Consumption

До — Слизеринцы в этом году особенно уверены в себе, — передал Вуд за завтраком перед их первым матчем года — Слизерин против Хаффлпаффа. — Частично из-за того, что Малфои снова обновили свои метлы, но я слышал, что также это связано с тем, что Том Риддл теперь вратарь. — Не только из-за этого, — сказала Кэти Белл, бросив многозначительный взгляд на Алисию. Через мгновение они обе покраснели и захихикали. (Очевидно, Риддл пережил скачок роста за лето после третьего курса и стал невероятно привлекательным. Среди девушек Хогвартса ходило много разговоров о Риддле, где в подробностях анализировали его физические особенности и внешность, высказываясь на темы, которые касались даже того, что скрыто под одеждой. Хотя Гарри никогда не считал себя особо тщеславным, он не мог не почувствовать лёгкую зависть.) — Сосредоточьтесь, — скомандовал Вуд. — Ладно, Риддл ничем не отличается от любого другого игрока. Мы будем наблюдать за ним, искать слабые места, но не дайте слухам испугать вас, хорошо? — Риддл уничтожил квоффл! — Голос Ли Джордана, усиленный магией, прокатился по стадиону. — Повторяю: Том Риддл только что прикончил квоффл! На мнение Гарри, Ли преувеличивал ради драматичного эффекта. В худшем случае Риддл лишь сильно помял квоффл так, что обычно сферический мячик теперь можно было носить как шляпу. Гарри беспокоился больше из-за того, что Риддл разбил Тони Рикетту нос. — Это фол, — пробормотал Рон за спиной. — По-любому. Один из охотников Пуффендуя прорвался с квоффлом в зону атаки. Крупный загонщик Пуффендуя, Рикетт, решил подстраховать и отправил бладжер прямо в Риддла, надеясь его отвлечь. Он не предполагал лишь одного: Риддл успел перехватить квоффл раньше, чем бладжер достиг цели. И уж тем более никто не ожидал, что Риддл, вместо того чтобы увернуться или уклониться, как любой разумный человек, использует квоффл, чтобы отбить бладжер обратно прямо в нос Рикетту. — Согласно «Квиддич сквозь века», — вставила Гермиона, — полный список фолов на самом деле засекречен. Чтобы игроки не придумывали что попало. Никто его полностью не видит, если только ты не судья или кто-то из высокопоставленных сотрудников Отдела магических игр… Игра была приостановлена. На поле воцарился хаос. Другой загонщик Пуффендуя в этот момент размахивал битой прямо у носа Риддла. Риддл лениво бросил помятый квоффл обратно — и тот глухо плюхнулся на землю, словно камень, магия явно нарушилась после столкновения. — Тут точно должен быть какой-то запрет на такое, — воскликнул Рон. — Никак не может быть, чтобы кто-то мог бить бладжер, если он не загонщик! В этот момент Ли снова включил микрофон. — Судья постановил, что все игроки имеют право бить бладжеры, даже если они не загонщики! Похоже, эта нестандартная тактика на самом деле не запрещена загадочным списком фолов, что ставит вопрос: а что же, чёрт возьми, всё-таки… Следующей жертвой стала команда Когтеврана. Чжоу Чанг была выдающимся ловцом. Она была грациозна и быстра даже без новомодной метлы, паря высоко над остальными игроками. Она смотрела на поле словно королева, словно недосягаемое божество, возвышающееся над толпой. По мнению Гарри, её лучшая черта заключалась в том, что она медленно сводила с ума Драко Малфоя. Она превосходно владела финтами (и Гарри это отлично понимал — как мастер дезориентации в своём роде), поэтому часто ныряла в самую гущу игры, делая вид, будто заметила снитч. Малфой раз за разом срывался за ней следом, мешая охотникам Слизерина выстроиться для броска и едва не сталкиваясь с бладжерами. Он спохватывался лишь тогда, когда Чжоу замедлялась и снова начинала набирать высоту, возвращаясь к своей привычной точке обзора — спокойная, парящая над хаосом. На пятый раз, когда Чжоу нырнула вниз, Малфой за ней не последовал — он лишь закатил глаза с такой театральностью, что это заметил весь стадион. Риддл как раз