XII.
31 декабря 2025 г., 11:50
Они бродили по окрестностям до глубокой ночи, встречая лишь отзывающиеся неутешительным молчанием двери, заколоченные тупики и сбивающиеся в стайки привенские патрули.
При встречах с последними Джонатан быстро приноровился держать рот на замке и угодливо кивать, позволяя МакКаллуму делать то, что выходило у того как нельзя лучше: раздавать приказы. Однако уже ко второму часу поисков запал у его спутника поутих, а резвый шаг ощутимо замедлился. Пускай Рид и предугадал заранее, что осматривать каждое здание окажется идеей не самой практичной, на признание своей правоты рассчитывать он не смел, до последнего тенью перемещаясь от балкона к балкону — куда охотнику с его незатянувшейся раной карабкаться было несподручно.
И вот, стоптав каблуки о переплетения проулков и со счёту сбившись от количества обитых порогов, Джонатан приготовился было предлагать антракт, пока в последний момент не сообразил: согласиться на передышку для МакКаллума означало признать поражение — сиречь согласиться с тем, что план его не сработал. А от этого раздражение должно было лишь окрепнуть, в этом сомневаться не приходилось; потому оставалось лишь продолжать — до тех пор, пока его спутник не надумает сдаться первым...
В одиночку Джонатан управился бы быстрее, и это в какой-то мере осознавали оба — ведь как бы то не задевало самомнение МакКаллума, в игре наперегонки со стрелкой часов вампирская выносливость оказалась бы неоспоримым преимуществом. А сам Джонатан не преминул бы этим преимуществом воспользоваться, не составляй ему компанию охотник, честь и моральные устои которого они оберегали уже на па́ру.
— Осмотрю второй этаж. — дымным облаком обогнув расставленные баррикады, Джонатан исчез на балконе; лишь за тем, чтобы возникнуть с пустыми руками и исчерпывающим «никого».
Заглядывать в каждый шкаф основания не имело: зрение его служило непогрешимым радаром, на десятки футов подмечающим постороннее присутствие — что сквозь двери, что сквозь тончайшие простыни. К счастью, с этим охотник не спорил и новость принял кивком.
По дёрганности движений и убыстрившемуся шагу можно было лишь предполагать, но предположение выходило вполне себе точным:
Осознавать провальность собственного плана удовольствия ему не приносило.
***
Поиски и дальше продолжались с неуклонным упорством, но здание за зданием, дверь за дверью так и не приблизили их к ответам... Попрятавшиеся с улиц люди открывали с неохотой, опасаясь стучащих мужчин в тёмных как сама ночь плащах, но чаще всего им не открывали вовсе — благодарить за это стоило поздний час. Те же немногие, кто осмелился перекинуться парой слов сквозь приоткрытую дверь, нужной информацией не располагали, и вскоре из одинаковых ответов накопилась порядочная стопка. Стопка, отделявшая их от местонахождения Шона Хэмптона буквально и фигурально… Будь Джонатан один — воспользовался бы силой гипноза: втёрся бы в доверие не самым порядочным способом, выудил бы зацепок… Но присутствие охотника (отчасти во имя собственной безопасности) предписывало следовать приличиям. Пускай эти самые приличия и замедляли их общее дело. — Шон Хэмптон, сэр?.. — встретила Джонатана блестящая в свете фонаря лысина и не по погоде тонкий ночной балахон, — Он раз-т ведь не утопился на прошлой неделе, сэр?.. Старина Реджи говорил, мол, тело нашёл. Из канала, мол, выловил. Или это был Рон?.. Ве-е-ерно, Ронни, сэр, Ронни это был, Лэнтон! Следом за лысиной встретил их недовольный оскал, встречу с которым Рид проницательно расценил как билет туда, куда вслух засылать было неприлично: — Хэмп-кто-он-там?.. Ну п-шли вон, пока не достал самопалку! Следом за оскалом наткнулись они на недоумённо помаргивающую физиономию мужчины, худого и бесконечно усталого: — Хэмптон, говорите? На левом берегу жил, в Крэйн-Кроссе, там проверьте… Крэйн-Кросс снесли? Лора, не мели чепуху. Какой «уж с пятилетку как»?! Умом помутилась?.. Джонатан