In close proximity

                          Нагнав широкую спину за пределами кабинета, первым, на чём настоял Джонатан, стал осмотр плеча — и на этом лимит терпения наконец-то себя исчерпал…       Возражения хлынули из МакКаллума с утроенной силой: да так, что тащить до конца коридора упрямца пришлось насильно и совладать с ним вышло не иначе как при содействии вампирской мощи. Своими усилиями Рид и с места не сдвинул бы гору высеченных годами тренировок мышц, однако же теперь новообретённое превосходство играло ему на руку.       Подталкивая охотника в спину настолько деликатно, насколько позволяла ситуация, Джонатан пускался в увещевания, убеждая прислушаться к словам профессионала и с рукой у небьющегося сердца уверяя, что потраченные на осмотр минуты сполна оправдают свою необходимость.       В конечном счёте сработал единственный, неотразимый при всём желании аргумент:                           — Не отправляться же Вам в больничной робе!..                     И хотя отнимать согревшиеся руки от мускулистой спины безымянное что-то внутри него отчаянно не желало, вернуться на подобающую дистанцию в нескольких шагах от кабинета ему всё же пришлось.       Так, пока МакКаллум изворачивался в потугах стянуть с себя робу лишь одной функционирующей рукой, Джонатан, не теряя времени понапрасну, доверху набил дорожный саквояж всем необходимым для оказания помощи человеку с ещё не закрывшейся раной: бинтами, флаконом диэтилового эфира, мотком кетгута, футляром с иглодержателем, футляром поменьше — с набором стерильных игл и экспериментальным бутылём разбавленной крови для себя... А после, пройдясь по списку снизу вверх, сунул промеж футляров ещё и кошель.                           — Чего бы Вы там ни надумали, мне нужно оружие. — уже запаковывавший саквояж Рид обернулся через плечо, застав промелькнувшую спину лишь на долю секунды, до того как МакКаллум спустил задравшуюся майку и набросил рубашку; на ногах его уже красовались штаны и начищенные, но оттого не менее потёртые на вид ботинки, — Только идиот пойдёт на встречу с обезумевшим кровососом с голыми руками.                    — Могу предложить Вам скальпель. В больнице лучшего не найти.                    — Я не прошу искать в больнице. — МакКаллум развернулся к нему в анфас, хмурясь на не поддающиеся пальцам пуговицы, выскакивающие из петель с каждой попыткой их застегнуть, — Мне нужно попасть в ближайший штаб.                    Джонатану ещё не доводилось встречать комбинацию упрямости и столь непривычной человеку растерянности.                           — Как далеко от нас Ваш штаб? — увлечённый баталией с пуговицами МакКаллум его приближения, казалось, и не заметил, подняв глаза лишь когда Джонатан ненавязчиво отогнал его руки и застегнул нижние пуговицы.                    — На пути к порту. — не раскрывая деталей, выдал он, зачем-то по-солдатски сбросив руки вдоль туловища.                    — Манжету? — покончив с пуговицами, Джонатан подбородком указал на рукав.              МакКаллум беспрекословно повернул к нему руку, присогнув, чтобы Риду было сподручнее. Для второй же Джонатану пришлось приспуститься на колено — больше чем на пару градусов подвязанная к туловищу рука не сгибалась, и Джонатан невольно усомнился в благоразумности их затеи: какие сражения человеку, практически обездвиженному на одну конечность?.. Однако, припомнив инцидент в кабинете главврача, опасения всё же придержал при себе.       В неудобном безмолвии совместными усилиями (усилие по части МакКаллума строилось на том, чтобы принять помощь, не устроив сцены) они совладали с жилетом и шарфом. Перекинув тот парижским узлом и на несогласованную смену стиля присовокупив «надеюсь, не возражаете», Джонатан придержал охотнику рукав плаща, помогая подсадить тот на плечи, и сдал на шаг-другой назад, как бы сообщая: со сборами покончено.       На благодарность он не рассчитывал, но и на полученный кивок отозвался тем же.       Не желая мариноваться в своём и без того неловком положении, МакКаллум скупо простился на «встретимся внизу» и с небывалой спешкой скрылся за дверью, едва не защемив в дверном проёме край своего плаща.       Джонатан же сверился с часами, отсчитавшими без десяти минут два часа от полуночи, и, свободно накинув на шею шарф, а на плечо — ремень саквояжа, поспешил вслед за уже сбежавшим по лестнице напарником.