Разомкни мой вечный круг отчаяния

Антон: Арс, я жду тебя ещё пять минут и сваливаю. Холодно же, в натуре. Он отправил сообщение и с тяжёлым вздохом сунул телефон в карман. Смена в кофейне закончилась полчаса назад, и он уже успел основательно продрогнуть. Прислонившись спиной к холодной кирпичной стене здания, Антон закурил, наблюдая, как клубы пара смешиваются с морозным воздухом. Он ждал уже больше тридцати минут. За месяц их странного общения они успели стать невероятно близки. Теперь раза три в неделю Арсений после работы встречал Антона и провожал его до дома, специально удлиняя путь бесцельными блужданиями по тёмным дворам. Эти прогулки стали их ритуалом. Сегодня всё должно было быть так же, но у Арсения, видимо, снова случилась «накладочка». Арсений: Я бегу, Антош. Буквально пару минут. И он не соврал. Спустя несколько минут из-за угла, окутанного вечерней мглой, вылетел запыхавшийся Арсений. Он резко затормозил перед Антоном, упёрся руками в колени и начал жадно хватать ртом ледяной воздух. — Я успел! — выдохнул он торжествующе, хотя ему явно не хватало кислорода. Антону эта картина почему-то нравилась. Ему льстило это почти подростковое внимание со стороны Арсения. — Ты что, правда бежал всю дорогу? — зеленоглазый не сдержал смешка, глядя на его раскрасневшееся лицо. — Мужчина, вы не в том возрасте, чтобы так надрываться. — Отъебись, Антон, — парировал Попов без тени злобы, оскалившись в счастливой, широкой улыбке. И прежде чем младший успел что-то добавить, Арсений уже втянул его в свои объятия. Антон обожал эти его объятия. Они были крепкими, тёплыми и безоговорочно искренними. Вообще, сама мысль о том, что они так сошлись, согревала его изнутри лучше любого кофе. Наконец-то в его голове, помимо вечного, заученного сценария, появилось что-то личное, сокровенное — маленькая тайна, которой он не хотел ни с кем делиться. За этот месяц Шастун перебрал с сотню теорий, пытаясь понять, откуда в его жизни взялся Арсений Попов. В итоге он остановился на двух: 1. Судьба сжалилась и кинула ему кость в виде друга. 2. Судьба сама протянула ему ключ от двери, ведущей из этого ада. К слову, мир вокруг Арсения не менялся. Всё текло так же, как и раньше. Это одновременно убивало и согревало Антона: убивало, потому что напоминало о ловушке, а согревало — потому что доказывало: Арсений настоящий. — Ну что, потопали домой, — наконец выдохнул Арсений, выпрямляясь во весь свой немалый рост. — Как прошёл твой день? — Он тронулся в путь неспешным шагом, приспосабливаясь к привычной скорости Антона. — Всё более чем обычно. Были пару раз запары, но пока ещё не было такого, с чем бы я не справился, — младший шёл рядом засунув руки в карманы куртки. Морозные вечера февраля не щадили никого. Температура, как и все семь лет его бренного существования, именно в это время года становилась особенно мерзкой и пронизывающей. — Повезло, — вздохнул Арсений. — У меня сегодня завал по отчётам и новым заказам, я уже с ума схожу. Поэтому пришлось задержаться, прости, Антош. Его взгляд стал виновато-умоляющим, точь-в-точь как у Кота в сапогах из «Шрека». Было видно, что ему правда жаль. Антон не удержался и умилился. — Ну как тут на тебя злиться-то… — тихо проговорил он, опуская взгляд, и они продолжили путь под аккомпанемент хрустящего под ногами снега. Они стояли у знакомого подъезда, и Арсений, по своему обыкновению, опирался локтем на холодную железную опору, державшую козырек крыши. Его монолог о рабочем абсурде тек уже минут десять. — В жопу их политику, они ведь даже не оплачивают переработки! — с жаром воскликнул он, но Антон ловил лишь обрывки фраз. Мысли зеленоглазого были далеко. Он смотрел на окно своей комнаты , чувствуя, как внутри зреет странная, пугающая смесь желания и паники. За этот месяц он ни разу не решался на такой шаг, предпочитая дополнительные полчаса стояния на морозе, лишь бы не прощаться так сразу. Но сегодня что-то щелкнуло. — Арс, — тихо, почти перебивая, начал Антон, заставляя того замолкнуть. — Не хочешь зайти? Чай попьём, продолжим разговор. Он произнес это на одном дыхании, не давая себе времени передумать. Сердце колотилось где-то в горле. Это была прямая атака на невидимую границу, которую они до сих пор не пересекали. Арсений замер, его возмущенный рассказ о несправедливости резко оборвался. Он смотрел на Антона, явно не ожидая такого предложения. — О... а давай, — наконец выдавил он, и в его голосе слышалось лёгкое оцепенение. Антон никогда не жил в роскоши и не стремился к ней. Его пристанищем была скромная комната