это моя вечеринка (и я плачу, если захочу)

К концу ночи Юнхо чувствует себя полностью измотанным и у него нет сил даже приветливо мести хвостом. Его задница и бедра полностью покраснели и распухли от бесконечных шлепков и щипков. Не смотря на то, что он протирался салфетками бесчисленное количество раз, белье, в котором так-то больше нет уже особого смысла, неприятно липнет к промежности. По чулкам ползут стрелки. Хорошо, что хотя бы пятна с формы горничной удается стирать влажными салфетками. У него остается последнее поручение на сегодня, и Юнхо, неловко ковыляя на высоких туфлях с каблуками-стилетами, думает о том моменте, когда он сорвет с себя все эти тряпки и выкинет их в мусоропровод. В начале вечера Юнхо думал, что самым не комфортным, что ему придется делать, так это сидеть на коленях у Кима Хонджуна. Глупый он, не знал, что это даже не начало. Ему надо прибраться в кабинете у Минги, и от этого к его усталости примешивается горькой ноткой раздражение. Минги мог бы отменить его беттинг, но вместо этого он решил в нем еще и поучаствовать. Мне все равно, думает Юнхо, открывая дверь и налепляя на лицо вежливую улыбку. Честно говоря, он опасается/надеется застать Минги с кем-то. Это в духе плохого парня позвать его убираться в кабинете президента студенческого братства, пока сам президент студенческого братства допустим раскладывает на столе какую-нибудь пышногрудую зайчиху. Ну или она на нем резво скачет, старательно пытаясь сломать кресло вместе с его тазом. Но Минги в кабинете один и поэтому они смотрят друг на друга с минуту, пока Юнхо не принимается за стирание пыли, которой на полках и книгах, а также на столике, шкафах, выключенном компьютере на столе перед Минги и самой столешнице почти нет. Но Юнхо все равно проходится везде метелочкой, надеясь, что Минги не придет в голову идея эту метелочку как-то на нем использовать. По правилам с капитаном проигравшей команды братство может делать что угодно, если это не приведет его в травматологию. И все, что происходит с проигравшем тоже остается в стенах братства, потому что если это выносится за его пределами, то решившего повыебываться ждет наказание хуже, чем тюрьма. Что это за наказание никто узнавать не хочет, и Юнхо знает, что следующие несколько недель до следующей игры все будет абсолютно так же, как до этого вечера: Чонхо будет вежливо его приветствовать в библиотеке, Есан покупать булочки, Уен - флиртовать на глазах у Сана, Сонхва временами трепать его между ушами, проходя мимо, потому что все любят гибридов лабрадоров - они же такие добрые, энергичные и безотказные. Что касается Кима Хонджуна, то вот тут воображение Юнхо ломается, потому что он не понимает как тот будет вести себя как ни в чем не бывало после всех плевков Юнхо в рот. А Минги... А Минги наклоняет его над столом и спокойно подтягивает юбку униформы горничной наверх. - Дай мне убраться, - шипит Юнхо, но у него внутри все замирает, когда он чувствует как Минги стаскивает с него трусики. - Протрешь пыль собой, все нормально. Ее тут не очень много, - Минги пропихивает в его задницу два пальца и Юнхо сжимает зубы изо всех сил, чтобы не застонать от неприятного саднящего ощущения. - И кто это было? - пальцы Минги двигаются в нем труднее, чем могли бы, и Юнхо стискивает зубы, чувствуя как на его коже начинает выступать пот. - Доволен собой? - огрызается он, хотя больше всего на свете ему сейчас хочется расплакаться. - А ты? - Минги отпихивает кресло, вставая, а затем упирается свободной рукой ему в поясницу. Юнхо трясет, но уже больше от возбуждения, чем от предчувствия очередного круг дискомфортного секса. Чертовы Уен и Сан - главная причина, по которой он ненавидит спать с любыми котами, потому что чертовы шипы в члене любого котогибрида триггерят овуляцию. Хуже только полноценная течка, правда для этого Сану и Уену понадобилось бы трахать его на двоих не час, а полночи. И Юнхо знает, что Минги чувствует, что его запах - персики и мята - изменился с начала ночи и теперь стал куда гуще и приторнее. И думает, что может если попытается дать Минги то, что тот хочет хотя бы с видимым желанием, то ночь для него закончится куда быстрее. Поэтому Юнхо приподнимает немного задницу, но призывно посмотреть на Минги через плечо не успевает, потому что Минги очень зло смеется и отвешивает шлепок. Но не по его заднице или бедру, как все остальные. Его ладонь проезжается по распухшей и влажной киске