — Пожалуйста... — Моё имя, скажи его, — потребовал Пик. Его имя прозвучало со вздохом на губах Куромаку, как будто оно было ответом на все вопросы Куро о жизни. Пик обезумел от этого, ему захотелось причинить вред тем, кто причинил боль Куромаку. Вещи настолько отвратительные, что большинство людей не произнесли бы их вслух. — Ты же знаешь, что ради тебя я готов разорвать весь мир? Куромаку сладко улыбнулся и пропел: — Я знаю, детка. — Член Пика запульсировал как от ласки, так и от кровожадной улыбки Маку. — Но сейчас единственное, что я хочу, чтобы ты разорвал... это меня. Он никогда не отпустит Куромаку. Никогда. Пик не мог. И он знал. Пик не мог жить без Куромаку, и знал всеми фибрами своей глубокой, тёмной, уродливой души, что он никогда не позволит Маку жить без него. Но в этом и было дело. Куромаку не хотел уходить. Пик знал это на клеточном уровне. Куро чувствовал себя в безопасности, защищённым, любимым. Даже если эта любовь была опасной. Пик отпустил горло Куромаку и провёл большим пальцем по влажной нижней губе. — Хочешь отсосать мне? Хочешь хорошенько и глубоко принять его, и я могу наклонить тебя и трахнуть прямо здесь? Куромаку хныкал во всё горло. — Да, — сказал он, задыхаясь. Пик склонил голову, полностью сбросив маску. — Тогда достань мой член и покажи мне. Куромаку уверенно освободил уже напряжённую эрекцию Пика, окутав её теплом своей руки. Но Пик не позволил ему опуститься на колени. Он захватил губы Куро в французском поцелуе, а затем толкнул его на колени. Тот рухнул у ног Пика так близко, что его дыхание обдало волосы у основания его члена. Он ждал, касаясь носом его паха и ложбинки бедра. Пик запустил руку в волосы Маку, заставив его поднять взгляд вверх, и сильно дал пощёчину. У Куромаку затрепетали ресницы, глаза стали мягкими. Черт. Он действительно был совершенен. — Сильнее, — умолял Маку. Пик не спрашивал, уверен ли он. В этом был весь Куромаку: он знал, чего хочет, и не стеснялся просить. Пик ударил его сильнее, звук от его пощёчины эхом разнёсся по всей комнате и оставил частичный отпечаток руки на щеке Куромаку. — Боже, как же ты чертовски хорош. Всегда готов встать передо мной на колени, прогнуться для меня. Маку издал дрожащий вздох. — Да. Пик ввёл два пальца в рот Куромаку, его член пульсировал, пока Куро послушно сосал. — Только для меня, — напомнил Пик. Стон Куромаку прошёлся вибрацией по коже Пика. Он убрал пальцы и направил голову Маку к своему члену. — Покажи мне, каким хорошим ты можешь быть. Куромаку проглотил его одним махом, голова покачивалась, пока он глубоко вбирал его, почти до конца отстраняясь, а затем снова погружаясь, пока носом не прижался к коже живота Пика. От всасывания и плотного тепла рта Куромаку по всему телу Пика побежали мурашки. Он запустил руку в волосы Маку, удерживая его неподвижно, чтобы мог трахать его в рот. Куромаку расслабился, позволяя Пику использовать себя. Его глаза закатились, когда он вогнал член в заднюю часть горла Куро, а мышцы его горла конвульсивно сжались вокруг него, сжимая его самым лучшим образом. Куромаку задыхался, его руки скользнули вверх по бёдрам Пика, схватив его за бёдра. Пик держал его так до тех пор, пока крошечные панические возгласы не прокатились по его члену, а тупые ногти Куромаку не впились в его кожу. Когда он наконец высвободился, Маку покачивался на коленях, делая сильные выдохи, слёзы катились по его ярко-розовым щекам, слюна покрывала губы и подбородок. Пик держал его неподвижно, размазывая свой член по беспорядку, а затем поднял Куромаку на ноги. — Повернись. — Куромаку словно в трансе беспрекословно выполнил просьбу Пика. Он стянул с Куромаку джинсы и нижнее белье, зарычав от разочарования, когда молния не поддалась достаточно быстро. — Хватайся за перила. Не двигай своими грёбаными руками, пока я не скажу. — Когда Маку не ответил, Пик с силой хлопнул его рукой по заднице, отчего Маку зашипел от боли. — Ты меня слышал? — Да, — выдавил Куромаку. Пик сплюнул в руку, обхватил кулаком свой член и несколько раз провёл по нему, прежде чем провести влажными пальцами по дырочке Куромаку. — Сейчас будет больно. — Хорошо, — пробормотал Куромаку. — Наклонись ещё немного. Да, выпяти свою задницу. Хороший мальчик. Вот так. Теперь раздвинь ноги. Маку подчинился приказу Пика, картина выглядела столь непристойной, что он мог кончить только от одного её вида. Пик крепко схватил Куромаку за бедро, так сильно, что могли появиться синяки. На этот раз Пик застонал, прикусив до крови губу, когда погрузился в плотный захват тела Куромаку. — Господи. Пик дважды вошёл и вышел из него, трение граничило с болью. Когда он вышел, Куромаку заскулил, а Пик опустился на колени, облизал его дырочку, плюнул на неё, а затем ввёл два пальца внутрь. Он встал и снова погрузился в него. Куромаку ахнул от неожиданного вторжения, но потом застонал. Пик трахал его жёстко и быстро, каждый толчок поднимал Куро на цыпочки. Он хотел сильно, хотел, чтобы было больно. И Пик давал Куромаку то, что ему нужно – он знал, что иногда это был единственный способ для Куро прогнать своих демонов. Куромаку хрипел и стонал при каждом толчке, сжимая железные прутья лестничных перил. Пик надеялся, что Куромаку не ожидает долгой близости, потому что плотное тепло тела Маку приближало его к оргазму с каждым движением, даже когда он останавливался, чтобы смазать член слюной, прежде чем войти в него. — Я так чертовски близок. Ты хочешь, чтобы я кончил? Заполнил эту жадную дырочку? — Маку хныкал, но молчал, пока Пик не шлёпнул его ещё раз, достаточно сильно, чтобы он вскрикнул. — Отвечай, мать твою, когда я тебя спрашиваю. Куромаку застонал. — Да. Да. Я хочу этого. Наполни меня. Пожалуйста. Я хочу почувствовать. Большего и не требовалось. Пик обхватил бёдра Куромаку, прижимаясь к нему, колени почти подгибались от волн удовольствия, накатывающих на него, когда он опустошал себя до дрожи. Пик отстранился от тела Куромаку, повернул его и толкнул обратно к стене, опустился на колени и взял подтекающий член Маку в рот. Просунув руку между его ног, он скользнул за яйца за мокрым следом, а затем погрузил два пальца в дырочку Маку. Куромаку протяжно и низко застонал, его бёдра, казалось, двигались против его воли, когда он самозабвенно трахал рот Пика. — О, черт. Я сейчас кончу. Ещё немного. Пожалуйста. Пожалуйста. Сильнее. Ещё. — Пик трахал его тремя пальцами, нащупывая простату и целенаправленно массируя её. У Куро чуть не подкосились колени. — О, блядь. О... О, боже. Пик. Блядь. Да. Вот так. Так хорошо. Затем Куромаку выплеснулся на язык Пика. Он глотал каждую горьковатую каплю, посасывая, пока Маку не оттолкнул его. Пик опустился на пятки и с ухмылкой посмотрел на Куромаку. — Ну как, тебе лучше? Куромаку улыбнулся, опускаясь на пол. — Да, просто охренительно. А ты? Пик прерывисто рассмеялся. — Да, я... я в порядке.

