Из темноты прошлого мы смотрим на свет

      Я очнулся незадолго до рассвета. Голова была на удивление лёгкой, а во рту вместо привкуса крови стояла горечь каких-то зелий. Я потёр глаза, разгоняя остатки забытья, и сел в постели.       Похоже, Астарион отнёс меня в спальню, вот только его самого здесь не оказалось. Зато была Шэдоухарт, которая выглядела сонной и не слишком-то радостной.       — Очнулся наконец? — протянула она, поднимаясь с кресла и укладывая ладонь мне на лоб. — Как себя чувствуешь? Голова не кружится?       — А должна?       — Не знаю. У тебя был жар. И кровь носом. Давно не видела тебя в таком паршивом состоянии.       — Ну, сейчас всё в порядке, — успокоил я Шэдоухарт и сел, поставив босые ноги на пол. Затем пошевелил пальцами правой руки — боли не было, но онемение охватило все первые фаланги вплоть до суставов.       — Оно прогрессирует, — не столько спросила, сколько заключила Шэдоухарт. — Твоё проклятие.       — Не слишком быстро, так что волноваться рано.       — Да неужели? — Шэдоухарт окинула меня скептическим взглядом, скрестив руки на груди. — А мне показалось, что уже самое время. Думаю, Астарион и Гейл согласятся со мной.       — Гейл здесь? — удивился я и, когда она кивнула, с усталым стоном упал обратно на кровать. — А Астарион?       — Тоже. Сначала он позвал Гейла, а потом меня.       Я закрыл лицо руками и растёр. Боги, это ведь всего лишь обморок! К чему столько суеты? Бывало и похуже, в конце концов.       Вздохнув, я нашёл ботинки, обулся и поднялся. Голова не кружилась и в целом не ощущалось никаких последствий случившегося. Похоже, Шэдоухарт хорошо постаралась, хотя мне трудно было судить, насколько тяжёлым было моё состояние.       — Спасибо. И извини, что пришлось тебя дёрнуть вот так.       — Ничего, — отмахнулась Шэдоухарт. — Но я надеюсь на щедрую компенсацию в виде завтрака и объяснений. — На её лице мелькнуло насмешливое выражение. — Эйлистри? Серьёзно? Как ты умудрился разозлить настолько терпеливую богиню?       Я уже направлялся к двери, но замер, когда Шэдоухарт упомянула Тёмную Деву.       — Ты знаешь об Эйлистри? — удивился я.       — Совсем немного. — Шэдоухарт пожала плечами. — Её имя попадалось мне, когда я читала об эльфийских преданиях. А единственное доброе божество Тёмного Селдарина… Не так уж трудно запомнить. А теперь иди, — она подтолкнула меня в спину, — пока эти двое сами не начали ломиться сюда.       Мы спустились вниз. В гостиной никого не обнаружилось, зато с кухни доносились голоса.       — Что примечательно, обычно для служения богам не требуется каких-то особых навыков, но в данном случае… Э… Друг мой, не сочти за грубость, но мне кажется, что ты меня не слушаешь.       — Ну разумеется, не слушаю, Гейл. И делаю это уже примерно полчаса.       Заслышав мои шаги, из глубины дома выбежал Лопата. Его большие глаза были почти круглыми, а всегда изогнутый вниз рот будто изогнулся ещё сильнее.       — Хозяин очнулся! — взвыл он. — Пока вы там бока отлёживали, Лопата чуть с ума не сошёл! Лопата хотел затолкать в занудную пасть грёбаного волшебника его же сапог, но боялся, что хозяину это не понравится. Давайте хотя бы поджарим его, а? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!       — Кто бы мог подумать, что однажды мне будет жаль инфернальное создание, — покачала головой Шэдоухарт.       — А! Пациент пришёл в себя! — радостно провозгласил Гейл, выныривая из кухни. Несмотря на ранний час, он казался довольно бодрым, и совершенно не обратил внимание на поток грубых эпитетов от квазита. Мне бы его терпение.       Следом за ним в гостиной появился Астарион. Увидев меня, он остановился в проёме и приоткрыл губы, точно в едва заметном выдохе.       — Именно. И готов отвечать на вопросы, — насмешливо согласилась Шэдоухарт.       В тот миг, когда я уже собирался просить пощады, мой живот издал жалостливое урчание.       — Может быть, обсудим всё за завтраком? — предложил я и покосился на Лопату. Квазит с неожиданной прытью посеменил на кухню, принимаясь греметь посудой. Впервые на моей памяти домашние дела пробуждали в нём такой энтузиазм.       