перехватил квоффл. Он не пропустил ни одного гола, защищая кольца с таким мастерством, что даже Гарри находил его устрашающим. Пуффендуй выиграл свой матч лишь потому, что сумел поймать снитч. Охотники и загонщики обеих команд столпились у штрафной Слизерина, толкаясь в попытке завладеть квоффлом. Риддл проигнорировал их всех. Вместо этого он резко нырнул и швырнул квоффл вниз — прямо на траекторию Чжоу. Словно рой насекомых, все охотники и загонщики ринулись за ним, едва не сбивая друг друга в попытке завладеть квоффлом. Чжоу пришлось сбросить скорость и резко вильнуть в сторону, чтобы избежать рукопашной. И именно в этот момент Малфой, кажется, вспомнил, что вообще-то идёт матч, — он юркнул под всеми, вытянув руку… — У Малфоя снитч! — воскликнул Ли. — Слизерин выигрывает — двести семьдесят к нулю, в очередной раз доказывая, что хорошее спортивное поведение в наше время ни к чему не приводит… После — С этого момента, — прошептал Вуд за ужином, несмотря на то что наложил неприличное количество заклинаний конфиденциальности, — мы держим все планы на матч со Слизерином под семью замками. Я серьёзно. У меня есть кузен в Аврорате, я уже попросил у него совета насчёт самых новых охранных чар. — Да ладно, — расхохотался Фред. — Не слишком ли это параноидально, даже для тебя? — Я поговорил с обоими капитанами других команд, — прошипел Вуд в ответ, глаза его блестели от неподдельной паники. — Они сказали одно и то же. Дело не только в том, что Риддл отличный вратарь, вся команда Слизерина в этом году стала играть в двадцать раз лучше — кроме Малфоя. Они знают, что собираются сделать их противники, ещё до того, как те сами это поймут. Либо они украли тактические записи, либо слухи правдивы и Риддл научился читать наши мысли. А это, очевидно, значит, что нам всем срочно нужен курс окклюменции… Некоторые из защитных чар Вуда были направлены на отвод внимания, заметить их за столом должен был разве что сам Дамблдор. И всё же, подняв глаза, Гарри обнаружил, что Риддл следит за ним с другого конца зала. Риддл одарил его улыбкой. Слащавой улыбкой — такой, будто Риддл искренне рад его видеть. Гарри ни на йоту не доверял ей. Гарри был влюблён. Каждый день он ловил себя на том, что погружается в фантазии о браке прямо посреди урока. Каждую ночь его мучили сны о долгих поцелуях. И когда он однажды промахнулся по квоффлу три раза за один матч, слишком ослеплённый, чтобы замечать своих товарищей по команде, он больше не мог отрицать очевидное. Чжоу Чанг была его родственной душой. Приближался рождественский приём профессора Слизнорта с очередной рекомендацией, что гости должны прийти с кем-нибудь. А это означало, что в мире оставался лишь один кризис, о котором Гарри нужно было переживать. (Кроме газетных статей о том, как Гриндевальд каждый день захватывал новые территории.) — Всем, у кого есть глаза, очевидно, что ты на неё запал, так что просто пригласи её на свидание. Вы оба играете в квиддич, у вас много общего. Худшее, что может случиться, — она скажет «нет», — сказала ему Гермиона самым успокаивающим тоном. Гарри не знал, как объяснить ей, что если она скажет «нет», последующий позор будет страшнее смерти. Он просто кипел в молчании, сосредоточившись в библиотеке так усердно, как никогда со времён занятий с Риддлом, перебирая стопки руководств по романтическим отношениям. Вместо заклинаний он шептал себе под нос разные фразы для начала разговора. Он мучительно раздумывал, быть ли ему непринуждённым или лучше заказать сонет, скупить цветочный магазин и, возможно, встать на колено с кольцом. Его размышления длились неделями, пока наконец он не подготовил идеальную речь. Он подошёл к Чжоу за день до вечеринки: — Привет, Чжоу. Профессор Слизнорт устраивает небольшую вечеринку в честь праздников. Я хотел узнать, не хочешь ли пойти со мной? Он сказал это с самой дружелюбной улыбкой и только