и от этого Юнхо взвизгивает и цепляется руками за край стола. Шлепок выходит невероятно громким и звонким, и бедра Юнхо начинают дрожать, а сам он заливается жаром, но вовсе не от стыда. - Тебе нравится? - Минги подтягивает его за бедра к себе, а потом почти нежно массирует пальцами складки, не проникая внутрь, так что дрожь Юнхо становится только сильнее. Последние двадцать минут ему удавалось отвлечь себя от того, насколько он возбужден от стимуляции каждым, кто подтягивал его к себе и задирал юбку, но вот теперь Юнхо ломается. Юнхо кусает губы, пока из них кровь не начинает чувствоваться у него во рту. Стимуляция такая сильная, не смотря на то, что Минги его просто почти невесомо гладит, что перед глазами все начинает мутнеть от слез. - П-пожалуйста, - выдавливает из себя Юнхо вместе с улыбкой, которую Минги все равно не видит, - Минги-я, п-прошу. - Не сегодня, - говорит Минги, а потом входит в него сзади. Это так неприятно и больно на какой-то момент, что слезы брызжут из глаз Юнхо, а ведь это только один член в его заднице, но в отличие от Сана и Уена Минги не кусает его за железу, чтобы выпустить феромоны в кровь Юнхо для расслабления. Пальцы Минги сгребают волосы на затылке Юнхо, тянут так, чтобы он запрокинул голову, а потом горячий голос Минги обжигает его ухо, когда он хрипло говорит: - Я не Сан и не буду останавливаться, если ты и дальше будешь зажиматься. Мне все равно. Внизу живота у Юнхо дергает сладкой судорогой, когда он понимает, что Минги вероятно видел, как Сан ласково уговаривал Юнхо расслабиться, прежде чем вставить снова член в его задницу, пока Уен удерживал Юнхо на себе. От этого по его телу проходит сладкая судорога, пальцы поджимаются под расходящимися стрелками сетчатыми носочками чулок, но это все равно мало, чтобы кончить. Поэтому Юнхо заставляет себя расслабиться вокруг твердого члена Минги. Он пытается потереться о край стола, чтобы хоть как-то примешать удовольствие к ноющему чувству от каждого толчка члена Минги внутри, потому что смазки от прошлого раза в его заднице не так уж и много, но Минги оттаскивает его от стола и силком удерживает за бедра, продолжая трахать. Пока это не приносит Юнхо даже призрака удовольствия. Когда он пытается пропустить между собой и столешницей руку, чтобы хотя бы поиграть с ноющими от бесконечных обсасываний и покусываний сосками, Минги резко убирает ее за запястье и прижимает к столу. - Ты не заслужил, - говорит он, даже не запыхавшись, а потом отвешивает ему еще один шлепок. В этот раз Юнхо почти кончает. Его глаза закатываются, изо рта вырывается низкий скулеж, ноги подгибаются так, что он распластывается верхней частью живота и грудью. Смазка течет по внутренней поверхности бедер, пачкая съехавшие резинки чулок и это было бы неприятно, если бы низ живота не был настолько напряжен, что ощущался как камень. - Да ты просто болевая шлюха, Чон Юнхо, - Минги снова оттягивает его голову за волосы назад так, что вот это ощущается настоящей болью и уши Юнхо поджимаются к взлохмаченной голове. Из глаз у него текут слезы, но когда Минги с громким стоном входит в него максимально глубоко, так что Юнхо начинает казаться, что его внутренности просто уже принимают форму под его член, так, что он почти чувствует его у себя где-то за пупком, боль сменяется чем-то эйфорическим и Юнхо счастливо смеется. Пальцы Минги перемещаются ему на шею и он сжимает его, удерживая. Теперь его толчки - резкие, сильные, глубокие, от каждого по телу Юнхо проходит почти экстатическая дрожь и он никогда не чувствовал себя настолько обезличенно как в этот момент. Даже когда Сонхва меланхолично и без интереса командовал Есану и Хонджуну что им с Юнхо делать. Он все равно присутствовал. Сейчас в сильных руках Минги он даже не чувствует себя максимально натуралистичной секс-куклой. И от этого ему безумно хорошо. Весь вечер подводил его к этому моменту и Юнхо очень хочется смеяться, но он выдавить из себя ничего, кроме рыдающих стонов не может. Минги сжимает пальцы на его шее так сильно, когда кончает глубоко внутри него, что перед глазами Юнхо все темнеет. Но этого все равно мало. Он не сопротивляется, когда Минги переворачивает его на спину. Юнхо чувствует себя так, словно по нему пронесся поезд и он каким-то чудом выжил. Большой палец Минги скользит по его приоткрытым губам, оттягивает ему нижнюю губ и Юнхо вдруг боится, что Минги плюнет ему тоже в рот - почему-то от него Юнхо