Из темноты прошлого мы смотрим на свет

      — Так это, типа, то место, в котором ты вырос? — удивилась Карлах; в глазах её светилось любопытство. — Хотела бы я на него посмотреть, это же так интересно!       — А я вот совсем туда не рвусь, — забурчал я. — Поверь, города дроу — вообще не те места, в которые стоит стремиться.       — Насколько я помню, Шамат не столь опасен, как прочие, — заметил Гейл, и я скрипнул зубами, но согласился:       — Да, если ты маг или сопровождаешь мага, то беспокоиться почти не о чем. И под магом я подразумеваю исключительно волшебников и — в некоторых случаях — чародеев.       — И это, кажется, как раз наша ситуация, не так ли? — хмыкнула Шэдоухарт.       — К тому же, может, в огороде у нас получится раздобыть карту? — поддержал её Уилл. — Заблудиться было бы очень некстати. И очень просто, когда не знаешь, куда идёшь.       Вряд ли это был камень в мой огород, однако я всё равно стушевался и покосился на Астариона в надежде, что хотя бы он встанет на мою сторону. Но тот, не отрываясь от изучения собственных ногтей, пожал плечами.       — Я как раз успел соскучиться по нормальной постели.       — Ладно, понял, — тяжело вздохнул я и предостерегающе поднял палец: — но в таком случае запомните несколько правил. Первое: вы все де́ржитесь со мной или Гейлом. Второе, — я перевёл взгляд на Астариона, — тебе лучше ходить в капюшоне.       — Постойте-ка, почему именно мне?! — ожидаемо взвился он.       — Потому что ты эльф с поверхности. — Я поморщился. — Darthiir. К тому же почти не владеющий магией. В рабство тебя, конечно, никто не возьмёт, но наслушаться ты можешь разного. Да и внимания будешь привлекать слишком много.       — Подумать только! — выплюнул Астарион, тем не менее послушно натягивая чёрный капюшон и надевая маску, что закрывала лицо. — Наверху я вынужден был прятаться из-за вампирской боязни света, а здесь, в вечной темноте, должен скрываться, потому что эльф? Смешно! Просто немыслимо!       — Не злись. Мы всё равно не задержимся там недолго.       Он так забавно ворчал, что я не отказал себе в удовольствии коротко поцеловать его. И не сразу сообразил, что всякая возня вокруг прекратилась и наступила тишина.       Я медленно повернулся к остальным. Все они с очевидным изумлением таращились на нас, словно перед ними вдруг очутился дракон.       Поскольку превентивный удар — лучшая оборона, я выпалил:       — Мы не скрывали это.       — Правда? — Шэдоухарт насмешливо фыркнула и скрестила руки на груди. — Именно поэтому у тебя лицо, как у того, кто совершенно ничего не скрывал.       — Вашу мать, да! — воскликнула Карлах. — И как давно?       — О чём ты? — притворился я дурачком, но тщетно.       — Как давно вы вместе, конечно!       — Неделю? Две? Я, что, дни должен был считать?       Пожалуй, это был тот редкий момент, когда я испытал неловкость, смешанную с привычным раздражением. Я ведь действительно не собирался держать наши отношения в тайне. Правда, и сообщать о них не планировал тоже…       — Слышали? — обратилась Карлах к Гейлу и Уиллу. — Готовьтесь раскошеливаться, ребята.       Настал мой черёд замереть в ступоре. Я переводил взгляд с одного на другого, отказываясь верить в происходящее.       — Вы же не… Вы спорили на то, когда мы?.. — Я осёкся, поскольку негодование мешало как следует подобрать слова.       — Ну да, а что такого? — пожала плечами Шэдоухарт. — Я и Карлах были уверены, что вы сойдётесь в течение года после, ну, знаешь, твоего разрыва с Минтарой. Гейл, — принялась перечислять она, — считал, что вам понадобится как минимум три года. А Уилл сказал, что вы будете ходить вокруг да около ещё лет двадцать.       На миг мне стало даже жаль Уилла, но потом я разозлился на него ещё больше из-за нелестного предположения. Ну нет, пусть платит, в самом деле. Да и Гейл…       Тряхнув головой, я отвлёкся от совсем уж абстрактных и неуместных мыслей и зашипел:       — Вы, что, на что угодно готовы спорить?! — Астарион стоял рядом со скучающим видом, так что я переключился на него. — А ты? Ничего не скажешь?       