раз запнулся. В его глазах это было огромным успехом, до того момента, как лицо Чжоу исказилось жалостью. — О, Гарри, — вздохнула она. — Прости, но я уже вроде как встречаюсь с кем-то другим. Гарри какое-то время невнятно бормотал, пытаясь набраться смелости соврать и уточнить, что приглашение было чисто дружеским, прежде чем решил прекратить попытки, поблагодарить её за уделённое время и сбежать. Он попытался пригласить Гермиону, но узнал, что Рон точно завалит «Историю магии», если она не перепишет его курсовую работу в течение следующих 24 часов. Затем она заявила ему, что ни одна уважающая себя девушка не пойдёт с ним на свидание с таким коротким уведомлением, ведь очевидно, что он — последний вариант. Так на следующую ночь Гарри оказался один на вечеринке у Слизнорта, смущённый тем, что он один в комнате, полной счастливых пар. — Гарри, мальчик мой! Разве ты не заметил пометку о «плюс один» в приглашении? — громко прогремел Слизнорт. Гарри почувствовал, как все взгляды обернулись к ним. Он попытался игнорировать неловкость, разглядывая, как Слизнорт особенно празднично подкрутил свои усы. — Я, я заметил, профессор, — выдавил Гарри. — Просто у меня возникла, э-э, небольшая проблема… Он пытался подобрать слова, чтобы объяснить ситуацию, не потеряв при этом ни капли достоинства, когда сзади подошла тёмная фигура. — В том, что я задержался, — сказал Риддл, плавно сцепив их руки. — Прошу прощения, профессор, я увлёкся той замечательной книгой, что вы рекомендовали, про волшебные сказки. Брови Слизнорта взметнулись. — Признаюсь, я не ожидал, что вы придёте вместе, но вы выглядите красивой парой. Действительно красивой парой. — Спасибо, мы подумали, что будет забавно, если соперники по квиддичу придут вместе, — сказал Риддл мгновенно, притягивая Гарри к себе, прежде чем тот успел возразить, что они вовсе не пара. — Это может утихомирить некоторые неприятные, совершенно беспочвенные слухи этого сезона. — Как всегда, отличная мысль, Том! В эти тяжёлые времена нам бы не помешало немного сплочённости… Риддл быстро увлёк (потащил) Гарри от сияющего Слизнорта. — Совершенно беспочвенные? — пробормотал Гарри. — Малфой практически с крыш кричит, что Слизерин жульничает и остаётся безнаказанным. А ты чуть не устроил потасовку на одиннадцати мётлах в прошлой игре! — Учитывая, что Чанг хватило ума этого избежать, — любезно ответил Риддл, — это было бы максимум столкновение десяти метел. И, честно говоря, я думаю, тебе не особо важны остальные. Гарри закатил глаза и оглядел комнату, полную крайне выдающихся гостей, ни одного из которых он не мог и представить. — Ты кого-нибудь из них знаешь? — Читаешь ли ты? — коротко ответил Риддл. Гарри бросил на него злобный взгляд. — Слушай, — сказал Риддл, оглядывая комнату охотничьим взглядом, — я скоро отпущу тебя на волю. Если захочешь набрать побольше закусок и сбежать обратно в свою спальню, я даже придумаю для Слизнорта оправдание. Но потерпи меня ради одного разговора. — Зачем? — Видишь того мужчину в зелёном шарфе в углу? Гарри посмотрел. — Того, кто явно хотел бы быть где угодно, только не здесь? — Рэндалф Спадмор, — сообщил Риддл. — Его семья производит метлы. Недавно выпустили Тайфун. — Ту, что сняли с производства за провал всех испытаний по безопасности? — Хорошо, ты знаешь это. — Риддл высвободил руку, чтобы заново завязать зелёный шарф на шее, поправляя его так, чтобы серебряная буква «S» была спереди, прямо по центру. — К тому же провалился только один из пяти тестов. Отзывчивость была лучшей из когда-либо зафиксированных. — Почему тебя вообще волнует метла, которая хочет убивать людей? — Потому что она хочет убивать только средних летунов, так что лично я не чувствую особой угрозы, — сказал Риддл, его речь звучала убийственно чётко. — И потому что если старостой стану я, а не Драко, я не хочу провести следующий год в зависимости