такое явно не придется по вкусу, но вместо этого Минги наклоняется к нему, чтобы губы облизать. Он вжимает колено в пах Юнхо и тот сжимает колено Минги своими, хотя на это казалось совсем у него не было парой секунд никаких сил. - Хороший щенок, - бормочет Минги, и Юнхо больше всего на свете хочется поскрести его между больших черных волчьих ушей, но он себя останавливает, потому что это все разрушит. Минги прижимает колено со всей силой и Юнхо давится стоном, потому что это оказывается для его измученного перевозбуждением тела идеальным. Грубая джинса немного царапает его нежную плоть, но Юнхо все равно трется о ноги Минги, вжимая себя так, что штанина джинсов очень быстро намокает. - Молодец, щеночек, - шепчет поощрительно Минги, прижимая ладонь к его подрагивающему животу, - поработай для своего оргазма, куколка. Если ты кончишь, то в следующий раз я дам тебе свой узел. Сколько за ночь тебя сегодня уже связали? Жаль, что сколько бы в тебя сегодня за ночь не спустили - все без толку. Посмотри на себя, ты просто игрушка-дрочильня для спуска спермы, но я хотя бы знаю как правильно связать тебя так, чтобы твой животик вначале раздулся от моей спермы, а потом от моих щенков. Лицо Юнхо пылает от каждого слова, от того, как Минги лениво гладит по кругу его живот, от того, каким довольным выглядит его лицо с этой сияющей широкой улыбкой и теплым взглядом, что совершенно не бьется с тем, что он Юнхо говорит. Понимание, что то, что Минги говорит ему, искренняя правда, что ему абсолютно все равно с кем в какой позе и когда побывал Юнхо до него, что он все равно заберет и сделает его своим, заставляет Юнхо кончить, и это самый острый и сильный и болезненный оргазм в его жизни, но он даже кричать не может, потому что на это нужны силы, а все его силы, вся его воля, все, что у него есть в сердце, оказываются сожраны пламенем, которое вылизывает его конвульсивно сжимающийся низ живота изнутри. Все, на что его хватает, плакать и задыхаться под любящим взглядом Минги. - Ты знаешь, что ты...грязное животное? - хрипит Юнхо, когда Минги аккуратно снимает с его туфли и скатывает порванные чулки. - Ты не лучше, - парирует Минги, а потом нежно целует его в колено, - Мне надо отвести тебя к врачу? Только честно? Не надо храбриться. Юнхо качает головой. - До вас со мной обращались намного хуже. Это правда, про которую принято забывать, потому что золотых ретриверов, как и белых голубоглазых кошек любят все. Первых - потому что безотказны по своей природе и с ними, особенно когда они щенки, можно делать что угодно, вторых - потому что глухие и от этого уязвимы. От его слов внутри Минги зарождается рык и Юнхо тихо вздыхает. - Не будем об этом, - он тянет его к себе, - ты - грязное животное, я - грязное животное, поэтому я тебя и люблю. Но если остальные узнают, то они нас убьют. Вероятно. Хотя нет. Сонхва будет плакать, а Сан читать лекции о попранном доверии часа четыре. - Никто не узнает, потому что твоя команда и правда проиграла, Чон Юнхо. Все давно хотели попробовать что это такое - Выбор Победителя. Ты просто...тебе надо, чтобы твое тело использовали как вещь, хотя бы иногда. Я просто...дал всем то, что нам было нужно. - Ты сделал ужасную вещь. - Я не горжусь, - Минги пожимает плечами, смотрит на него из-под спутавшейся челки и Юнхо не выдерживает. Он трет и чешет его за ушами, между ними, скребет короткую черную шерсть и Минги рассыпается от этого в блаженной улыбке. Глаза превращаются в щелки, хвост радостно машет по воздуху и Юнхо чувствует себя так, словно его сердце сейчас разорвется на тысячу кусочков от любви к нему и он только рад этом будет. Юнхо никогда не спрашивает, что случилось с Минги до того, как они встретились, но он догадывается: волки привязываются к своим на всю жизнь и становятся такими же безотказными, как и лабрадоры. Поэтому хорошо, что они теперь есть друг у друга, ведь гибриды псовых сами могут выбрать кем им стать, когда достигнут возраста Определения. Это у них с Минги такого выбора не было с рождения, а у их щенков - есть. Юнхо надеется, что их дети станут теми, кто остается верен только сам себе и никогда не позволят себе на свете кому-то угождать. Например, лисами. - Давай, - говорит он, аккуратно слезая со стола и поправляя на себе юбку, - я вызову настоящую уборщицу. - Что она подумает? - бормочет Минги и неожиданно краснеет. - Что вечеринка удалась, - говорит Юнхо прежде, чем его поцеловать.