Ребенок

Тобирама ощутила, как пальцы Хаширамы впиваются в её бёдра, оставляя синяки, которые завтра будут напоминать о его потере контроля. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало её кожу, когда она наклонялась ближе, целуя его с такой жестокостью, что он застонал прямо в её губы. — "Ты дрожишь," — прошептала она, скользя рукой вниз, чувствуя, как его тело напрягается под её прикосновением. — "Как мило." Рядом раздался резкий вдох — Мадара, наконец, сдался, его пальцы вцепились в волосы Изуны, притягивая его так близко, что их тела слились в одном порыве. — "Перестань… притворяться," — прохрипел Изуна, кусая его нижнюю губу до крови. — "Ты хочешь этого больше, чем я." Тобирама усмехнулась, наблюдая, как Хаширама теряет остатки самообладания. Его руки скользнули под её кимоно, грубо рвя ткань, и она засмеялась — низко, хрипло, чувствуя, как её собственная кровь стучит в висках. — "Давай же," — она прикусила его ухо, заставив его вздрогнуть. — "Покажи мне, что скрывает этот твой проклятый самоконтроль." И он показал. Его движения были яростными, почти болезненными, но Тобирама только глубже впивалась ногтями в его плечи, встречая каждый толчок с вызовом. А в углу комнаты Мадара, наконец, сорвался — его крик смешался с хриплым смехом Изуны, который уже знал: сегодня ни один из них не уйдёт, пока не получит всего.