от щедрости Малфоев. В этот момент Спадмор свернул в коридор по направлению к туалету. Гарри опасался, что Риддл погонится за ним, но тот лишь вздохнул. — Может, сначала возьмём напитки? Гарри кивнул в знак согласия, и они направились к главному столу, где Риддл сразу потянулся к кувшину с оранжевой жидкостью. — Тыквенный сок для тебя, я полагаю? — Откуда ты знаешь, что это мой любимый? — Гарри прищурился. — Потому что я выучил любимые блюда всех игроков Гриффиндора, чтобы эффективно отравить команду перед нашей большой игрой, — тут же ответил Риддл. Увидев ужас на лице Гарри, он закатил глаза. — Потому что другие варианты — вода, ледяная вода и медовуха, которые амбициозный староста тебе не предложит. — …Ага. Это всё объясняет. Тыквенный сок подойдёт, спасибо. Риддл налил себе, смеясь. — Невероятно, что вы думаете, будто мне нужно опуститься до отравления, чтобы победить вас. — Эй, — запротестовал Гарри, принимая кубок. Он внимательно следил, чтобы Риддл ничего туда не подсыпал. Слишком внимательно. Паранойя Вуда оказалась заразительной. — Может, пока ещё никому не удалось провести квоффл мимо тебя, но обещаю — у меня получится. Он замер, ожидая насмешки или того, что Риддл освистает его, продолжая словесную перепалку. — Прекрасно, — сказал Риддл, налив себе. — С нетерпением жду испытания. Гарри внимательно искал издёвку, но её не было — он звучал искренне. — Почему ты пришёл один? — Гарри сменил тему, немного смущённый. — Я не неблагодарен, но думаю, что половина девушек школы убила бы, чтобы быть на моём месте. — Я пригласил Волант ещё неделю назад, — сказал Риддл. Гарри не знал её лично, но имя рисовало смутный образ стройной пятикурсницы с каштановыми волосами. — Она конечно согласилась, но когда я встретил её сегодня… — Он понизил голос. — Она призналась, что безумно влюблена в меня и надеется скоро стать миссис Риддл. Глаза Гарри округлились. — Что ты сделал? — Я буду твёрдо всё отрицать, если ты кому-нибудь расскажешь, — прошептал он в ответ, наклоняясь ближе, чтобы доверить Гарри секрет, — но, возможно, я всё-таки разразился смехом. У Гарри отвисла челюсть. — Разумеется, после этого она уже не была в настроении веселиться, — продолжил Риддл, сдерживая голос, но в нём очевидно слышалось веселье. — Не уверен, что она выйдет из траура до каникул. — Зачем ты смеялся над ней? — прошептал Гарри, почти крича. — Я ничего не мог поделать! Представь, быть так влюблённым в того, кто едва знает, что ты существуешь! — Риддл слегка дёрнул уголками губ. — Я бы умер. Честно, я бы предпочёл умереть. — Да ты просто мерзавец! — ответил Гарри, пытаясь изобразить возмущение от имени бедной Волант. Получалось не очень, потому что он сам сдерживал смех. В этот момент вернулся Спадмор. — Идём, дорогуша. — Ухмыльнувшись, Риддл опустошил свой кубок, оставил его на летающем подносе и пошёл вперёд. Гарри последовал за ним в бой, всё ещё держа свой. — Мистер Спадмор! Спадмор, тихий и робкий человек лет двадцати пяти, был потрясён вниманием. Замерев как олень в драконьем огне, он не отступал, хотя явно хотел бы. — Для меня честь познакомиться с вами, — воскликнул Риддл. Он пропустил обычное рукопожатие; Спадмор, с руками в карманах, оценил это. — Слышал от профессора Слизнорта, что вы самый грозный загонщик Слизерина. Гарри едва скрывал удивление. — Ты тоже играешь в квиддич? — робко спросил Спадмор, поглядывая на обоих. — Я играю за Слизерин, — ответил Риддл. — Но важнее, что Поттер здесь — один из лучших охотников, что когда-либо были в Гриффиндоре. Это звучало как самое приятное, что Риддл когда-либо сказал о ком-либо. Гарри видел, как Спадмор понял «Поттер» и оглядел его с головы до пят, задержав взгляд на шраме. Спадмор тут же ещё сильнее сжался, но это было скорее обычное «Я рядом со знаменитостью» волнение, а не «я поклоняюсь Тёмному Лорду, который приговорил тебя к смерти в детстве». Они кивнули друг другу. — У Гриффиндора было много отличных охотников, — сказал Гарри. — Я не уверен, что я лучший… — Он ещё и скромен, — перебил Риддл. — По крайней мере рядом с вами. Несколько минут назад он пугал меня тем, как собирается сокрушить мою защиту. Гарри бросил Риддлу взгляд, не впечатлённый преувеличением. Риддл радостно проигнорировал его, снова сцепив руки и добавив: — Если Слизерин проиграет Кубок факультетов в этом году, это будет полностью его вина. — Как неудачно, — пробормотал Спадмор. — Разве не так? — оживлённо сказал Риддл, прижимаясь немного ближе к Гарри. — И, конечно, мы на одинаковых мётлах. Nimbus 1600… Ноздри Спадмора задрожали от упоминания конкурента. — Это надёжный выбор, но когда буквально все, кто имеет значение, летают на одной и той же модели, качество метлы перестаёт быть отличительным фактором. — Не знаю, — вмешался Гарри. — По-моему, то, что «Nimbus» пока никому не свернул шею резким рывком, — уже весомое преимущество. Спадмор побледнел, вспоминая отчёты о безопасности, где говорилось о высоком риске травм шеи на Тайфуне. Но через секунду он выпрямил подбородок и надул грудь, будто готовясь к спору… — Как видите, он истинный гриффиндорец, — сказал Риддл. Он звучал как миротворец, но предчувствие Гарри говорило, что и он, и Спадмор попали в ловушку. — Смелый и преданный, даже бренду. Впрочем, справедливости ради по отношению к работе вашей семьи, можно избежать травмы даже на метле с таким выдающимся радиусом поворота. Достаточно просто наложить специальное защитное заклинание — если, конечно, на тебе достаточно защиты. — Только вратари носят столько, — вздохнул Спадмор. — Тогда нам повезло, что я один из них, — сказал Риддл с нехарактерным энтузиазмом. — Разве Тайфун не падал с неба при попытке длительного полёта? — возразил Гарри. — На длинные расстояния, — поправил Риддл с снисходительной улыбкой, в которую Гарри не поверил ни на секунду, — если я прав. И это только потому, что мощность метлы сосредоточена на обеспечении скорости и маневренности. Щёки Спадмора слегка порозовели. — Да, — сказал он с большим энтузиазмом. — Да, вы понимаете, чего мы достигли, даже если большинство не понимает. Он бросил Гарри взгляд с явным неодобрением. — И, конечно, вратарь должен оставаться в маленькой зоне, так что нет смысла строить метлу для дальних полётов. Это было бы бессмысленно, — размышлял Риддл, будто говорил не по репетиции. Но Гарри начал подозревать, что Риддл тщательно готовился к этому разговору. Вероятно, больше, чем Гарри к приглашению Чжоу. Напряжение ушло, и глаза Спадмора загорелись интересом. — Вы правы! С нашим ускорением есть своя ниша среди вратарей, которым это понравится, и это может помочь нам собрать деньги, чтобы устранить все мелкие недочёты для широкой публики. — Это блестяще, — вздохнул Риддл, будто не обдумывал это сам. — И у меня есть ещё одна экспериментальная метла, которая может вас заинтересовать, — Спадмор теперь превратился в болтушку. — Она не будет готова к продаже ещё много лет, но я думаю назвать её… Гарри вежливо извинился, сославшись на срочные домашние задания. Риддл поблагодарил за приятный вечер. Гарри долго смотрел на него, надеясь, что тот поймёт подразумеваемый взгляд. — Спокойной ночи, дорогой. Гарри попытался выдать отвратительно приторную сладость, как тётя Петунья, обращающаяся к Дадли. Это была плата за «дорогушу» Риддла ранее. Он продолжал улыбаться, хотя Риддл сердито посмотрел на него. После Гарри оставил Риддла, который с лёгкостью разговаривал, чтобы пробраться на деревянную ловушку смерти, экспериментальную метлу под названием «Молния». После — Я принёс тебе чайник, который будет наливать бесконечный чай, — говорит Гарри. — Взамен я бы очень хотел, чтобы ты раскрыл свои самые сокровенные тайны. Держа одну из первых чашек чая, он садится в мягкое кресло, которое наколдовал у