Астарион упёр одну руку в бок, а второй задумчиво коснулся подбородка.       — Зависит от того, причитается ли мне доля как непосредственному объекту спора.       Я подавился воздухом и какое-то время глупо открывал и закрывал рот в попытке выдавить хоть что-то внятное. Но в конце концов сдался. Клацнув зубами, отвернулся и шагнул к румпелю.       — Ты куда, радость моя?       — Пойду скинусь за борт. Даже пиримо отнесутся ко мне лучше, чем собственные друзья.       К моменту, когда мы причалили, я успокоился. Обычно мне было плевать на подобные споры, пусть иногда они и касались меня напрямую. Но в этот раз меня словно застали врасплох. И что вообще значит это «будете ходить вокруг да около ещё лет двадцать»?!       Я выдохнул, чувствуя, как кровь опять подкипает, и заставил себя сконцентрироваться на обстановке. Больше прочего место, в которое мы прибыли, напоминало порт. Дальше по течению река бугрилась порогами, а потом и вовсе исчезала за породой, так что путешественники оказывались вынуждены высаживаться здесь. К счастью, и вода, и суша были относительно безопасны. Какие-нибудь особо бравые налётчики, разумеется, могли перехватить судно и тут, но предпочитали не рисковать.       Порт не являлся непосредственно частью Шамата, но негласно контролировался им. Выше всего в Шамате ценили магию, торговлю, искусство и независимость. И если чьи-либо действия мешали хоть одному пункту, с нарушителями разбирались с дроуской беспощадностью.       Лодок у причала сегодня было много. По берегу расхаживали в основном дроу и дуэргары, но попадались и гоблины, и багбиры, и даже ящеролюды. Впрочем, их одежда и повадки сразу выдавали рабов. Рабство в Шамате не было столь распространено, как, например, в Мензаберранзане, однако никогда не порицалось и считалось нормальным укладом жизни. Вот только, в отличие от того же Мензаберрана, людей, эльфов, глубинных гномов и прочих, кто, по мнению местных, проявлял способности к магии, брать в рабство запрещалось.       Наша компания удостоилась внимания, но подходить, слава богам, никто не решился. Особенно глазели на Карлах, поскольку она была едва ли не самым ярким пятном среди всей разношёрстной толпы, а затем уже на меня. Да и то скорее уж потому, что для дроу, самых низкорослых среди эльфийских рас, я казался здоровяком. Страшно было представить, как они пялились бы, щеголяй Астарион без капюшона.       Мы свернули в широкий туннель, наполовину заполненный вялотекущими потоками существ. Мощные охранные чары, окутывающие город, ощущались физически. По мере приближения к Шамату, света в туннеле становилось больше, и вскоре меня почти ослепило. На стенах пещеры, в которой возвышался Шамат, на каждом высоком здании, на специальных стелах — везде сияли знаки заклинания, сотворяющего свет, что лишь немногим уступал солнечным лучам.       От входной пещеры к высокому столбу в центре города — З'орр'бауту — тянулся каменный изящный мост с искусной резьбой. Дюжины других мостов крепились к столбу и вели то в районы Шамата, то к отдельным строениям, а сам З'орр'баут был увит лестницами и балконами с искрящимися порталами. Город делился на множество ярусов, которые невозможно было счесть, но жизнь бурлила как наверху, так и внизу.       Раздавался приглушённый грохот из кузен и ремесленных мастерских на юге, в Столбах Тёмного Огня. На соседнем мосту скрежетал чей-то земляной элементаль, пытаясь разминуться со стайкой юных волшебников. В самой глубине лениво потрулировала улицы пара стражников верхом на дрейках.       — Невероятно! — выдохнул Гейл и провёл рукой по борту моста. — Я чувствую плетение повсюду! — Это просто… потрясающе!       — Да, потрясающе, — невольно улыбнулся я, наблюдая за светом в его глазах.       Мы отшатнулись, когда мимо пролетел бес с объемной сумкой в костлявых руках, наверняка торопившийся к хозяину. Гейл проводил его весёлым взглядом и задержался на величественном здании-сталагмите, что возвышалось севернее.       — Это один из колледжей? — поинтересовался он. Я кивнул. — Весьма практичный и ответственный подход к обучению волшебству. Ты тоже учился в каком-то из них?       Я иронично выгнул бровь.       — Гейл, спешу напомнить, что я чародей, а чародеи тут — маги второго сорта. Как, собственно, и все прочие, кто получил силу не благодаря корпению над книгами и долгим тренировкам, — пожал я плечами. — Но вообще-то мне повезло: родители отыскали учителя, который владел теневой магией. К слову, он вроде как служил Шар.       — Смотрю, в Подземье она довольно популярна, — поморщилась Шэдоухарт.       Кое-как разобравшись в переплетениях мостов, мы спустились к «Великому эликсиру» — таверне, где частенько останавливались путники, у которых водились деньги. Перед сталагмитом, украшенным барельефами и испещрённым окнами, раскинулся внутренний двор с прудом по центру. О его зеленоватую поверхность с неровным ритмом разбивались капли, что падали со сталактита под самым потолком пещеры.       — Эй, добрые господа! — крикнула нам группка дроу-подростков на Общем с явным акцентом, когда мы проходили мимо. — Не хотите испить волшебной воды? — Один из ребят, похоже, самый старший, кивнул в сторону пруда. — Вы нам пару монет, а мы вам кружки принесём.       Я выглянул из-за Карлах и язвительно спросил:       — Чего сами не пьёте, если она такая волшебная.       — Ну… — растерялся паренёк. — Так это… напились уже.       — Неужели? — продолжал я. — И каков же на вкус помёт летучих мышей?       Сообразив, что их обман раскусили и развлечения не будет, подростки побагровели и умчались, бросив напоследок несколько дроуских ругательств.       — Помёт летучих мышей? Что, в этой воде? — изумилась Карлах и посмотрела наверх. — Откуда знаешь?       Я поскрёб затылок и уклончиво ответил:       — Ну, они не первые, кто пытается убедить гостей «Великого эликсира», что пруд волшебный. И точно не последние.       Не признаваться же, что мальчишкой то и дело пытался надуть путников и хохотал, когда какой-нибудь простак верил в эту чушь? Однако, похоже, моё выражение лица было слишком красноречивым.       — Трудно представить, что ты был таким же ребёнком, дорогой. — По голосу Астариона я слышал, что он улыбается. — И что же, всё ограничивалось такими вот невинными шалостями? Никакой крови? Никаких попыток испепелить приятеля?       Я фыркнул:       — Представь себе, у меня было совершенно обычное детство.       Практически все столы на первом этаже занимали гости — в основном дроу, но попадались и представители других рас. Торговый сезон разгорался не только на поверхности, но и в Подземье. Женщина-дроу за стойкой суетилась, наполняя кружки и отдавая их взъерошенным разносчикам.       — Приветствую, — сразу перешёл я на родную речь. Женщина посмотрела на меня с формальным радушием. — Нам нужны комнаты. Предпочтительно две с односпальной кроватью и две с двуспальной. — Поскольку все неожиданно узнали о наших с Астарионом отношениях, я не видел смысла ночевать по отдельности.       Тавернщица глянула через плечо — на доску, где висели ключи, — и ответила с досадой, такой же формальной: — К сожалению, с двуспальной осталась только одна. Комната с двумя кроватями подойдёт?       Я кивнул, заплатил и раздал ключи, которые она мне протянула. Прищурившись, Астарион окинул меня взглядом и тихо хмыкнул, когда не получил ключа, но не стал ни шутить, ни спорить.       Решив оставить вещи и встретиться внизу, чтобы поужинать и обсудить планы, мы разошлись по комнатам. Вместо привычных двух или трёх этажей в «Великом эликсире» имелось целых семь, включая первый, а к верхнему даже вёл от З'орр'баута отдельный мост. Из окна виднелся и сам столб, и улицы внизу, и далёкие строения волшебных колледжей. Огни потихоньку гасли, из-за чего создавалось впечатление, будто в Шамате и впрямь наступает вечер.       