***

— Тебе там хорошо? Они лежали в ванне, Куромаку устроился между бёдрами Пика, опёршись мокрой головой на его грудь. Маку посмотрел на Пика с сонной улыбкой. — Я в порядке, просто устал. Слишком о многом думаю. — Да, любой, кто говорит, что убивать легко, явно никогда не планировал массовое убийство, — передразнил Пик. — Как ты это сделаешь? Пик понятия не имел. Обычно он не планировал такие вещи. Он был скорее солдатом. Томас мог что-нибудь придумать. Может, они просто убьют всех за одну ночь. Звучит как большая работа. И определённо рискованная. Правда, ему не терпелось вонзить свой клинок в Теодора. Конечно, времени будет в обрез с ним, особенно если у него окажется несколько целей, но увидеть, как эти люди умирают в кровавой агонии, того стоило бы. — Это будет не самая сложная часть. Проблема будет в сокрытии. — Мда. Разве двадцать мёртвых людей не вызовет масштабное расследование? — спросил Куромаку, вздохнув, когда Пик начал намыливать его торс. — Расследование определённо будет. Но мы уже привыкли к этому. — Вы просто прячете тела и идёте дальше? Не беспокоитесь о том, что вас поймают? Куромаку раздвинул колени, когда Пик опустил намыленные пальцы под воду, не возбуждая. Маку попросту изголодался по прикосновениям, и Пику нравилось кормить его. Пик выдохнул. — Мы осторожны. Никто никогда не заподозрит, что кучка богатых детей – убийцы. Для большинства людей это слишком смешно. Куромаку всё-таки прав. Никто из них не задумывался о последствиях, но после встречи с Куромаку Пик понял, что больше не допустит такой ошибки. Но прежде чем он смог объяснить это дальше, его телефон завибрировал на бортике ванны. Когда Пик увидел, что это Клео, он ткнул мокрым пальцем в кнопку громкой связи. — Что случилось? Последовала долгая пауза, после чего Клео спросила: — Что за эхо? Ты в туалете? Скажи мне, что ты не отвечаешь на звонок в туалете, Пик. Пик хмыкнул. — Даже если бы так, разве я признался бы в этом? — Нет, наверное, нет. Но звучит так, будто ты в туалете. — Мы с Пиком принимаем ванну, — ответил Маку и поплескал водой для шума. — Оу. Привет, Куромаку, — сказала Клео тем же солнечным голосом, который она, казалось, берегла только для него. — Ты когда-нибудь перестанешь здороваться со мной, как будто мне осталось жить неделю? — спросил Куро. Голос Клео не потерял своего очарования. — Я просто очень рада, что Пик наконец-то нашёл кого-то. Вот и всё. Пик насмешливо хмыкнул. — Ты ведь знаешь, что я сам решил не заводить отношения? У меня было много предложений. Это не значит, что Куромаку пожалел меня. Маку хмыкнул, потянувшись и погладив Пика по щеке. — Никто так не думает, детка. Посмотри на себя. Пик слизнул воду с шеи Куромаку, а затем поцеловал это место. Клео прочистила горло. — Держите члены в штанах, мальчики. — На нас нет штанов, — заметил Куро с придыханием. — Ваши метафорические штаны, — сказала Клео с раздражением. Пик закатил глаза. — Да, да. Так что случилось? — Да ничего хорошего. Я пыталась позвонить твоему отцу, но у него сегодня гала-концерт. Я просмотрела все документы, которые ты нашёл в камере хранения, и попыталась собрать воедино то, что именно эти люди задумали, но, очевидно, данные закончились, когда отец Куромаку… — Она остановилась, как будто осознав свою ошибку. — Когда умер Холт. Но жёсткий диск из хижины раскрыл некоторые вещи. Некоторые плохие вещи. — Да, нам это хорошо известно, — сказал Пик мрачным голосом. — Но это не так, — сказала Клео. — Вот что я пытаюсь вам сказать. Когда я просматривала видео в первый раз, я просто искала лица и приметы, которые могли бы сказать нам, кто эти люди. Когда она не продолжила, Пик спросил: — Ты специально молчишь для драматического эффекта? Потому что, честное слово, мы прикованы. Послышался глубокий вдох и медленный выдох, как будто она собиралась с силами. — Я решила просмотреть всё ещё раз, надеясь найти что-нибудь, что поможет мне опознать жертву. Мы до сих пор не знаем, где он. Может, он дома, а может, исчез, как многие жертвы Холта. Понимаете? Куромаку прижался к нему. — И? Нашла его, я имею в виду? — Нет. Не совсем. Когда я просматривала видео во второй раз, я уделяла больше внимания тому, что происходило до приезда тех людей, пытаясь найти кадр, который можно было бы использовать для распознавания лиц по базе данных пропавших людей. Но я вернулась к самому началу. Мальчик сидел в углу и катал игрушечную машинку по ноге… — Ещё один глубокий вдох. — Теодор и другой мужчина разговаривали за кадром. Микрофон всё уловил. — Что ты услышала, Клео? — мягко спросил Куромаку. Возможно, именно поэтому Клео больше нравился Куро. Пик никогда не задумывался о том, каково приходится людям, способным сопереживать жертвам. Куромаку и Клео были похожи. Два человека, готовые погрязнуть в худшие стороны человечества, несмотря на явную тяжесть для них обоих. Особенно для Маку. — Они продавали на аукционе десять мест. Только на одну ночь, — сказала она, запинаясь. — Они продали его тем людям. Возможно, они не все входят в круг, а может, они все входят в больший круг. Я не знаю, как это работает, и что они делают с этими мальчиками, но, похоже, они расширили свою империю далеко за пределы своей первоначальной группы. Куромаку вскочил на ноги, расплескав воду на кафель. — Ну и когда же мы просто убьём этих ублюдков? — прорычал он. Пик последовал за Маку из ванны, завернул его в полотенце и взял полотенце для себя. — Я ценю новую информацию, но мы и так знали, что эти люди – отбросы. Вот почему они все умрут. По одному или все вместе. Их время на этой земле закончено. Мы не копы. Нам не нужны вещественные доказательства, чтобы знать, что они виновны. — Дело не в этом, — сказала Клео. — Они продают детей. Торгуют ими. Возможно, эти жертвы ещё живы, и им нужна помощь. Они могут всё ещё жить со своим обидчиком, как Куромаку. Мы должны найти способ выяснить, кто эти дети. Не только этот мальчик, но и все они. Пик посмотрел на Куро. Он выглядел призрачно-белым, глаза впали, на красивом лице написано напряжение. — Как нам это сделать? — Я думаю, что информация на жёстком диске, который ты клонировал, содержит ключ ко всему. Не думаю, что на нём только детское порно. Я думаю, Теодор ведёт записи, возможно, даже записи аукционов, как это делал Холт перед смертью. Думаю, это своего рода страховка. Я могу покопаться в данных на жёстком диске, который ты забрал из дома Теодора, но я не смогу его взломать. Это грёбаный Форт Нокс. Мне нужен ключ шифрования. — Ключ шифрования? — повторил Куромаку. — Да. Это комбинация букв и цифр, как суперсложный пароль, — сказала Клео. — И с помощью ключа шифрования можно взломать жёсткий диск и выяснить, кто жертвы? — спросил Пик. — На это уйдёт всё равно много времени. У меня только фрагмент диска, но его может хватить с ключом. — И ты хочешь, чтобы я пытал Теодора, чтобы достать тебе этот ключ шифрования? — спросил Пик, пылая праведным гневом от перспективы наконец-то побыть наедине с куском дерьма, который причинил боль Куромаку. — Очень прошу, — сказала Клео. — Почему бы просто не забрать полный жёсткий диск из дома Теодора? — спросил Куро. — Я не против, но мне всё равно понадобится ключ шифрования, чтобы получить любую информацию, — сказала Клео. — И я достану его для тебя, — пообещал Пик. — Он у нас уже есть, — сказал Куромаку. Пик нахмурился. — Да? Куромаку улыбнулся впервые за несколько часов. — Да. Кажется, я знаю, почему Теодор так отчаянно пытался вернуть рюкзак. Дело было не в оружии или наркотиках. Дело в скомканной бумажке, которую я нашёл в маленьком внутреннем кармане. Какая-то чепуха, поэтому я бросил её обратно в рюкзак. Ключ к шифру находится в гараже твоего отца за фальшивой панелью в стене на кухне. — Вот почему Куромаку мне нравится больше, — сказала Клео. — Если тебе интересно. — Значит, я не смогу пытать Теодора? — сказал Пик раздражённым голосом. — Ещё нет, — пробормотал Маку. — Но скоро. — Как быстро ты сможешь его достать? — спросила Клео. Пик вытер полотенцем волосы. — Я могу пойти сейчас. — Мы можем пойти, — уточнил Куромаку, затем зевнул. Пик покачал головой. — Нет. Ты устал. Поспи немного. Я сбегаю за ключом шифрования, закину его в место сбора и вернусь через час. — Маку прикусил нижнюю губу, пока Пик не поцеловал его. — Всё будет хорошо. Позволь мне сделать это. Куромаку кивнул. — Хорошо. — Отлично. Напиши мне, когда сделаешь сброс, — сказала Клео, прежде чем отключиться. — Отдохни немного, детка. Я скоро вернусь.