Цепи чакр

Дождь лил на Коноху ещё до того, как Тадзима пересёк каменную стену. Тяжёлые капли, тёмные, неумолимые, словно небо решило смыть следы пройденного пути. Главные ворота медленно открылись, едва слышно скрипнув, и два стражника из клана Учиха поклонились по привычке, и ничего больше. Однако их взгляды были ледяными. Тадзима не обратил на это внимания. Он переступил порог, шаг его был тяжелым, а спина прямой. На мгновение он почувствовал знакомую чакру, это электрическое напряжение, присущее только клану Учиха. Обычно оно успокаивало его. Сегодня было такое ощущение, будто я попал в ловушку. Связь пульсировала в его груди. Едва уловимая вибрация. Тепло, слишком нежное, чтобы быть его собственным. Он медленно вдохнул. Буцума. Далеко. Но здесь. Всегда. На таком расстоянии он не должен был этого чувствовать. Но это было там. Непреклонное. Неуклонное. Словно Сенджу шли позади него, невидимые. В глубине его груди разлилась тупая боль. Он проигнорировал её. --- Во внутреннем дворе комплекса царила тишина. Солдаты разбежались, жители деревни прятались под крышами, спасаясь от дождя. Оставались лишь несколько старейшин. Фигуры, одетые в чёрное. Тяжёлые взгляды. Напряженный шёпот. Изуна вышел из их толпы, весь промокший, но гордый, его Шаринган светился от беспокойства. Он встал перед отцом. «Ты вернулась», — сказал он бесстрастно. Тадзима кивнул. «Да». Изуна нахмурилась. «Ты… в порядке?» Этот простой, обычный, почти детский вопрос удивил его больше, чем следовало бы. Он на мгновение посмотрел на сына, прежде чем ответить. «Я жив. Это всё, что имеет значение». Изуна сжал челюсти. «Мужчины разговаривают. Клан шепчет, что ты… что Сенджу… изменили тебя». Тадзима почувствовал, как связь мягко пульсирует, словно непроизвольный ответ. Он отвел взгляд. «Они всегда будут говорить, Изуна». Но сын не двинулся с места. И тон его стал жестче, более обиженным. «Отец… когда я приближаюсь к тебе, твоя чакра… она резонирует. Она уже не та, что прежде». Он помедлил, прежде чем произнести невыразимое: «Ты же связана с ним узами, не так ли? Ты не нарушила их, как обещала». Между ними повисла ледяная тишина. Тадзима глубоко вздохнул. «Это не то, что ты думаешь». «Тогда скажи мне, что это!» Он не ответил. Потому что не знал, как объяснить. Потому что сказать правду означало бы признать слабость, которую он до сих пор отказывался признать. Изуна, дрожа от гнева и страха, отступила на шаг назад. «С тех пор, как ты был с нашим бывшим врагом, ты совсем изменился». Тадзима слегка опустил взгляд. И, невольно, нить мягко сжалась вокруг его запястья, словно пытаясь его поддержать. Изуна это видела. И это было еще хуже. --- В тот же вечер Тадзиму вызвали в зал заседаний совета. Факелы горели слишком ярко, отбрасывая искаженные тени на каменные стены. Старейшины уже ждали. «Тадзима Учиха, — сказал один из них, — мы знаем, что между нами установилась незаконная связь». Глава клана поднял подбородок. «Это неправда». «Тогда почему мы чувствуем в тебе чакру Сенджу? Почему твой сын утверждает…» «Изуна говорит из беспокойства, — перебил он. — И ничего больше. Это не принятие…» Другой старейшина сказал: «Мы решили провести испытание. Ритуал. Чтобы проверить». Тадзима почувствовал, как в нем нарастает гнев. «Ритуал?» «Простое прерывание потока. Если ничто вас не связывает… вы ничего не почувствуете». Это была ложь. Он знал это. Подобный ритуал насильственно разрывал чакры. Даже без залога было больно. С залогом… Тадзима медленно вдохнул. «Ты заходишь слишком далеко». «Мы должны защитить клан», — пробормотал старейшина. Ему хотелось отказаться. Хотелось закричать. Хотелось всех их прогнать. Но его молчание было бы воспринято как признание. И он шагнул вперёд. Он вытянул запястье, не дрожа, хотя уже чувствовал, как чакра бурлит у него в горле. Старейшины обхватили его руками. Печати начали светиться. Давление нарастало. Чакра вливалась в его кожу, словно раскаленные иглы. Связь отреагировала мгновенно. Рычащий пульс. Словно рев. Словно разъяренное сердце. Боль пронзила его руку. --- В тот самый момент, за много миль отсюда… Буцума упал на колени. Хаширама встревоженно обернулся. «Отец?!» Буцума схватился за запястье и тяжело задышал. Жестокий электрический разряд пронзил его грудь. Чакра закружилась вокруг него нестабильными волнами. «Кто-то…» — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — «Кто-то пытается разорвать связь». Глаза Хаширамы расширились. «Что?!» Но Буцума больше не слушал. Он вскочил на ноги и побежал. --- Тем временем Тадзима задыхался. Его вены пульсировали, мышцы скручивались под давлением печати. Ритуал был направлен на то, чтобы разорвать то, что уже нельзя было разорвать. Жгучая боль вырвала у него стон. Старейшины усилили чакру. «Ещё…» — сказал один из них. «Сопротивление