Астарион скинул сумку на пол и уже собирался покинуть комнату, однако обернулся, когда я принялся сдвигать кровати друг к другу.       — Мы будем спать вместе, — твёрдо заявил я.       — Вот как? И что, ты сможешь просто лежать рядом всю ночь?       По его примеру я опустил мешок и сумку на пол, шагнул вплотную к нему и хитро оскалился.       — Кто знает? Но имей в виду, я предпочитаю спать без одежды. Если, конечно, не приходится ночевать в палатке или у костра.       Закатив глаза, которые, впрочем, лучились весельем, Астарион толкнул дверь и пропустил меня вперёд.       — А это забавно — быть тем, кого соблазняют, а не наоборот, — хихикнул он, когда мы поравнялись.       Выбор еды в «Волшебном эликсире» ограничивался блюдами из грибов, рыбы и мяса ротэ, как и во многих других местах Подземья. А вот выпивка была практически на любой вкус, и тем не менее Астарион и Гейл всё равно поморщились, попробовав вино.       — Завтра проснёмся пораньше и сразу отправимся искать информацию, — предложил я. — В Шамате полно народа из всех уголков Подземья, кто-то наверняка может знать про схваченную недавно группу дроу.       — Мы даже не можем быть уверены, что они всё ещё живы, — со скепсисом заметила Шэдоухарт.       — Думаю, иначе Эйлистри дала бы нам знать, — возразил я. Одна мысль о том, что она права, неприятно отдавалась в груди. — По крайней мере надеюсь на это.       Уилл прожевал кусок грибного пирога, отпил эль из кружки и качнул головой:       — Не хочу сгущать краски, но есть ещё проблема: путь. То, что мы здесь, можно считать удачей, но прежде всего это случайность. И, если удача отвернётся от нас, одни боги ведают, куда эта случайность может нас завести в будущем.       — Так в чём проблема? — озадачились Карлах. — Раздобудем карту, делов-то.       Я с досадой поджал губы и вздохнул.       — Проблема в том, что дороги здесь постоянно меняются. Одни заваливают, другие прорывают, где-то строят заставы, где-то оседают разные твари… Карты просто не успевают обновлять. Лучшим вариантом будет найти провожатого. Вопрос только, кто согласится провожать нас до Мензаберранзана… — Встрепенувшись, точно сбрасывал незримый груз, я стукнул по столу собственной кружкой. — Но это завтра. А сейчас давайте просто насладимся выпивкой, — я покосился на стол, заставленный блюдами из грибов, — и местной кухней.       В комнату мы с Астарионом вернулись лишь спустя пару часов. Конечно, никто не напивался так, чтобы заплетались ноги. Но алкоголь всё равно принёс телу и разуму некоторую лёгкость, несмотря на трудности, которые, очевидно, ждали нас утром.       Хотя бадья в комнате имелась, я с запозданием сообразил, что забыл попросить, чтобы её наполнили. Однако сразу заметил рядом два крупных кувшина. Над левым клубился полупрозрачный пар, а правый покрылся тонким слоем влаги. Нетрудно было догадаться, что в одном содержалась горячая вода, а в другом — холодная. Правда, этого явно не хватило бы, чтобы заполнить бадью.       И всё-таки я взял кувшин с горячей водой и принялся лить: вода всё текла и текла, а вес кувшина совсем не уменьшался, как и количество жидкости в нём.       — Весьма удобно! — усмехнулся Астарион. Он развалился на кровати, скрестив ноги. — Надо бы рассказать об этом Ролану, когда вернёмся во Врата Балдура. Он может озолотиться на продаже таких штук. И мы заодно, если потребуем проценты.       Разбавив воду в бадье, я на пробу коснулся её пальцами — обжигала, но приятно, не до боли — и начал неторопливо раздеваться. Снял обувь, расшнуровал и бросил на стул мантию, стянул рубашку, а следом и штаны с исподним.       — И что, позволь узнать, ты делаешь, радость моя? — раздался тихий голос Астариона, когда я убрал дреды в пучок и подвязал лентой. Естественно, всё это время он, к моему удовольствию, продолжал наблюдать за мной.       — Собираюсь помыться? — Я улыбнулся почти невинно. Почти. — Не хочешь присоединиться, кстати?       Астарион ничего не ответил. Я повёл плечом, перешагнул бортик бадьи и залез в воду лицом к нему. Нагота меня совершенно не смущала.       