К моменту, когда солнце совсем поднялось, мы все, за исключением Астариона, который опустошал мои винные полки, заканчивали с завтраком. Я жевал слегка подгоревший хлеб, пересказывая события ночи. Астарион уже успел частично описать произошедшее, так что мне оставалось лишь добавить подробностей.       — По крайней мере, она явно не собиралась тебя убивать, — заключила Шэдоухарт. — Больше похоже на предупреждение.       — О, поверь, зрелище было довольно печальным, — фыркнул Астарион, и я закатил глаза. Хотя, пожалуй, он даже не слишком приукрашивал действительность.       — Из того, что мне удалось выяснить, — Гейл похлопал по стопке книг явно не из моей коллекции, — светлая сила Эйлистри действительно могла вступить в конфликт с магией, берущей начало из мира теней. Однако, как по мне, проклятие и такое своеобразное предупреждение несколько… чересчур.       — Насчёт этого… — Я откинулся на спинку стула и почесал затылок. Картина убийства родителей мелькнула в памяти. — Что ж, думаю… В общем, у меня есть некоторые другие прегрешения перед Тёмной Девой.       — И, конечно, связанные с твоим мрачным прошлым, — добавил Гейл утвердительно, но без упрёка. — Так что мы собираемся с этим делать?       Я в недоумении уставился на него, вскинув брови.       — Мы?       — Ну ты ведь не думал, что будешь геройствовать в одиночку? — усмехнулась Шэдоухарт. — Пусть и, если честно, недовольными божествами я сыта по горло.       — Эм… Нет, вообще-то именно так я и думал и до сих пор планирую этого придерживаться.       — О, и правда, почему нет? — вдруг с наигранным воодушевлением вклинился Астарион. — Ты ведь всего лишь валялся безвольной тушей полночи и истекал кровью после того, как просто помолился.       — Ты преувеличиваешь, — нахмурился я и сжал зубы, начиная испытывать раздражение.       Астарион изогнул бровь и скрестил руки на груди, а голос его неожиданно зазвенел сталью, несмотря на саркастичный тон:       — Да неужели? Ну валяй, иди один, раз не терпится получить нечто посильнее обморока и проклятия. Однажды мы уже наблюдали твою смерть. Поверь, лично мне не хочется видеть это во второй раз. Так что если это твоё окончательное решение, я, пожалуй, уйду прямо сейчас.             «Да он провоцирует тебя!» — почти восхищённо выдохнула тьма.       Повисла тяжёлая тишина. Я выдержал паузу, стараясь потушить опасный импульс, пока он не успел разгореться и вполовину.       — Астарион, можем выйти на минуту и поговорить? — с натянутой улыбкой попросил я, но достаточно жёстко, чтобы он понял, что никакая это не просьба. Однако и Астарион ответил не сразу.       — Что ж, раз ты так очаровательно настаиваешь…       Он поднялся, когда я направился к двери и, к моему счастью, без дальнейших пререканий пошёл за мной.       — Надеюсь, я успею хоть немного вздремнуть за это время, — донеслось нам в спины от Шэдоухарт вместе с нарочитым зевком.       Я провёл Астариона через гостиную и вверх по лестнице, не оборачиваясь и всеми силами стараясь сохранять спокойствие. Несмотря на долгое забытье, отдохнувшим я себя не чувствовал, а потому и контролировать порывы вновь было сложнее обычного.       — Почему-то мне кажется, что ты ведёшь меня не в спальню, — раздалось позади насмешливое. — А зря, между прочим.       «Точно ещё хочешь сопротивляться?» — «Отвали».       Крышу в этот час во всю заливало утренним солнцем, что уже грело своими лучами, но пока не начало припекать. Астарион на мгновение замер, прикрыв глаза и подставив свету лицо. Каким бы серьёзным ни был мой настрой, я не мог сопротивляться почти болезненному желанию наблюдать за ним.       — А ведь вчера ты мог передумать, — пробормотал он, лукаво покосившись на меня из-под ресниц. — Так о чём ты собирался говорить?       — Об этом и собирался. — Я опустился на низкий парапет напротив него. — Все эти придирки, обсуждения, намёки… Ещё и эта внезапная забота, которой я не просил… Кстати, ты что, правда дотащил меня до спальни и побежал за Гейлом?       — Разве я не могу позаботиться о своём дорогом друге? — парировал он, и в двух последних словах было столько яда, что хватило бы отравить стадо ротэ.       — Вот это я и имел в виду. — Я устало потёр переносицу. — Помнится, ты не хотел быть друзьями, а все эти хождения вокруг да около могут продолжаться вечность. Давай уже начистоту, Астарион. Чего ты хочешь?       Астарион хмыкнул и склонил голову к плечу, изучая меня с нечитаемым выражением. Трудно сказать, чего в нём было больше — удивления, триумфа или размышлений о чём-то, чего я не знал. Наконец он неспешно приблизился и остановился в паре шагов. Сплетённые Песни внизу постепенно просыпались и наполнялись суетливой жизнью, но здесь, между нами, воздух точно гудел в этом напряжённом, искрящем молчании.       — Почему бы не начать с тебя? — тихо предложил Астарион. — Чего хочешь ты, Фэйн?       Один вдох потребовался мне, чтобы сформулировать ответ. Нет, даже не нужно было ничего искать: он сам всплыл в моём разуме, стоило только чуть ослабить путы, потому что на самом деле всегда находился там.       — Тебя.       Это сорвалось с моих губ пугающе легко, и всё же где-то внутри словно захлопнулась незримая дверь, отсекая путь назад. Веки Астариона дрогнули, но он быстро взял себя в руки и ухмыльнулся.       — Надо же, как неожиданно честно.       Я встал и сделал ещё шаг, сократив расстояние. Если протянуть руку, можно было коснуться белой расшитой рубашки или серебристых кудрей, но я не касался. Наоборот, убрал руки в карманы штанов.       — Я ответил. Так чего хочешь ты? Быть… — Я помедлил, подбирая слова, — mrann d'ssinss?       — Что, прости?       В понимании дроу то, что я сказал, означало «любовник». Однако оно не совсем и не всегда соотносилось с тем, как это слово воспринимали на поверхности.       — Ближе всего будет «тот, с кем делят постель», — пояснил я.       Возможно, мне померещилось, но на лице Астариона мелькнула тень. Тревога? Презрение? Изумление? Я не успел разобрать.       — Ха! Это я планировал предложить тебе в начале нашего знакомства, — хохотнул он. — Нет, радость моя, эта лошадь давно умчалась.       — Но если это не дружба и не секс… — осторожно начал я, не уверенный, что правильно толкую происходящее; пульс медленно, но неумолимо учащался. — Выходит, ты хочешь чего-то иного? Чего-то… большего? Со мной?       — Я… — Астарион осёкся и отвёл взгляд. Поджал губы, неловко заломил пальцы, и язвительная маска посыпалась, обнажая такие редкие для него растерянность и уязвимость. — В любом случае, мы могли бы попробовать. Если ты, разумеется, тоже этого хочешь.       В груди почти заболело — до того непривычно быстро забилось сердце. Предложи мне это кто иной, я бы только пожал плечами. А тут вдруг запереживал боги ведают почему.       — Ты ведь отдаёшь себе отчёт, насколько я отвратительный вариант для чего-то нормального? И насколько это в целом плохая идея — строить… что-то с тем, кто пытался тебя убить.       Астарион цыкнул и откинул со лба белую прядь. Сейчас я видел, что волосы его немного растрёпаны, и догадывался, что он не отдыхал все минувшие сутки.       — Не начинай опять, ладно? — с ощутимым негодованием буркнул Астарион. — Потому что, должен сказать, дорогой, звучит крайне неубедительно. И с чего ты взял, что я предлагаю что-то нормальное? Справедливости ради, я тоже когда-то подумывал прикончить тебя. Так что нас тут таких двое. Не очень нормальных, я имею в виду.       Я медлил. Маятник в моей душе раскачивался от непреодолимого желания к настолько же непреодолимому страху. То, что Астарион предлагал, обязательно должно было закончиться плохо, а я не хотел причинить ему боль. Не хотел, чтобы он разочаровался во мне. Но ещё…       — Я не буду ждать вечно, — негромко произнёс он, рассматривая ногти. Его пальцы слегка дрожали. — И уж точно не буду уговаривать тебя, Фэйн.       …ещё я не хотел быть без него. Или не хотел, чтобы он был без меня. Не хотел сопротивляться и дальше. И если бы кто-то назвал меня ужасным эгоистом, я бы не стал отрицать.       Нас разделял всего один шаг. Миг — не осталось и его. Я вцепился в плечо Астариона и потянул его на себя. Всё, что существовало для меня сейчас, — его бледные губы.       Однако когда я почти коснулся их, Астарион отпрянул с насмешливым блеском в глазах.       — Нет-нет-нет, — мурлыкнул он. — Словами, дорогой.       Я стиснул зубы, сдерживая рык.       — Хорошо. Мы попробуем.       Лишь Астарион довольно хмыкнул, я вжался в его губы, не сдержав стона. Мысли затопила жаркая, пульсирующая волна, а возбуждение прокатилось вдоль позвоночника колючей щекоткой. Я стиснул одной рукой плечо Астариона, вторую запустив в волосы на затылке, прикусил его нижнюю губу и проник языком в его рот. Ощущение острых клыков будоражило до дрожи в ногах.       Пусть этот поцелуй однозначно был особенным, из-за мягкости кожи и покорности Астариона мало отличался от поцелуя с женщиной. До того мига, пока он не вытолкнул мой язык своим и не уложил ладонь мне на шею, надавив большим пальцем на челюсть и не давая пошевелиться.       Я шумно втянул носом воздух от изумления, когда столкнулся с этой мягкой, спокойной силой. Астарион не напирал, не торопился, как это, вероятно, делал я. Но то, с какой властностью и уверенностью он перехватил ведущую роль, как крепко держал меня, как почти лениво шевелил губами, не оставляло возможности сопротивляться. Да и желания тоже.       Но мне было мало. Словно изголодавшееся животное, я вновь подался вепрёд, прижимаясь вплотную и совершенно не стыдясь очевидной физической реакции. Неожиданно для меня, твёрдое тело напротив, ничуть не меньше и не тоньше моего, лишь распаляло огонь, вспыхнувший под грудью.       Однако вскоре Астарион потянул меня за волосы, и я нехотя отстранился. Невольно облизнул и без того влажные губы, тяжело задышал, глядя в красные глаза с расширенными зрачками. Я мог бы поклясться, что на его неестественно бледной коже выступил едва уловимый румянец.       — Это, без сомнения, очень соблазнительно, и всё же нам придётся остановиться. — Я нахмурился, и Астарион напомнил с довольной улыбкой: — Нас ждут, радость моя. Не то чтобы зрители меня смущают, и всё же я бы не хотел, чтобы Гейл, — он досадливо поморщился, — прервал нас на самом интересном с очередной занудной болтовнёй.       До меня медленно доходил смысл его слов, поскольку разум на время сузился до простейших низменных побуждений и со скрипом возвращался к привычной работе.       — Да, точно, — кивнул я заторможенно. — В таком случае, иди, а мне нужно… немного проветрить голову.       Взгляд Астариона упал вниз, а затем вновь сместился к моему лицу, и одновременно с этим усмешка на его губах стала отчётливее.       — Да. Голову. Определённо, — согласился он и спустился с крыши.       Когда люк закрылся за ним, я сел на пол и прислонился спиной к парапету. Жар постепенно отпускал, а мысли прояснялись. Я слабо хлопнул себя по щеке.       — Что ты вообще творишь?       Голос, что жужжал в глубине и подначивал на не самые положительные поступки, подозрительно притих.       Почти два года, пусть и с переменным успехом, мне удавалось сохранять дистанцию и оберегать Астариона от меня же. Постоянные угрозы жизни, приступы — ничего не заставляло меня сдвинуться с этой позиции. А теперь я взял и… сдался. Подумал: а почему бы и нет? Можно, конечно, списать моё поведение на действие вампирского обаяния, но ведь дело не в нём. Я даже не знал, на что именно согласился, что имел в виду Астарион и что подразумевал я сам.       Впрочем, может, он прав, и мне пора перестать усложнять?       — Ладно, — прошептал я себе, поднимаясь, — потом.       К моменту, когда я спустился, троица уже перебралась в гостиную. Гейл и Астарион заняли кресла, а Шэдоухарт с ногами забралась на софу. Судя по её заспанному виду, она и впрямь успела немного подремать.       — Я рад, что ты передумал, мой друг, и решил всё же принять нашу скромную помощь, — произнёс Гейл с одобрением. Стиснув зубы, я покосился на Астариона, но спорить не стал. Похоже, они уже успели устроить «военный совет». — За то время, что Шэдоухарт приводила тебя в чувство, я нашёл и изучил несколько работ, которые могли бы пролить свет на твоё затруднительное положение. Так что спрашивай. Уверен, у меня найдётся ответ на всё.       — В этих твоих книгах были какие-то молитвы к Эйлистри?       Гейл открыл было рот, но в следующее мгновение недоверчиво прищурился.       — Не то чтобы я сомневался в твоей рассудительности, но вынужден уточнить: ты же не собираешься снова ей молиться?       Я мстительно улыбнулся и сел рядом с Шэдоухарт.       — Ну так ведь я буду не один, разве нет? Или вы уже передумали мне помогать?       — Тебе не показалось, что злить богиню, которой ты не нравишься — плохой план? — протянула она.       — А что вы предлагаете? Носиться по всему Фаэруну в поисках того, кто сможет снять божественное проклятие? — Ответом мне было задумчивое молчание, поэтому я опять обратился к Гейлу: — Так что там с молитвами?       — Что ж, насчёт рассудительности я поторопился. — Вздохнув, он пожал плечами. — Можно сказать, их нет. Похоже, Эйлистри безразлично, как именно к ней обращаются, важно само намерение. Однако, — он наставительно поднял палец, — я выяснил нечто любопытное про её жрецов. Они должны не только следовать её заветам, но и уметь петь, играть на музыкальных инструментах или танцевать, что они и делают во время ритуалов. Которых, кстати, не так уж много. О! — Гейл вытащил из стопки, которую перенёс сюда, книгу и, пролистав, открыл на середине. — Здесь есть фрагмент одной из песен. Правда, она переведена на Общий.       Я пробежался глазами по строчкам, прикинул, как это должно звучать на языке дроу, и обомлел. Внутри похолодело. Это очень напоминало песню, которую частенько напевала мама.       — Так я должен буду петь? — скривившись, спросил я, пока остальные не заметили перемену в моём настроении.       — Ну, твою неловкую игру на лире мы слышали, так что я с удовольствием послушаю твои попытки помолиться в песне, дорогой, — не упустил случая поддеть Астарион. — Или ты передумал докучать своей богине?       Замечание насчёт «моей» богини я пропустил.       — Нет, не передумал. А что насчёт храмов или чего-то в этом духе? Есть они поблизости?       — Смотрю, ты решил тщательно подготовиться? Похвально, учитывая, что это, пожалуй, единственное, на что мы можем рассчитывать, — подначил Гейл. Сговорились они все, что ли, пока я… голову проветривал? — Но с этим тоже есть ряд сложностей.       — Да куда же без них, — буркнул я. Гейл не обратил на меня внимания и продолжил:       — Я посмотрел хроники молитвенного дома в Нижнем Городе, и около века назад там действительно упоминается святилище Эйлистри. Как я понимаю, примерно в той же стороне, что и храм Селунэ.       — Чуть дальше храма есть развалины какого-то небольшого святилища, — вмешалась Шэдоухарт. — Вполне может быть то, что мы ищем.       — Отлично! Значит, с наступлением ночи отправляемся туда, — улыбнулся я и, поднявшись, с удовольствием потянулся. — Как всё-таки замечательно, что вы есть. Нам даже не придётся идти в бордель.       Гейл и Астарион одарили меня полными недоумения взглядами. Шэдоухарт же, которая, в отличие от них, понимала, что я имел в виду визит к близнецам-дроу, залилась звонким смехом.       Нам повезло и святилище мы нашли довольно быстро. Оно не было похоже на храм или часовню: мощёную площадку около десяти ярдов длиной и шириной окружали невысокие каменные стены, у одной из которых некогда возвышалась статуя. Теперь целым сохранилось лишь основание и часть изящных ног, а всё остальное обломками лежало вокруг. Крыши у святилища, очевидно, не было изначально.       Стояла безоблачная ночь. Луна светила в чёрном небе своим неполным диском, слегка исхудавшим после недавнего полнолуния. Я уповал на то, что лунные фазы не так важны для Тёмной Девы, каку для Селунэ.       Гейл и Шэдоухарт замерли чуть поодаль, а мы с Астарионом подошли к основанию статуи. Когда я опустился на колени, Астарион недовольно фыркнул, точно кот, которому вместо сливок подсунули водянистое молоко.       — Неужели это обязательно?       — Я куплю тебе всё, что ты выберешь, — пообещал я, не желая тратить время на препирательства, но сразу добавил: — в пределах пятисот золотых.       — Ладно, не так уж сложно потерпеть разок ради хорошего дела, — мгновенно согласился Астарион и опустился рядом.       Как и вчера, я взял его ладонь в свою и закрыл глаза. Когда я тихонько напел по памяти песню, обращённую к Эйлистри, мне стало не по себе. Не потому, что получалось плохо, а потому, что это ощущалось неправильным. Будто после всего, что я натворил, у меня не было права повторять заветные слова. К горлу подкатил горький ком.       Рука Астариона в моей руке слегка подрагивала, Гейл и Шэдоухарт в стороне хранили молчание. Я вновь сконцентрировался на чарах кольца, что слабо пульсировали, словно откликались на слова молитвы.       Когда я закончил песню, ничего не произошло. Может, этого было мало или же богиня разозлилась настолько, что решила попросту игнорировать мои воззвания? Как бы то ни было, я попробовал снова и снова, стараясь не просто ощутить, а почти погрузиться в магию кольца. Не убьёт же меня Эйлистри, в самом деле?       Когда я повторял молитву в четвёртый раз, меня отвлёк шёпот Шэдоухарт:       — Фэйн...       Я нахмурился, недовольный тем, что меня прервали, но открыл глаза. Взгляды Гейла и Шэдоухарт были направлены за мою спину, так что я встал и обернулся.       И увидел её.       Это была самая прекрасная женщина, которую мне доводилось встречать. Стройная, длинноногая, она будто плыла, а не шагала. Одежды на ней не было, но длинные, до самой земли серебристые волосы вились и колыхались безо всякого ветра, прикрывая небольшую грудь и пах. Обсидиановая кожа сливалась с ночной темнотой, а большие голубые глаза в обрамлении белых ресниц напоминали сияющие звёзды. Любой образ Тёмной Девы, пусть и созданный самым искусным художником, мерк по сравнению с действительностью.       Она и впрямь явилась. Я не видел, но слышал, как Астарион тоже поднялся и отступил на пару шагов.       — Редко мне доводилось встречать таких наглецов. — Голос, звонкий и плавный, точно дивная мелодия, разлился вокруг и обволок меня, подобно прохладному шёлку. — Тебе показалось мало осквернить своей грязной магией то, что принадлежит мне? Мало тебе было моего предупреждения, Баалово отродье?       — Ты... — Я моргнул, прогоняя оцепенение. — Ты знаешь, кто я?       — Ну разумеется. Как и то, сколько страданий ты принёс. Скольких невинных ты сгубил...       Поначалу я решил, что мне мерещится, но вскоре понял, что фигура Эйлистри действительно увеличивается. Она росла и росла с каждым шагом, неуклонно двигаясь ко мне. Я видел вещи гораздо страшнее, чем злая богиня — да и то, вероятно, лишь проекция или так называемый аватар. Но ритм сердца ускорился, пока оно не начало стучать в глотке. Дыхание сбилось в один миг, а ноги подкосились, и я рухнул на землю у основания разрушенной статуи.       — ... включая моих последователей. — Мелодичный голос превратился в раскаты грома; в руке Тёмной Девы появился сверкающий меч, остриё которого она тут же устремила к моему горлу. Правую руку пронзила такая жгучая боль, будто её охватило драконье пламя. На коже выступил холодный пот, пока я жадно и бессмысленно хватал ртом воздух в немом крике. — Назови хоть одну причину, по которой ты заслуживаешь жизни, глупый мальчишка.       Внезапно Шэдоухарт выбежала вперёд. Хотя она не могла заслонить меня от меча Эйлистри, встала как можно ближе ко мне, привлекая её внимание.       — Стой! — выкрикнула она. — Даже если он совершил много ошибок в прошлом, каждый заслуживает второго шанса!       Помедлив, Гейл тоже подошёл ближе. Его взгляд, направленный на Эйлистри, был строг и серьёзен.       — Особенно тот, кто много раз рисковал своей жизнью, — подхватил он. — И, к тому же, раз тебе известно его прошлое, готов был умереть, лишь бы не дать планам Баала осуществиться.       Эйлистри долго смотрела на них, судя по всему, решая, как со мной поступить. Я же не мог сказать ничего, поскольку перед глазами у меня уже плясали белые мушки от боли и удушья.       — У тебя хорошие друзья, — задумчиво произнесла Тёмная Дева. Помешкав, она отвела руку с мечом, и тот растворился в воздухе. — А я не привыкла карать смертных. Кроме того, — она окинула меня презрительным взглядом, прежде чем отвернуться и пойти прочь, — проклятье справится с тобой и без меня.       