камина. Он собирается оставить кресло здесь для Риддла — немного роскоши в этой довольно пустой квартире. Риддл отпивает из двух чашек, поочерёдно чередуя чай и зелье, понижающее жар, которое Гарри только что помог ему сварить. Обдумывая слова Гарри, он задумчиво прикусывает губу. — Что касается Гриндевальда… на самом деле мне больше нечего сказать. Я и так рискую подвергнуться нападениям со стороны старых «друзей», не хочу навлекать лишние проблемы, раскрывая все их секреты. — Я так и думал, — говорит Гарри. — Просто хотел, чтобы ты рассказал, как Слизерин на самом деле выиграл те два кубка по квиддичу. Риддл запрокидывает голову и смеётся — редкий, искренний всплеск счастья. Он всё ещё улыбается, когда, немного успокоившись, отвечает: — Благодаря выдающемуся мастерству и непоколебимой приверженности честной игре. — Ну да, конечно, — усмехается Гарри. — А я — гиппогриф. Риддл качает головой, всё ещё открыто ухмыляясь. — Мошенничество это давняя и славная традиция квиддича в Хогвартсе. Просто я подошёл к этому особенно серьёзно. — Значит, ты признаёшь, что Слизерин жульничал. Гарри тоже не может сдержать улыбку. После многих лет обвинений Слизерина в нечестной игре он немного взволнован тем, что наконец получил доказательства. — Причём самым вопиющим образом, — подтверждает Риддл. — Я был фактическим лидером всех незаконных операций и, должен сказать, был просто гениален. — Рассказывай. — Однажды весной я даже организовал полноценное проникновение в Министерство, — сообщает он, явно наслаждаясь собой. — Чтобы получить полный список нарушений. — Ты шутишь. — Можешь передать это своим начальникам. Охрану Магических игр прорвала группа четырнадцатилетних подростков. Гарри откладывает чашку и закрывает лицо руками. — Ходили слухи, что вы подглядывали за тактиками других команд. Вуд был в этом абсолютно уверен. Он даже составил два ложных набора стратегий, чтобы сбить Слизерин с толку, но, похоже, это не приносило никакого результата. — Ложь и клевета, — бодро парирует Риддл. — Мы думали об этом, но было слишком легко попасться на подделки. Я просто выучил Дезиллюминационное заклинание и наблюдал за всеми вашими тренировками с трибун. Гарри отчаянно простонал. — Я ещё слышал, что ты выучил легилименцию, чтобы понимать, что мы задумали. — Наполовину правда, — отвечает он. — Я действительно развил навыки легилименции ради квиддича, но читать мысли игроков было слишком рискованно. — Тогда что, мысли судьи? — Нет, мячей. Помнишь, как ты мог мысленно общаться с Распределяющей шляпой? Снитч и бладжеры создают похожую иллюзию сознания. Было несложно отслеживать их скорость и понимать, чувствуют ли они кого-то поблизости. — Вот почему… — Почему я знал, когда ловцы делают финт, а когда нет, — заканчивает Риддл, будто только что прочитал мысли Гарри. Риддл развалился на кровати, небрежно накинув шарф «Гарпий» на шею и натянув заколдованную шляпу. Одна змея лежит у него на коленях, другую он гладит — она свернулась у подушки. Он выглядит лёгким и счастливым, почти сияющим. Гарри чувствует то же самое, вспоминая их жизнь, полную наполовину разделённых воспоминаний. — Думаю, ты переплюнул круг общения моего отца по части устраивать шалости, — говорит Гарри, не скрывая восхищения. — Расскажи мою легенду будущим поколениям, — Риддл лениво взмахивает рукой с величественным видом. Гарри улыбается. — Ты хочешь, чтобы тебя запомнили именно так? Медленно, будто в замедленной съёмке, хрупкая радость Риддла сжимается и исчезает, словно бумага, брошенная в огонь. Один лишь жар от лихорадки не может объяснить блеск его глаз, когда взгляд скользит к прикроватной тумбочке, искусно изрезанной рунами, способными выпотрошить человека; между двумя чашками всё ещё лежит Бузинная палочка. На этот раз Риддл не пытается скрыть боль — просто делает вдох и выпускает дрожащий выдох. — Бывают и худшие наследия.