Из темноты прошлого мы смотрим на свет

      Когда мы покидали деревню, и отродья, и мы сами вздохнули с облегчением. Как и обещала Вайолет, никаких казусов не случилось, и мне удалось нормально отдохнуть — без кошмаров и резких пробуждений. Встал я в приподнятом настроении, помня негласное обещание Эйлистри помочь с вампирским проклятием. Вернее, поначалу, проснувшись, я решил, что это был прекрасный сон. Но спустя мгновение его реальность пронзила меня предвкушением чуда. У меня словно открылось второе дыхание. Подземье уже не виделось таким мрачным, а поиски последователей Эйлистри перестали ощущаться вынужденным бременем.       — Неужели тебе так не терпелось избавиться от моей семейки, радость моя? — хмыкнул Астарион. Он тоже выглядел чуть бодрее.       — Что? — вынырнул я из размышлений, не сразу уловив суть вопроса. — А, да, наверное…       Была лишь одна загвоздка: я ничего не сказал про обмен Астариону. Каждый раз, когда он обращался ко мне, я чувствовал себя неуютно, как если бы скрывал что-то, что ему не понравится. Но ведь он сам мечтал избавиться от проклятия, разве нет? Так что не имело значения, поговорим мы о моём решении сейчас или позднее. Единственное, что беспокоило — онемение, которое за ночь продвинулось дальше, чем обычно. Оно почти добралось до костяшек, и пальцы стали слушаться совсем паршиво. Прикинув, я сообразил, что на снятие уже моего проклятия у, судя по всему, было несколько месяцев. Немного, но бывало и хуже.       Зато жуткий, требующий крови голос больше не звучал в голове. Да и кошмары не снились даже на следующий день, хотя мы с Астарионом снова спали вместе. Я и прежде замечал это, но теперь, когда можно было касаться его когда угодно, никак не получалось насытиться. Сколько бы я ни трогал, сколько бы ни целовал и ни ласкал, хотелось ещё и ещё, снова и снова. И чем больше получал, тем более жадным становился. Пустота, что затягивалась в моменты близости с ним, всё равно открывалась вновь. Никогда у меня не возникало такой острой нужды в ком-то, но желания бороться с этой нуждой не было. Да и зачем, если её объект оказался в моих руках?       С другой стороны, был ли Астарион по-настоящему моим? Сейчас он проводил ночи в моих объятиях, но как всё сложится, когда мы вернёмся во Врата Балдура? Там у него есть свои дела, свои знакомые и своя комната в «Эльфийской песни». Своя жизнь. И я терзался предположениями, какое место он отведёт мне в этой жизни.       — Астарион, — тихо позвал я, лёжа рядом с ним в темноте палатки, пока он лениво зализывал ранки от укуса на моей шее. Хотя выпил он совсем чуть-чуть, голова всё равно слегка туманилась. — Переезжай в мой дом, когда вернёмся.       Астарион замер. Спустя мгновение отстранился, приподнявшись на локтях, и вытер губы тыльной стороной ладони. В его глазах читалось сомнение, смешанное с растерянностью. