Сон охотника

«Но когда-нибудь, систематизируя обрывки знаний, мы обнаружим пространство чудовищной действительности и поймём, сколь ничтожно в них наше место».

Г.Ф. Лавкрафт

      С ветвей засохших деревьев сыпется пепел. Кукла замерла в скорбном поклоне у могил, но Лео проходит мимо неё. Его тянет в мастерскую, где Герман, сидя в инвалидном кресле, в ожидании кого-то или чего-то глядит в окно.       — А, ты вернулся, — говорит он, но в словах нет радости.       — Так значит пепельная кровь — Проклятье зверя… следствие вливания древней крови… и я мог стать одним из них, — собственный голос звучит немного ниже.       — Мог. Но ты исцелен от своего недуга, и ты все еще здесь. Исследование природы Великих было попыткой преодолеть пределы человеческой возможности; с начала веков человек стремился к знаниям, за последнее время он превзошёл самого себя. Как сказал Мастер Виллем, Проклятье зверя отбросило человека на два шага назад за один смелый вперед, потому что человек недостаточно смотрел в самого себя. Учёные и студенты университета отдали жизнь и зрение, чтобы мы имели эти знания. Я не любитель предаваться рассуждениям — мне хватило на это собственной вечности… А, Святая чаша в твоей руке… Ты знаешь где находятся лабиринты Птумеру? Под Бюргенвертом. Вход туда запечатан и охраняется, ты должен быть готов к столкновению.       — Ответь, кто я такой? Что значит — охотник?       — Охотники… должны быть спасением города от Проклятья зверя… они охотились под покровом ночи, чтобы не вызывать панику у жителей. Охотники долгое время находились под протекцией Церкви исцеления, но теперь… ты должен увидеть всё своими глазами.       — Кем была та охотница из деревни?       Герман не спешит отвечать. Из приоткрытого окна доносится шорох листьев и запах пепла. Золотистого света в мастерской больше нет.       — Никто не видел пепельную охотницу с тех пор, как она отправилась в Старый Ярнам. Если Жизель до сих пор жива… что ж, полагаю, она сдержала обещание, данное самой себе. После пожара церковь приказала очистить деревню от чудовищ. Жизель была одной из лучших, до сих пор помню её юношеский запал. Насколько знаю, за долгие годы её пребывания там, знающие её охотники успели похоронить ее.       — Что это было за обещание?       — Если она тебе о нём не рассказала, то и я не должен, — Герман оборачивается через плечо. — Полагаю, ты еще не причастился. Советую сделать это как можно скорее. Могу я попросить тебя помочь старику добраться до сада?       Лео подходит ближе, берётся за ручки для толкания на инвалидном кресле и в тишине помогает Герману покинуть мастерскую.       Поздняя осень. Большая часть листьев опала, трава пожелтела, местами подсохла и покрылась инеем. Герман тихо благодарит охотника и просит оставить его.       — О, Лоуренс… Почему ты так долго… Я стал слишком стар для этого. Боюсь, теперь я мало чем могу быть полезен, — старик обращает взгляд на луну.       Ноги сами привели Лео к Кукле. Она стояла там же, возле могил, и выглядела скорбящей.       — Рад, что ты вернулся, добрый охотник. Я слышу отголоски добытой тобой крови, — в голосе слышится не просто механическая учтивость, а человеческое переживание. Лео оборачивается в сторону сада, отсюда хорошо виден темный силуэт Германа. — Его слова всегда тяжелы. Он не рассказал тебе все, потому что через это должны пройти все охотники. Я помогал каждому из них, но никто не дожил до рассвета. Как бы и я хотел увидеть рассвет. Странное желание для куклы, не правда ли?       — Сделай меня сильнее. Я должен добраться до Бюргенверта, — твердо произносит Лео.       — Как прикажешь, — улыбается Кукла, повернувшись к нему, и протягивает руки, коснувшись лица охотника, прикрыв глаза. Где-то рядом шмыгают тени. Кукла наконец открывает глаза, но не убирает руки. — Я вижу в твоих глазах озарение.       Взгляд Куклы, касание кончиками пальцев. Чистая, робкая попытка понять.       Волосы треплет ветер. Теплая улыбка, которая заставляет Лео крепче сжимать собственное оружие и бороться до конца. Сил становится больше.       — Я побуду здесь ещё немного. Удачной охоты, добрый охотник.       В мастерской Лео берёт десяток ртутных пуль и отправляется на охоту.       — О, Флора луны и снов, — молится Кукла, соединив ладони вместе и прикрыв глаза. — О, малютки, о мимолетная прихоть древних… Да пребудет охотник в безопасности и найдет он утешение. Пусть этот сон, его пленитель… закончится приятным пробуждением… однажды станет лишь смутным воспоминанием, — эта молитва звучит как единственная человеческая вещь в этом нечеловеческом кошмаре.       Бюргенверт располагается у озера в Запретном лесу. Здесь были созданы отличные условия для развития науки. Когда-то Бюргенверт объединил вместе людей, способных изменить мир. Всё священное и ужасное в Ярнаме имеет своё начало здесь.       Полная луна становится единственным источником естественного света в беззвездной ночи Ярнама. Тишина. Ни стрекота насекомых, ни дуновения ветра, ни звериного воя. Это напоминает Лео первое столкновение с тварью из озера. Из лесной темноты отделяется сгусток тени, на ходу образующийся в человеческую форму.       Она напоминает ассасина, скрывающего лицо капюшоном, носит темные одежды, чтобы сливаться с ночью и быть незаметной. В левой её руке небольшой искривленный меч. Это была Тень Ярнама.       Тень разбегается с дальней дистанции и наносит удар мечом, но рассекает воздух, а клинок входит в землю. Охотник успевает увернуться и даже немного рассмотреть тень поближе. Даже когда капюшон шевельнулся в полете, ее лица не было видно, все потому что оно просто отсутствует. Тогда тень прыгает со средней дистанции и, приземляясь, наносит широкий удар перед собой, но Лео уворачивается и от этого удара. Одним рывком она приближается к охотнику и наносит серию ударов на ближней дистанции. Каждый удар быстрый и резкий. Лео парирует первые три, но на четвертый лезвие звонко соскальзывает, и тень неглубоко ранит его в предплечье. Охотнику приходится сделать рывок назад. Кровь. Её не так много, но она — форма самого Идона. Лео должен понимать и чувствовать это лучше всех.       Тень наносит широкий одиночный удар перед собой, Лео уворачивается вправо. Она даже не дает ему сделать полный вдох, нападая снова. Пользуясь случаем, охотник снова уворачивается, в этот же момент нанося удар с разворота, но тень блокирует мечом. Лео ударяет мечом с отскоком, нанося перед прыжком широкий удар, и ранит тень в ногу. Крови нет. Тень вообще не похожа на живое существо.       Лео старается не отставать, но противник оказывается слишком сильным и быстрым. Тень даже не отскакивает от полученных ран, словно не чувствует боли. Охотник едва успевает парировать её удары, но снова тень оказывается быстрее и размашисто ударяет в плечо. С коротким мечом у нее явное преимущество в скорости, с пистолета в неё тоже попасть будет не просто. Выжидая подходящего момента, Лео, готовится не парировать следующий удар. Когда тень в прыжке замахивается сверху, охотник в воздухе трансформирует свой огромный меч и бьет снизу-вверх, от чего противник отлетает назад. Держа меч в одной руке, Лео делает осторожный шаг в сторону лежащей тени. Такой простой удар мгновенно не приведет его к победе, но даст явное преимущество. Он пролил достаточно крови на землю, чтобы укрепить эту связь.       Тень поднимается, но, продолжая держать оружие в одной руке, не спешит бросаться в атаку. Из земли вырывается огромный змей, нижняя его часть находится под землей. Длиной он достигает пять с половиной метров, такого же черного цвета, как и тень полностью, только глаза зловеще блестят алым. Змей набрасывается, насколько ему позволяет длина, но пасть врезается в землю, когда Лео делает рывок вправо. Одновременно с этим он боковым зрением замечает тень, готовую броситься в атаку. Плечо и рука саднят от ран, но Лео обеими руками крепко сжимает меч и в ярости замахивается на тень, промахивается, бьет снова — мимо. Тень отскакивает назад, отдаляясь от змея. Очередной мощный удар охотника тень блокирует мечом, металл противно скрипит, но сопротивление не длится долго — приложив больше сил, Лео выбивает из её рук оружие и, словно палач, сносит ей голову с плеч. Но стоило тени пасть, её плоть сливается с тенью ночи. Змей в последний раз пытается ударить всей наружной верхней частью тела, но вдруг ослабевает, покачиваясь, и ныряет обратно под землю.       Коснувшись рукой раны на плече, Лео следит, как змей полностью зарывается под землю.       На территории и снаружи Бюргенверта бродит лишь горстка существ — остатки великих экспериментов.       У ворот на территорию университета сидит старец, спрятавший лицо капюшоном.       — Ты не пройдешь, охотник, пока не скажешь пароль.       — Я могу просто убить тебя, — в доказательство своих слов он трансформирует оружие. — Отойди.       — Тогда тебе здесь нечего делать, — старик выпрямляется во весь рост, он выглядит выше Лео на полголовы.       Неужели ещё один бой? Раны затягиваются слишком долго. Лео перехватывает меч одной рукой. Чем больше он прольет крови чужой и своей, тем больше получит ее отголосков, чтобы стать сильнее.       «Человечья иль нет, текучая кровь является материалом высшего сорта и сущностью бесформенного Великого — Идона. И сам Идон, и его нечаянные поклонники тайно ищут эту ценную кровь»       Старик ранит Лео ножом, проворно метнувшись под тяжелый удар. У него всего один нож, размером с кухонный, и невероятная реакция. Лео хватается за свое плечо. Удар прошелся на то же место. Он прижимает ладонь к ране.       — Отступись, охотник, — старик ловко прокручивает нож между пальцев, медленно подступаясь к нему.       Но Лео давит не на рану, а возле, провоцируя кровотечение. Пароль. Мастер Виллем должен был… Так вот оно что.       — Кровь, — негромко произносит охотник. — «Бойся Древней крови».       — «Мы рождаемся из крови, воспитываемся кровью и умираем в крови», — старик прячет нож за пояс. — Остерегайся последнего ученика Бюргенверта, — он снова садится возле ворот университета, пропуская Лео.       Вокруг основного корпуса университета располагается студенческий городок. Раньше здесь работали таверны и лавки с древними артефактами, а иногда и с простыми безделушками. Городок самодостаточен и отгорожен от всего мира забором и вековыми деревьями Запретного леса с одной стороны и водами озера с другой.       Лео останавливается возле инженерного корпуса, ведомый все это время каким-то чутьем. Огромные двери корпуса были распахнуты, внутри свистел ветер или что-то более зловещее. Не задумываясь более, Лео проходит вперед. В самом центре просторного вестибюля зияет огромная дыра, наверняка проделанная каким-нибудь чудовищем.       Все это время Ярнам был тонкой коркой, наросшей на теле более древней и страшной тайны. Под ней, в непроглядной тьме, простираются Лабиринты Птумеру — бесконечные, многоуровневые катакомбы, вырубленные в скале еще до того, как первые люди ступили на эту землю. Крепче ухватившись за свое оружие, словно это его спасет, Лео прыгает в эту тьму, готовясь проснуться во сне охотника. Но полет оказывается не настолько долгим, как он предполагал. Острие меча ударяется о камень во время приземления, издавая громкий звук и искры. Подняв голову, охотник встает на ноги и оглядывается. Это не просто склепы или рудники. Это переплетение коридоров, залов и бездонных пропастей, уходящих в самое сердце мира. Единственный источник света это тусклое свечение светящихся грибов и редкие факелы. Стены сложены из грубого, необработанного камня, но при этом подогнаны друг к другу с необычайной точностью. Их украшают барельефы, изображающие сцены, полные жуткого смысла: коронование безликих тонких фигур, совокупление человекоподобных существ с чудовищами, рождение существ, состоящих из одних щупалец. В нишах стоят пустые саркофаги, многие из которых распахнуты.       Главной опасностью являются стражи. По коридорам бредут смотрители лабиринта — то, во что превратились птумериане. Они похожи на мумии, обтянутых пергаментной кожей, с пустыми глазницами и руками, сжимающими древние ритуальные кинжалы, топоры или арбалеты. Они не спят, не едят и не издают другого звука, кроме скрежета собственных костей. Убиваются они дольше и сложнее зверей на поверхности, а если их становится много — единственный выход бежать. Лучше их убивать по одному.       Но есть места, куда не заходят даже они. В самом глубоком слое, в Подземелье Великого Исза, законы реальности истончаются. Здесь Лео встречают гигантские залы, затопленные водой, в которой, как в зеркале, отражается звездное небо, хотя над головой многотонная толща камней. В этих водах плавают прозрачные, как медузы, Дети Ром — пустотные твари, охраняющие покой своих хозяев. В углах растут флуоресцентные цветы. Эти создания одновременно и растение, и насекомое неизвестного происхождения. На самом верхнем конце заметен флуоресцентный цветок, свет которого очень схож со светом фонарей рядом с дверьми в подземельях.       Именно здесь покоятся остатки былого величия.       Прямо посреди зала находится пустой ритуальный алтарь — грубое каменное ложе. В руках охотника Святая чаша. На её гладких стенках, если вглядеться, можно увидеть вырезанные барельефы: фигуры, тянущиеся к небу. Охотник устанавливает чашу в центр алтаря. На секунду ничего не происходит. А затем алтарь начинает дышать.       Кровь отзывается на этот ритм. Алтарь требует крови и взгляда в бездну, так называемого озарения. Лео делает надрез на венах на запястье и вливает в алтарь свою душу, и камень, насытившись, загорается мягким флуоресцентным светом. Путь открыт. Спуск ведет в Гробницу Богов, на дно колодца мироздания. Чем глубже Лео спускается вниз на каменных лифтах, скрипящих цепями, тем сложнее становится дышать.       И вот она. Пустота. Огромная круглая камера, уходящая в бесконечный мрак. Великие непостижимы, и человеку никогда не хватит слов, чтобы описать их бывшие владения. Чаша наполняется субстанцией Гробницы. Лео становится на колени и подносит ее к губам и делает глоток. Это боль и восторг от прикосновения к теням Богов. Ужас от того, что эти Боги — пустота.       Лоуренс посчитал древнюю кровь средством раскрыть человеческий потенциал и покинул Бюргенверт, чтобы основать Церковь исцеления. Став первым викарием Церкви, Лоуренс поделился секретами кровослужения с жителями Ярнама — и тем самым запустил цепь событий, которая привела к гибели города.       На более поздних стадиях болезни жители города превращались в зверей. Традиционные лекарства облегчали симптомы, но не могли вылечить недуг, — и тогда на помощь Старому Ярнаму пришла Церковь исцеления, которая организовала кровослужение. Это помогло на время остановить эпидемию и позволило Церкви завоевать доверие жителей города. Правда спустя время жители стали ненавидеть и Бюргенверт, и Церковь.       Члены Хора представляли верхушку Церкви исцеления — высокопоставленные клирики и ученые, продолжавшие работы, начатые в Бюргенверте. Их задача — исследовать Великих, чтобы выйти с ними на контакт. Именно им удалось установить первый двухсторонний контакт с Великим в истории человечества. Это была Ибраитас.       На пике могущества Церкви в Ярнаме производили больше крови, чем алкоголя, потому что кровь пьянила сильнее, чем любое вино. У тех, кто однажды принял кровь, развивалась зависимость — и со временем на смену опьянению пришло безумие.       Одной из жертв стал сам Лоуренс, который, как и все клерики после него, обратился в чудовище, не имеющее ничего общего с человеком.       Вскоре Церковь наняла своих охотников. Их методы оказались куда более суровыми: достаточно было намёка на зарождающуюся болезнь, чтобы вас предали огню и мечу. Однако, по злой иронии судьбы, именно охотники оказались уязвимее всех перед болезнью. Ремесло охотника требует регулярных переливаний крови и тяги к кровопролитию — и это увело многих бойцов с нечистью за грань безумия.       Тем временем ходе своих экспериментом Виллем использует свою студентку — Ром, и она становится первой искусственно созданной Великой.       Неизвестно когда и кем созданный сон охотника стал для них пристанищем.       Там, где есть сны, есть и кошмары — с жуткими скалистыми пустынями, где фрагменты человеческой архитектуры громоздятся среди надгробных камней и ядовитых болот. Эти кошмары стали обителью Великих и других чудовищ, пришедших как из измерений, так и из самого Ярнама.       Кошмар охотника — это измерение стало тюрьмой для самых кровожадных охотников. Когда-то охотники и учёные под началом Мастера Виллема истребили рыбацкую деревню, поклонявшуюся Кос, и вскрыли тело Великой, чтобы добыть её кровь. В наказание Кос заперла их в кошмаре, где они обречены на нескончаемую охоту.       Однако важнее всего упомянуть Кошмар Менсиса — потому что его создали люди. Создателем этого кошмара стал Миколаш, бывший ученик Мастера Виллема. Как и Виллем, он верил в то, что лучшим способом познать мудрость Великих является озарение, — но, в отличие от своего наставника, Миколаш был готов добыть запретные знания любой ценой.       Миколаш принадлежал к школе Менсиса, научному отделению Церкви исцеления. В невидимой деревне Яаар’гул, построенной в горах над Ярнамом, студенты Менсиса проводили свои кощунственные эксперименты над людьми и птумерианами. Здесь Миколаш открыл новый способ общения с Великими: он надел на голову шестиугольную клетку Менсиса, призванную запереть мысли её носителя и открыть его внутренние глаза.       Метод сработал. Миколаш и студенты Менсиса вышли на контакт с Великим по имени Мерго. Они заключили с этой сущностью сделку, пожертвовав свои физические тела в обмен на возможность вознестись, — и школа Менсиса целиком переместилась в измерение кошмара.       Переход мгновенно убил всех студентов, а их души переродились в уродливых созданий, обречённых вечно бродить среди пустынь кошмара. В человеческой форме переродился лишь сам Миколаш, который безрезультатно молится Великому Амигдале и оглашает местные холлы и коридоры своим безумным смехом — а тем временем в Яаар’гуле исследования Менсиса принесли неожиданные плоды.       Все исчезает — боль, радость, всевозможные человеческие чувства. Чаша оказывается пуста. Вокруг стены лабиринтов Птумеру. Раны на руках затянулись, образуя шрамы, словно прошла не одна неделя. Это ли не милость Великих? Лео чувствует себя живее и сильнее, чем прежде. Ощущение, будто он может победить даже самих Великих. И одновременно нечто звериное копошится в самой его сути.       