скорбно потряс головой, поприветствовав очередную захлопнувшуюся перед носом дверь и развернувшуюся за ней семейную драму. МакКаллум же многозначительно помалкивал, постукивая пальцами по ремню кобуры. — Давайте разделимся, — наконец предложил Рид то, что стоило предложить с самого начала. — Нам бы хоть чего-нибудь выведать до рассвета. Предложение его приняли без возражений: — Берите западную до седьмого дома. Я возьму северную. Встретимся на углу. На этой ноте каждый отправился по своему маршруту. И каждый, пройдя тот от точки до точки, возвратился ни с чем. Риду не помогло и сверхъестественное убеждение, лишь даром растратив силы; открывшая ему женщина пастора не знала — ни имени его, ни координат. Ничем не поделился и подслеповатый мужчина в перекошенном пенсне, под гипнозом выложивший всё на свете, кроме того, что действительно имело ценность. Так и угрюмая маска на лице вышедшего навстречу МакКаллума закрепилась лишь плотнее — экспонируя наглядно: ничего не узнал и довольнее не сделался. — Ни черта, — отрапортовал он больше для проформы, пряча в карманы заледеневшие ладони, — открыли трое. У всех троих глухо. Джонатан в ответ поделился своими (не менее скудными) успехами, и в гробовом молчании они свернули к очередному дому с мигающим морзяночным кодом фонарём у пестрящего санитарными предупреждениями подъезда. Всё дальше и дальше от госпиталя — всё глубже в тишину объятого полудрёмой города...
***
На исходе терпения, словно знаком свыше, повстречало их далёкое журчание разговоров. Блуждания по проулкам, ручьями сливавшимся воедино, наконец вывели их к широкой улице, заставленной нагромождениями фанерных ящиков и крытыми парусиной фургонами. С каждым пройденным ярдом неразборчивое журчание всё больше походило на речь, разбавленную где смехом, где нетрезвым вскриком, где свистом скрипки. И вскоре позади чёрных, как пласты древесного угля, домов проявились контуры трёхэтажного здания — источника всё ещё далёких, но ставших куда более отчётливыми шумов. Зданием оказался паб (по совместительству служивший гостевым домом), так и манящий насладиться минуткой спокойствия из распахнутых окон, заливающих улицу тёплым светом. «Место, куда точно пустят» — озарился Рид, обернувшись на спутника в надежде на ответное предложение. — Если где и искать ответы, то там, где языки развязывать не придётся, — позволил себе усмехнуться он, встретившись с выражением, как ему показалось, чуточку посветлевшим, — Готов поспорить, с нас не убудет, если мы немного отогреемся. Как считаете? Он дал МакКаллуму поразмыслить минуту-другую, пока ноги сами не понесли того в направлении дверей. В конце концов, невозможно было отрицать: оба слишком выбились из сил, чтобы и дальше скитаться по улицам. — Чёрт с ним. — побеждённо буркнул охотник, как только в пределах видимости, со скрипом покачиваясь на штанге, замаячила вывеска, — Можно заглянуть. Расспросим местных. Соблазн оказался сильнее упрямства. — Полагаю, этим лучше будет заняться мне, — подметил Джонатан как можно тактичнее, не решаясь заявить МакКаллуму в лицо: его дипломатическим умениям определённо было куда расти, — Будет лучше, если Вы останетесь снаружи. Не поймите меня неправильно, но решать подобные вопросы угрозами будет едва ли эффективно... Уже к середине предложения Рида встретила неприязненная мина, вынудившая сменить курс мысли: — Или усадим Вас передохнуть, — на раз смягчился он, не давая мине перерасти из неприязни в окрепшее раздражение, — Попросим Вам эля — скрасить тягости ожидания... Возможно, застанем поздний ужин, если здесь подают. Упрямство упрямством и дисциплина дисциплиной, но идиотом МакКаллум не был и сам он даже со своей ключом бьющей самоуверенностью понимал — без должного отдыха и пропитания далеко их поиски не зайдут. — Чёрный портер. — засчитал за согласие придержавший дверь Рид, джентльменским жестом пропуская спутника внутрь, — Если в этой дыре наливают.