Жар приятно покусывал тело; уставшие от сражений, сидения в лодке и сна на земле мускулы постепенно расслаблялись. Я с блаженным стоном запрокинул голову, глядя на Астариона сквозь ресницы.       Наконец он поднялся и, не прерывая зрительного контакта, снял рубашку. Я опустился взглядом к размаху ключиц, плоской груди и подтянутому животу. Но, когда пальцы Астариона легли на пояс штанов, вновь поднялся к его лицу. Каждая часть его тела была прекрасна, но мне хотелось видеть выражение: уверенное, игривое, в какой-то степени властное.       Оставшись без одежды, Астарион тоже забрался в бадью и сел напротив меня. Я тут же рванулся было вперёд, однако прохладная ещё стопа предупреждающе упёрлась мне в солнечное сплетение.       — Ты, кажется, собирался мыться, дорогой, — напомнил Астарион, хитро прищурившись.       Я застыл, размышляя, сдаться или гнуть своё. Мы в отдельной комнате, нас ждёт целая ночь вдвоём — торопиться было некуда. Поэтому я снова прислонился к стенке бадьи и обхватил щиколотку Астариона пальцами в неспешной ласке. Потом изогнулся, взял с небольшого столика мыло и принялся растирать белоснежную кожу пеной со слабым цветочным запахом.       Подперев щёку кулаком, Астарион скользнул по мне взглядом, задержался внизу, где я даже не пытался скрыть очевидную реакцию на него, и остановился на лице.       — Просто любопытно: как долго ты будешь притворяться прилежным мальчиком, радость моя?       — Зависит от того, как долго ты будешь притворяться, что совсем не пытаешься меня соблазнить.       Закончив с ногой, я всё-таки придвинулся к Астариону, вновь взбил пену в ладонях и передал мыло ему. Он лениво принял его и даже намылил руки. Однако в том, как его ладони сползли от моей груди к животу, читалось отнюдь не стремление вымыть.       — Имей в виду, терпение — не самая сильная моя сторона, — предупредил я, чувствуя, как тяжелеет дыхание.       — На это я и рассчитываю, дорогой.       Отбросив мыло на пол, я с тихим рыком притянул Астариона к себе для жадного, обжигающего поцелуя. Его губы отдавали терпким вином, и я неумолимо пьянел от вкуса, аромата его кожи и лёгкой боли, когда ногти играючи царапнули мой живот.       Намотав на кулак мои волосы, Астарион потянул за них. А когда я послушно откинул голову, провёл чуть тёплым языком по горлу. В следующий миг в кожу вонзились острия клыков. С губ сорвался судорожный выдох.       Хотя Астарион сделал лишь пару глотков, я не расстроился — сколько бы крови он ни выпил, мне нужно было совсем другое. Мне нужен был он сам. Так по́лно и близко, как только это было возможно.       Я поднялся, выбрался из воды и потянул не сопротивляющегося Астариона за собой. Разбрызгивая по полу капли воды, мы в два шага добрались до кроватей. Я мягко толкнул Астариона на постель, а сам забрался следом и устроился на коленях меж его ног. Что-то тёплое скользнуло от шеи к груди. Когда я мазнул по этому месту, на подушечках осталась кровь. Похоже, укус ещё не до конца затянулся.       Поддавшись странному порыву, я провёл пальцами от груди Астариона до середины живота. Две багряные полосы выделялись на фоне гладкой бледной кожи, точно ритуальные рисунки.       Вместо привычного голоса, в разуме мелькнули образы, навязчивые и сладкие, полные алого, окрасившего идеальное тело.       Кровь Астариону дьявольски шла.       — И почему мне кажется, что ты думаешь о чём-то мрачном? — мурлыкнул он тоном, от которого на плечах у меня высыпали мурашки и пробежали до самой поясницы. Я нехотя оторвал взгляд от его живота.       Глаза Астариона, налились красным так, что почти светились в темноте. Перехватив мою руку, он вобрал пальцы с остатками крови в рот. Жаркая волна прокатилась по телу.       Желание было невыносимым. Оно вспыхивало внутри и побуждало сделать хоть что-то, но спешку я позволить себе не мог. Поэтому склонился над грудью Астариона и втянул в рот мягкую кожу, привычный пряный запах которой смешивался с цветочным ароматом мыла, превращаясь в головокружительный букет. Я спускался поцелуями ниже и ниже, раскрашивая кожу поцелуями, пока не оказался напротив возбуждения Астариона.       — Не думал, что когда-нибудь захочу это сделать… — пробормотал я.       — М? — отозвался Астарион растерянно. — О чём?..       Он не успел закончить — его слова обратились в тихий стон, когда я обхватил его член рукой и погрузил в рот. Взять получилось лишь наполовину, а дальше горло предостерегающе сжалось в спазме.       — Это сложнее, чем мне казалось, — признался я, чуть отстранившись.       Астарион приподнялся на локтях. В его глазах, устремлённых ко мне, боролись изумление, недоверие и откровенная похоть.       — Делай как получается. — Его голос был хриплым, слегка рокочущим. — Этого… достаточно.       Довольно ухмыльнувшись, я вернулся к своему занятию. Рука Астариона легла мне на голову, но не давила — только слегка направляла и поглаживала, будто одобрительно.       — Да, вот так… — выдохнул он, и я застыл из-за снисходительной, лукавой похвалы в его тоне.       Обычно тем, кто направляет, подбадривает или карает, был я. И такая мимолётная смена ролей всколыхнула одновременно слабый протест и неожиданную заинтересованность. Это… будоражило. Представлял ли когда-нибудь, что однажды буду отсасывать Астариону? Нет.       Нравилось ли мне это?       Определённо.       То, как напрягались его мышцы, как пульсировала плоть от моих движений и как то трепетали, то сжимались пальцы в моих волосах — всё это заставляло чувствовать тёплое, тянущее удовольствие, хотя я даже не коснулся себя.       — Хочешь войти?       Удовольствие сменилось взрывом пустоты в голове, стоило мне услышать этот негромкий вопрос. Я подскочил и закашлялся, пока Астарион наблюдал за мной с нескрываемым весельем.       — Издеваешься? — рыкнул я, продолжая кашлять.       — Значит, нет?       Я в шоке вытаращился на него. Мозг почти осязаемо скрипел в попытке осмыслить предложение Астариона.       — Почему ты вдруг?.. Я имею в виду… — слова никак не подбирались и неохотно складывались во фразы. — Почему так внезапно?       Астарион поморщился и закатил глаза.       — Дорогой, тебе надо было просто согласиться, а не выпытывать причины моих поступков.       — Ну прости, что пытаюсь позаботиться о тебе, — нахмурился я. — Тороплюсь — плохо, не тороплюсь…       — Довольно, я понял. — Астарион закрыл мне рот ладонью. — Ладно, может, ты прав, — проворчал он и отвёл взгляд. — Просто… пока всё шло неплохо, поэтому… Мы ведь можем попробовать, так? А если что-то мне не понравится, я скажу.       В последнее я нисколько не верил. И всё-таки одна мысль о том, что наконец получу желаемое, что Астарион окажется близок, как никогда — весь в моих руках, — напрочь отсекала способность рассуждать здраво. Мир вокруг на мгновение помутнел от приступа возбуждения. Я кивнул. Попробовал наклониться ниже, чтобы прильнуть в поцелуе, но Астарион лишь сильнее надавил ладонью.       — Несколько правил, радость моя.       Я в ожидании выгнул бровь, и он продолжил:       — Не закрывай мне глаза, не затыкай рот, не держи и не связывай мои руки. И никакой боли. Этого дерьма мне хватило за двести лет. — Он вздохнул и посмотрел на меня куда серьёзнее, чем прежде. — Ты понял?       Я помедлил. Это не было проблемой. Однако, по правде, до этого момента внутри жила надежда, что с Астарионом я смогу позволить себе больше, чем с женщинами. Получалось же ровно наоборот.       И тем не менее я кивнул снова. Мне было плевать, как — только бы сделать это с ним. Только бы ощутить, что он полностью мой. Думать о чём-то ином я не мог и не хотел.       — А когда меня хлестал Абдирак в лагере гоблинов, тебе нравилось, — сипло усмехнулся я.       — Радость моя, — ответил Астарион такой же усмешкой, — я не имею ничего против боли, когда её причиняют не мне. Это первое. Второе… — Он впился пальцами мне в нижнюю челюсть, притягивая ближе. — Не переношу, когда в постели звучит ещё чьё-то имя, кроме моего. Может, нам найти другое применение для твоего рта, если он у тебя всё равно не закрывается?       Я оглядел его почти с восхищением и парировал:       — Если я закрою рот, разве тебе не станет скучно?       — Смотря чем его закрыть, дорогой.       Фыркнув, я решил не препираться дальше, поскольку рисковал проиграть. Вместо этого осмотрелся в поисках чего-то, что можно использовать в качестве смазки. Будто прочитав мои мысли, что, в общем-то, было не так сложно, Астарион подцепил свою сумку и вскоре достал оттуда бутылёк из тёмного стекла.       — Оно для кожи, — сухо пояснил он на мой вопросительный взгляд. — Не думай, что я это планировал.       Внутри обнаружилось масло с неярким сладковатым запахом, которое я щедро плеснул на пальцы.       — Прежде ты спал с мужчинами? — поинтересовался он, пока я растирал прохладную жидкость.       Я замешкался и неохотно признался, отгоняя жуткие образы прошлого:       — «Спал» — не совсем подходящее слово. Но это не значит, что я не знаю, что делать.       Когда скользкие от масла пальцы коснулись входа Астариона, он слегка дёрнулся. И с шумным выдохом откинулся на подушки, стоило мне ввести один. Внутри он был чуть тёплым и безумно мягким, так что я ненадолго зажмурился, напоминая себе, что торопиться нельзя.       Добавив второй палец, заметил, что возбуждение Астариона немного спало. На долю мгновения я засомневался, что подобная роль вообще может быть приятной, однако Астарион не останавливал меня.       — Ты в порядке?       — Что? — он в недоумении посмотрел на меня, а затем вниз. — А, ты об этом… Это нормально. — Он потянулся к себе и, обхватив член ладонью, неторопливо провёл по длине. Я стиснул зубы и вновь сказал себе, что с Астарионом терпение — важнейшая добродетель. Которой я почти не обладал. — Согни пальцы.       Я не сразу понял, о чём он просит. Но, как только сообразил, послушно надавил пальцами, которыми подготавливал его, вверх. Наградой мне стал низкий, рокочущий стон.       С огромными усилиями я дождался, пока три пальца будут свободно двигаться. Лишь тогда смазал себя и расположился возле входа, а затем плавным толчком вошёл наполовину. И хотя в голове помутилось от вспышки ощущений, я вгляделся в лицо Астариона, чтобы видеть реакцию.       — Больно? — выдавил я, когда заметил, что он морщится.       — Нет. Просто… отвык. Не останавливайся.       На гримасу боли его выражение, и правда, не походило. Кроме того, у Астариона по-прежнему стояло, хоть и не так крепко, так что страдающим он не казался. Потому я осторожно закинул одну его ногу себе не плечо, сжал пальцами жилистый бок и, прикусив нежную кожу чуть выше колена, толкнулся до конца.       Гибкое тело подо мной напряглось и выгнулось, судорожный выдох повис в воздухе. Я не мог оторвать глаз от этой прекрасной картины, которую до помешательства хотелось выжечь прямо под веками. От контраста моей тёмно-серой и его белоснежной кожи в том месте, где мы соединялись.       Невероятным чудом сохранив остатки рассудка, я всё-таки вновь посмотрел в лицо Астариона. Мне необходимо было убедиться, что ему хорошо, что он со мной.       Его ресницы были опущены и в блёклом свете из окна отбрасывали сизые тени на высокие скулы. Розоватые губы приоткрылись в немом стоне, а меж бровей виднелась едва различимая складка.       Я отпустил его ногу и наклонился ниже. Привлекая внимание Астариона, мягко взял его за руки, уложил их себе на плечи и толкнулся снова. Ногти тут же до боли впились в спину. Распахнувшиеся глаза полыхнули подобно углям — жарко, почти гипнотически.       — Астарион?       — Я в порядке, — шепнул он с ноткой язвительности и насмешливо прищурился. — Хотя, должен признать, то, как ты произносишь моё имя этим своим хриплым голосом, мне более чем нравится.       