Пора возвращаться на поверхность. На обратном пути встает особенно опасный гость, чем птумерианцы. Звонарщицы в лохмотьях, чьи колокольчики издают проклятый звон, возвращающий павших птуарианцев к жизни снова и снова. Охотник орудует мечом так, словно он стал частью его тела. Первым делом ему нужно избавиться от звонарщиц.       Им мало просто отрубить голову — их тонкие скрюченные руки продолжают держать и звонить в колокольчик. После серии ударов Лео рассекает туловище одной поперек — тварь падает, колокольчик срывается с руки. И так он проливает кровь каждой.       Они стерегли вход в лабиринты. Махнув рукой и прогоняя туман, Лео оказывается в Запретном лесу, на самой границе, возле кладбища. Отсюда до Бюргенверта… далеко. Его забросило в самое начало.       — Мертвец, — мужчина в черном одеянии направляет в спину Лео острие длинного копья. — Ты пожаловал сюда, чтобы быть похороненным.       Охотник наносит удар мечом с разворота, но кладбищенский сторож уклоняется. Эта скорость — Лео не ожидал от себя самого, как рывком оказывается ближе к сторожу, ногой пинает его в грудь, достает пистолет и, не целясь точно, попадает в голову, но сторож не умирает, только отшатывается назад, оглушенный атакой. Пользуясь случаем, охотник совершает удар ногой в прыжке — от такого обычный человек свернул бы шею; а после с размаху, держа меч в одной руке, ударяет совсем близко — враг снова делает уворот. Лео намерен закончить эту битву быстро и в свою пользу.       Сторож отражает его удар копьем. Оно точно не из металла, иначе лезвие меча легко разрубило бы его. Враг только парирует его удары, не нападает и отступает назад. Ведет. Лео останавливается. В нескольких метрах сзади сторожа находится вырытая могила. Со всей силы он толкает врага в грудь, но тот совершает прыжок и оказывается на другой стороне могилы.       И тогда Лео понимает. Но для начала он должен кое-что проверить. Он делает шаг назад, еще один, имитируя отступление.       — Мертвецы не должны ходить, — сторож делает рывок в воздухе и снова оказывается рядом.       Только он заносит копье для удара, Лео тут же протыкает его мечом насквозь. Держа за рукоятку меча, он снова пинает сторожа ногой, клинок покидает тело, охотник в это же время выхватывает из рук его копье и, пока враг дезориентирован, запускает копье в его голову. Сторож оступается и падает в могилу.       Теперь понятно. Это оружие слишком слабое для причащенного охотника.       Подойдя ближе к могиле, вместо дна он видит пустоту. Вокруг десятки могил с пустыми каменными плитами, в большинстве покоятся вечным сном охотники.       Во сне охотника не оказываются те, кто предал охоту. Если Лео перестанет биться — он умрет. Охотники, похороненные здесь, на самом деле живы, но принудительно лишены возможности охотиться. Значит в Старом Ярнаме у Жизель была всего одна попытка, в то время как у Лео — бесконечность.       Дорога в Бюргенверт ведет его в сопровождении тишины, только изредка где-то далеко слышится вой чудовищ. У ворот по-прежнему сидит старик, молча провожая Лео взглядом.       Внутри основного корпуса университета полумрак и запах пыли, смешанный с чем-то сладковато-химическим. Холл первого этажа напоминает одновременно библиотеку и операционную. Вдоль стен теснятся стеллажи, часть книг разбросана на полу, часть на полках, еще одна часть утеряна.       Стрекот заставляет Лео привести меч в боевую готовность. Из-за угла выходит двуногое существо с человеческим телом, огромной головой с множеством мутно-желтых глаз различных размеров, из спины торчат крылья и похожие на насекомых лапы.       Сад глаз. В левой руке он сжимает камешек с изображением паука. Лео не ждет, когда он набросится на него; охотник достает пистолет и стреляет в существо скорее для привлечения внимания, чем с целью нанесения повреждения. Стрекот усиливается, сад глаз мчится на охотника. Существо взлетает и почти приземляется на Лео, готовый вгрызться в голову. Охотник успевает сделать рывок в бок, но сад глаз все-таки успевает задеть его своими челюстями. Этого оказалось достаточно, чтобы рассудок помутнел, а перед глазами все начало завихряться.       