Ребенок

Тобирама ощутила, как Хаширама теряет последние остатки контроля. Его пальцы впивались в её бёдра, оставляя следы, которые завтра будут кричать о его ярости и страсти. Она усмехнулась, чувствуя, как её собственное тело отвечает на его прикосновения. Её рука скользнула вниз, и она услышала, как он застонал, когда её пальцы нашли его источник. — "Ты так напряжён," — прошептала она, её губы касались его уха. — "Сбрось это с себя." Его ответом был резкий рывок, который заставил её тело прижаться к его. Кимоно, уже истрёпанное, порвалось под его руками, и она засмеялась — низким, хриплым смехом, который заставил его пальцы сжаться ещё сильнее. — "Ты хочешь этого," — она прикусила его губу, чувствуя, как он дрожит под ней. — "Так возьми." И он взял. Его движения были грубыми, почти болезненными, но Тобирама только глубже впивалась ногтями в его плечи, встречая каждое его движение с дикой готовностью. Её дыхание смешивалось с его, горячее и прерывистое, заполняя комнату звуками их обоюдной жажды. Рядом Мадара и Изуна уже не могли сдерживаться. Мадара вцепился в волосы Изуны, притягивая его так близко, что их тела слились в одном порыве. — "Ты думаешь, ты сильнее?" — хрипло прошептал Изуна, его зубы впились в плечо Мадары. — "Покажи мне." И Мадара показал. Его руки схватили Изуну за бёдра, поднимая его, пока они не оказались в идеальном положении. Изуна засмеялся, но смех быстро превратился в стон, когда Мадара начал двигаться. Комната наполнилась звуками их страсти — стонами, криками, смехом, который граничил с безумием. Никто из них не мог остановиться, не хотел остановиться. Сегодня они отдавались друг другу полностью, без остатка.