Боль отступила, оставшись лишь слабым онемением на кончиках пальцев, а я наконец смог нормально дышать. Оперевшись о постамент, я попытался медленно подняться, и Гейл сразу поддержал меня под локоть.       — Что со мной будет? — прохрипел я, когда мне удалось выпрямиться.       Эйлистри остановилась и холодно посмотрела на меня через плечо.       — А как ты думаешь? Сначала откажет кисть. Потом рука по локоть, потом целиком, а потом проклятье доберётся и до сердца. Но разве тебе привыкать жить без сердца, Баалово отродье?       Дыхание у меня вновь перехватило. Впервые я понял, насколько опасным в действительности было проклятье. Не просто временное неудобство, а то, что однажды должно меня убить.       «Она возмнила, что может вершить твою судьбу. Разве это не приводит тебя в ярость? Так и будешь молча терпеть это?»       Я сжал кулаки, ощущая, как вспыхивает огнём в груди злость. К счастью, Астарион опередил меня.       — Так, может, мы просто вернём тебе кольцо? — предложил он в своей излюбленной беспечной манере.       — Даже не думай! — зарычал я на него, но постарался сбавить тон. Хотя мне и не нравилось сказанное им, не Астарион был причиной моего гнева. — Кольцо останется у тебя. Мы найдём другой способ.       — Боги! — Астарион закатил глаза. — Хоть раз в жизни перестань быть таким невыносимым упрямцем. Поверь, я проживу без этого кольца, но сколько протянешь ты с отказавшим сердцем? — в его голосе тоже появились рычащие нотки, а над переносицей обозначилась складка.       Развернувшись полностью, Эйлистри смотрела то на меня, то на него. Постепенно она уменьшилась до вполне эльфийских размеров, как прежде. Презрение на её лице сменилось выражением глубокого раздумья, и у меня по спине пробежали мурашки. Будто она проникла в самое моё нутро и теперь видела то, что скрывалось там.       — Он очень дорог тебе, не так ли? — тихо спросила Тёмная Дева на языке дроу.       Я застыл и уставился на неё, не торопясь с ответом. Кулаки, которые я продолжал сжимать, сами собой разжались. Нетрудно было догадаться, что она подразумевала Астариона. Вот только почему внезапно заговорила о нём, да ещё и так, чтобы другие не поняли?       — Да, — нехотя согласился я наконец, — дорог.       Эйлистри снова обратила внимание на Астариона, словно потеряла ко мне интерес.       — Я сделала это кольцо очень давно, — обратилась она к нему. — Я думала, что мой возлюбленный, которого я надеялась когда-нибудь встретить, будет одним из илитиири. Тогда это кольцо могло бы помочь ему, когда он присоединится ко мне в танце на поверхности. Никто не сможет снять его, пока владелец нуждается в нём. И если даже ты сам не смог его снять, значит эта нужда сильнее, чем ты готов признаться.       Лёгкими, почти невесомыми шагами Эйлистри прошлась по разрушенному святилищу. Волосы её покачивались в такт движениям, скользя вдоль нагого тела.       — Обычно я не проверяю веру испытаниями, — произнесла она спустя долгое молчание и устремила взгляд в нашу сторону. — Впрочем, — на её губах появилась печальная улыбка, — речь не о вере. Я сниму проклятие. Но не просто так. Нельзя искупить отнятую невинную жизнь, и всё же я дам тебе шанс, как требует твоя храбрая подруга. Не так давно близ Мензаберранзана поклонники Паучьей Королевы захватили группу моих последователей. Освободи и выведи их наверх. Тогда я избавлю тебя от проклятия. Жизни за жизни, такова моя цена.       Я нахмурился и невольно сделал несколько шагов к Эйлистри. Хотя в Шамате культ Ллос не был главным, я представлял, насколько её поклонники скоры на расправу с теми, кто следует заветам Тёмной Девы. И насколько это безумные и неистовые противники.       — Но отсюда далеко до Мензаберранзана, я могу не успеть.       — В таком случае, — голубые глаза Эйлистри полыхнули, как самое жаркое пламя, — нам обоим следует надеяться, что ты успеешь.       С этими словами она в одно мгновение обратилась россыпью мерцающих огоньков, которые взвились к небу и вскоре исчезли.