Удары сада глаз несильные и предсказуемые — он попросту размахивает насекомыми лапами, но состояние не позволяет справляться даже с такими простыми атаками. Лео машет мечом там, где его нет, рассекая воздух, машет вокруг себя, все еще не попадая. Эффект сходит постепенно и медленно.       Сад глаз это бывший студент, которого отправляли исследовать лабиринты Птумеру. Наверняка после переливания древней крови и экспериментов Мастера Виллема он стал таким. Его цель — заразить безумием, а не убить.       Когда силуэт существа начинает прослеживаться, Лео, держа меч обеими руками, наносит мощный удар на манер топора, разрубая сад глаз вдоль надвое.       Меч падает на пол. Охотник прячет лицо ладонями, шатко шагая вперед, спотыкается и падает. Внутри все пылает, колыхает, разрушается и обрушивается на сердце. Паника, страх, безумие. Сколько же он одолел чудовищ, и чтобы так быстро пасть от одной тупой насекомоподобной твари? Лео со второй попытки снимает перчатку с одной руки и ногтем давит на шею, в конце концов проливая совсем немного крови. Дышать становится легче, сознание больше не сжимается в тиски, зрение возвращается быстрее. Вот оно, безумие, состоящее из пустоты, холода и страха.       Посмертно сад глаз продолжает сжимать этот камень с изображением паука. Лео поднимает его, покручивая в руке, и прячет во внутренний карман.       Поднявшись, он собирается продолжить свой путь. Что-то ему подсказывает, что осталось немного. Прямо напротив входа лестница, уходящая наверх. Он поднимается медленно, каждый шаг отдается эхом под сводами. Взгляд метнулся к сундуку у подножия колонны, и тут он увидел его. Фигура в одеянии Хора цвета слоновой кости, с высоким воротником, скрывающим шею. Он совершал странный ритуал; опускался к сундуку, замирал на мгновение, а затем поворачивался обратно к верхней площадке.       Синьлон, последний ученик Мастера Виллема, предавший Церковь исцеления.       Лео шагает вперед, и в тот же миг Синьлон замирает. Медленно, очень медленно он поворачивает голову. В полумраке блеснули глаза.       Синьлон рванул вперёд с нечеловеческой грацией. В его руке блеснула сталь, простая трость, недостойная внимания, пока со свистом не рассекла воздух, трансформируясь в смертоносный хлыст. Лео едва успевает отшатнуться, край плаща взметнулся, разрезанный стальными сегментами.       Хлыст со свистом описывает дуги, доставая охотника там, где, казалось, клинок не мог пройти. Он переключается мгновенно: только что хлестал издалека, и вот трость уже сжалась, и острая рукоять летит в челюсть, заставляя охотника отступать по ступеням вниз.       Синьлон отступает на шаг, и Лео, наученный горьким опытом, инстинктивно перекатывается в сторону.       Воздух там, где он только что стоял, содрогается. Из пустоты, из разрыва между камнями, с мерзким влажным хлюпаньем вырывается нечто — щупальце, покрытое слизью, с глазами, бешено вращающимися на концах. Авгур Ибраитас, Дочь Космоса. Она, подчиненная Синьлоном, слепо ударила в то место, где секунду назад была голова охотника, и рассыпалось брызгами, исчезая.       Бой продолжается. Лео попытается приблизиться, понимая, что на дистанции магия Ибраитас и хлыст Синьлона не оставят ему шанса. Клинок Лео лязгнул о трость. Их лица оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга.       Вблизи становится видно то, что скрывала тень высокого воротника. Кожа Синьлона фарфорово-бледная, а под глазами залегли тени от знания. Он улыбается, и в этой улыбке Лео видит бездну. Он не боится смерти.       Синьлон вновь вскидывает руку. Лео бросается вперед, вкладывая в удар всю тяжесть своего оружия, всю усталость от бесконечной ночи. Сталь входит в плоть.       Синьлон замирает, выронив трость. Кровь хлынула на каменный пол Бюргенверта.       — Мастер… — только хрипло произносит Синьлон, упав на колени.       С последним выдохом его тело обмякло. Охотник стоит над ним, тяжело дыша. Вокруг становится тихо. Слишком тихо.       Со скрипом отворив двери в лунариум — широкий балкон, выходящий прямо к озеру, Лео едва не ослепляет свет гигантской луны. Кажется, с каждым часом она растет все больше и больше.       На кресле-качалке сидит едва живой Мастер Виллем. Его голова спрятана под странной маской, из-под которой не видно глаз, а из-под мантии на спине прорастают бледные коралловые отростки.       Лео подходит ближе. Мастер лишь слегка поворачивает голову и указывает своей длинной тростью на озеро. Уверенный в том, что делает, охотник замахивается мечом и перерезает Мастеру горло. Брызги серой крови разлетаются и окрашивают одежду Лео в пепельный. Это было неизбежно.       Охотник перепрыгивает через ограждение в воду, но к своему удивлению приземляется на поверхность озера и не тонет. Каждый шаг создает водную рябь. Волнение в озере растет, и оттуда поднимается Она. Вода стекает с гигантской туши, вознесшейся из глубин озера, заслоняя собой луну. Ром, Праздный Паук.       Она представляет из себя распухший кокон шелкопряда, усеянный короткими тонкими конечностями; голова маленькая, несоразмерная туловищу, а из спины торчат пучки бледных щупалец.       Десяток глаз, мутных, как у глубоководной рыбы, закрыты. Охотник сжимает оружие и делает шаг. Мир готов расколоться.       Удар клинка достигает цели, рассекая студенистую плоть, и из раны хлынула не кровь, а серебристая переливающаяся жидкость. Ром даже не вздрогнула.       Он стоит посреди бесконечной синевы, вокруг только вода, и под ногами, и над головой, и из этой иллюзорной бездны выползают твари. Пауки с непропорционально длинными лапами, детеныши Ром. Лео рубит, режет, но им не видно конца. И в этот момент он снова увидел Ее. Ром нависает над иллюзией, все такая же безмолвная и безразличная. Она не атакует, Она просто есть, и этого достаточно. Лео прорывается сквозь рой пауков. Еще один удар и всплеск серебра. Ром качнулась, из ее спины ударили щупальца. Охотник уворачивается, падает, встает, чувствуя, как ледяные отростки сбивают с ног.       Кажется, бой длится вечность. Очередной взмах, и клинок входит глубоко, почти по самую рукоять. Ром дергается. Впервые за всю битву она издает звук — не крик, не вой, а тихий вздох, похожий на стон умирающего кита. Глаза ее медленно открываются. Они пусты. В них нет боли, гнева, узнавания, только бесконечная ледяная пустота Космоса. Лео выдергивает клинок. Ром покачнулась, тело ее, такое огромное и нелепое в своей беззащитности, накренилось набок, и медленно, как падает срубленное дерево, уходит под воду, подняв волну, которая окатила охотника с головы до ног.       Морок и пауки исчезают, оставив его одного на поверхности озера, налившегося красным цветом. Подняв голову, охотник видит красную луну.       Где-то далеко виднеются огромные немыслимые тени, которые всегда были здесь, но не показывали себя. Отовсюду слышится плач младенца. Лео оборачивается в поисках источника, но видит в паре метров от себя длинную птумерианскую фигуру в белом платье, с кровавым пятном от живота вниз. Не успевает он рассмотреть ее как следует, как тут же проваливается под воду.       Следующий вдох он делает во сне охотника. Луна здесь такая же красная.       Всё это время Ром не была врагом, она была щитом от кошмара.