в общежитии, и сейчас ему оставалось лишь молча, с горящими ушами, пропустить Арсения вперед, мысленно костя себя за неубранную с утра кровать и разбросанные по полу носки. Войдя, он первым делом скинул промерзшие ботинки и, борясь с внезапной дрожью в руках, направился к столу , чтобы поставить чайник. Арсений же, сняв пальто и оставшись в одном свитере, на мгновение застыл посреди комнаты, словно неприкаянный, и затем осторожно присел на край кровати, как бы боясь нарушить хрупкий уклад этого пространства. — Миленько у тебя тут, — проговорил он на выдохе, медленно переводя взгляд с заставленных книгами полок на плакат с группой, которую Антон упоминал в разговоре. — Спасибо, — пробормотал Антон, открывая дверцу навесного шкафчика в поисках напитков. — Хотя ничего особо миленького я тут не вижу. Тебе кофе или чай? Чай только чёрный. — Давай чай, — ответил Арсений, и его голос снова обрёл привычную тёплую интонацию. — Без сахара. И в этой простой бытовой фразе вдруг стало так же уютно, как и в их вечерних прогулках. Спустя мгновение Антон протянул Арсению дымящуюся чашку и, сделав глубокий вдох, опустился рядом на кровать. Пружины мягко подались под его весом. Он чувствовал тепло, исходящее от плеча Арсения, и это придало ему смелости. — Кстати, я никогда тебя не спрашивал... — начал он почти шёпотом, глядя в тёмную жидкость в своей кружке, как в гадальную чашу. — Почему ты начал общение именно со мной? Почему я стал твоим... объектом для дружбы? Слова вышли робко, словно он боялся их звука. Чтобы скрыть смущение, Антон тут же поднёс кружку к губам и сделал обжигающий глоток. Арсений сначала замер, чашка в его руке застыла на полпути. Затем он тихо рассмеялся — не насмешливо, а с какой-то лёгкой неловкостью. — На самом деле, я сам не задумывался, — честно признался он, пожимая плечами. Его улыбка стала задумчивой. — Меня просто... потянуло. Как магнит. И я подумал — ну, раз тянет, значит, это знак. Нельзя такие знаки игнорировать. — Он отпил из своей кружки и посмотрел на Антона с искренним любопытством. — А ты почему решил со мной дружить? — Глупый вопрос, конечно, — сходу отмахнулся Антон. «Ага, особенно в моей ситуации»,— пронеслось у него в голове. Внешне он лишь неловко хмыкнул. — Ну, ты предложил... а я решил не отказываться. В комнате повисла звенящая тишина — первая за весь месяц их общения. Раньше паузы тут же заполнялись шутками или новыми темами, но сейчас оба упрямо молчали, уткнувшись в свои чашки, будто боялись спугнуть нечто хрупкое, витавшее в воздухе между ними. — А кстати, я заметил, что ты практически ни с кем не общаешься, — осторожно, словно пробуя почву, нарушил молчание Арсений. Он прищурился, внимательно изучая лицо Антона. — Общаюсь, — слишком быстро парировал Шастун, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Ты просто ни разу не видел меня с друзьями. Да и я... не вижу смысла вас как-то знакомить. Он не солгал. Вернее, сказал полуправду. Друзья у него были. Но они были... как заводные игрушки. Они ходили по одному и тому же сценарию, их шутки и жалобы повторялись изо года в год. Раньше он пытался до них достучаться, поделиться чем-то настоящим, но всё, что он говорил, становилось пылью, исчезая из их памяти к следующему утру. Поэтому сейчас Арсений был единственным живым человеком, которому он мог что-то поведать. Почти всё. Но не главное. Начать разговор о своём проклятии он пока не решался. Боялся, что Арсений решит, что он чокнулся, и просто уйдёт, хлопнув дверью. — Ты лучше мне скажи, ты с кем-то общаешься? — перевёл тему Антон, пытаясь звучать небрежно. — Периодически бывает, — Арсений тяжко вздохнул. — Но знаешь, во взрослом возрасте уже не так легко заводить дружбу, как хотелось бы. Все как-то... обросли своими жизнями, проблемами. Поэтому я большую часть времени провожу с тобой. — Он допил чай, поставил кружку на прикроватную тумбу и лёг на спину, уставившись в потолок. — Да и, если честно, мне нравится с тобой проводить время. Антон, после секундного колебания, осторожно прилёг рядом, стараясь сохранить дистанцию в пару сантиметров. — Приятно знать, что ты хочешь со мной общаться, — прошептал он. — А то вдруг я тебя насильно держу, а тебе просто неудобно меня послать нахуй. Арсений фыркнул, а затем залился заразительным хохотом. — Нет, Антош, ни в коем случае, — сквозь смех выдохнул он, поворачиваясь к нему лицом. Его глаза лучились искренностью. — Я правда дорожу нашим общением. Правда. И в эти секунды, глядя в его смеющиеся глаза, Антон почти поверил, что всё будет хорошо.