сильное. Он что-то скрывает». Тадзима больше не мог говорить. Дыхание покидало его. Мир содрогался. Затем внутренний голос, знакомый, глубокий, пронзил его разум, словно молния. Подожди. Он моргнул. Тепло разлилось вокруг. Не отпускай. В его сознании возникло лицо Буцумы, спокойное, как река. Тадзима почувствовал, как его собственная чакра инстинктивно, яростно защищается, словно отказываясь разорвать эту связь. Невидимая цепочка на его запястье вспыхнула глубоким багровым светом. Старейшины, охваченные ужасом, отшатнулись назад. «Стоп!» — крикнул Изуна, бросаясь вперёд. «Он умрёт!» Но было уже слишком поздно. Помещение затряслось. Колоссальный удар, подобный духовному грому, отбросил старейшин на пол. Тадзима тоже потерял сознание. Ритуал внезапно прервался, печати растворились в дыму. Его запястье кровоточило. Чакра Буцумы горела под кожей, плотная, защитная, покрывающая все остальное. Изуна бросился к отцу. «Отец! Отец! Так не должно было случиться, если бы всё было не так серьёзно, как ты утверждал!» Тадзима открыл глаза, красные от боли, но живые. «Кто…» — прохрипел он, — «приказал… провести этот ритуал?» Никто из старейшин не осмелился ответить. --- Сенджу бежал. Деревья проплывали мимо, смутные силуэты. Дождь хлестал ему в лицо, не замедляя движения. Хаширама следовал издалека, едва успевая за ними. «Отец! Что происходит?!» «Они причинили ему боль, — прорычал Буцума. — Они пытались разорвать связь… они пытали его». Чакра Тадзимы вибрировала в его груди, она была прерывистой, нестабильной, слишком слабой. Буцума побежал быстрее. Его сердце колотилось, как боевой барабан. Подожди меня. --- Поздно ночью Тадзима медленно открыл глаза. Ритуальная комната была пуста. Изуна спал, сгорбившись в кресле, положив голову на край футона. Боль утихла… но кое-что ещё ждало. Присутствие. Чакра. Горящая, плотная, яростная. Он резко сел. «Нет… Буцума, не…» Слишком поздно. Дверь камеры со взрывом вылетела внутрь. Факелы мерцали под воздействием мощного, дикого потока чакры, словно во время тайфуна. Бутсума вошёл внутрь. Промокший насквозь. Тяжело дышащий. Глаза пылают холодной яростью, которую он больше не пытался скрыть. Окружающие его Учиха достали оружие. Вспыхнул Шаринган. Изуна инстинктивно встал перед отцом, чтобы защитить его. «Сенджу! Еще один шаг, и…» Буцума посмотрел на него. Всего один взгляд. Изуна почувствовал, как его чакра схлынула, словно волна, разбившаяся о скалу. Он пошатнулся назад, задыхаясь. Тадзима попытался встать, голова кружилась. «Стоп… Буцума». Но Сенджу двинулся вперед, разъяренный. Его запястье вспыхнуло интенсивным синим светом. Связь пульсировала, резонировала, звала. «Кто, — сказал он тихим, спокойным, пугающе уравновешенным голосом, — пытался причинить тебе вред?» Наступила мертвая тишина. Старейшины отступили назад, как один. Никто не произнес ни слова. Тадзима заставил себя дышать ровно. «Буцума. Посмотри на меня». Другой мужчина обернулся. Их взгляды встретились. На мгновение весь клан исчез. Существовала лишь связь. Лишь эти две чакры были переплетены. Тадзима прошептал: «Я жив. Это всё, что имеет значение». Буцума глубоко вдохнул. И буря внутри него утихла. Он медленно опустился перед ним на колени, прижав свое запястье к запястью Тадзимы. Жар разлился по обеим сторонам. Мягкий свет расцвел между их телами. Изуна затаил дыхание. Старейшины поклонились почти вопреки себе. Связь между ними успокаивалась, словно гудя. «Я никогда больше не позволю никому так с тобой поступить. Ты мой муж», — пробормотал Буцума. Его голос слегка дрожал. Тадзима опустил взгляд на их соединённые запястья. «Тогда перестань в одиночку, как безумец, врываться в самое сердце моего клана». Буцума горько усмехнулся. «Я никогда не был разумным в твоих отношениях. К тому же… мы будем жить в мире вместе». Эта фраза поразила его, словно кунай. Вокруг воцарилась удушающая тишина. Изуна смотрел, потрясенный, растерянный, но не в силах отрицать увиденное. --- Старейшины, сидевшие на полу, больше ничего не сказали. Сенджу пришел не на войну. Он пришел, потому что Тадзима был ранен. И клан… понял. Они поняли, что эта связь возникла не благодаря запретной технике, не благодаря ритуалу и не по случайности. Оно пришло из чего-то другого. Из битвы. Из навязанного уважения. Из сожженной ненависти. Из понимания, рожденного в крови. А теперь… от чувств, которые Тадзима больше не мог скрывать. --- Позже той же ночью, когда напряжение наконец спало, две фигуры наблюдали за происходящим с крыш комплекса. Шпионы из другого клана. Того, кто боялся этого союза больше всего на свете. Нара прошептала: «Это подтверждено. Связь настоящая. И… она становится всё крепче». Яманака спокойно ответил: «Тогда столица никогда не позволит этому продолжаться». Они исчезли в тени. ❤️‍🔥❤️