Я улыбнулся — сыто и по-дурацки. Сердце, и без того заполошно стучавшее, ускорилось сильнее. Не в состоянии и дальше терпеть, я начал двигаться, целуя каждую часть его тела. Щёки, губы, шея, ключицы — всё, до чего дотягивался. Иногда я замедлялся или и вовсе останавливался, и Астарион выгибался навстречу, пульсируя внутри и хватая ртом воздух. Тогда я опять двигался быстрее, и всё повторял, повторял его имя, и ловил губами его самодовольную ухмылку.       В ушах стучала кровь и эхом отдавались наши приглушённые поцелуями стоны. Впервые течение страсти настолько захватило меня, но я и не думал сопротивляться. Одной рукой я ласкал Астариона внизу в такт толчкам, поддерживая его возбуждение.       И тем не менее первым волна оргазма настигла меня. Я выскользнул из Астариона, крупно содрогнулся и излился ему на живот. А после, заметив, что он всё ещё не кончил, совершенно бездумно, в приступе почти экстатического желания, обхватил его член губами. На этот раз пальцы, что запутались в моих волосах, были грубее и требовательнее. Это до одури льстило.       Прошло совсем немного времени, когда я почувствовал, как характерно напрягся и замер подо мной Астарион. И едва успел отстраниться, как вязкая тёплая жидкость брызнула мне на лицо. Машинально я слизнул крохотную каплю с губ. Водянистая и совершенно безвкусная.       — Что ты… — Астарион, опешив, вытаращился на меня и вдруг тихо рассмеялся. Только теперь я различил под его скулами слабый румянец. — Ты и правда чокнутый, радость моя.       Искрящийся, переливающийся восторг захлестнул меня при виде его расслабленного, довольного состояния. Он казался… счастливым? И от мысли, что я — причина этого, что-то до нежной боли теплело в груди. Так приятно и так чуждо.       Пожав плечами, я встал, смочил в остывшей воде полотенце и вернулся на кровать. Почему-то мне не хотелось выдать чувств, которых я толком и не понимал.       Астарион, лениво наблюдавший за мной, вскинул бровь.       — Что, сегодня без заклинаний?       — Без, — кивнул я, вытер лицо, а затем принялся смывать следы страсти и масло с Астариона. — Похоже, тебе понравилось, да?       — Что ж, — Астарион потянулся — с наслаждением, точно большой сытый кот на солнце, — для кровавого дикаря ты оказался на удивление чутким.       Я отложил полотенце и склонился над ним.       — Ну же, давай: «Фэйн, мне дьявольски понравилось спать с тобой», — мурлыкнул я и добавил со шкодливой усмешкой: — Или это выше твоего достоинства, звезда моя?       На мгновение Астарион застыл и вдруг отвёл взгляд, в котором ещё недавно читалось явное превосходство. Миг — и на лице его заиграла привычная показная надменность, но я был почти уверен, что он смутился.       — Твоё самомнение, дорогой, прекрасно справляется и без моей похвалы, — фыркнул он. — Но так и быть: мне понравилось. А что насчёт тебя? — Последнюю фразу Астарион произнёс куда менее уверенно, чем браваду до этого. — Не пойми неправильно, не то чтобы я сомневался в себе.       — Лучше, чем всё, что я когда-либо испытывал и представлял, — честно ответил я. — А с воображением и опытом, поверь, у меня проблем нет. Астарион закатил глаза, поймал мою руку, дёрнул, и я со смехом повалился рядом.       — Если мы со всем разобрались, то прекрати болтать и спи, — проворчал он. — День и так был чересчур долгим, а ты ещё и измотал меня под конец.       Он демонстративно закрыл глаза и затих. Я не стал спорить, хотя ответственность за такое продолжение вечера явно лежала не на мне одном.       Не в силах отказать себе, я нежно провёл костяшками пальцев по щеке Астариона, отведя витую серебристую прядь за острое ухо. Сердце отчего-то колотилось так же быстро, как в момент близости, а уголки губ тянулись вверх в глупой улыбке. Лежать вот так рядом с Астарионом было непривычно и вместе с тем приятно до сладкой щекотки за рёбрами. Я всё пытался осмыслить это чувство, но никак не находил ему названия.       Потому вскоре сдался. Последовал примеру Астариона и, взяв его за руку, позволил грёзам унести меня.       Однако сон, несмотря на пережитое удовольствие, продлился недолго.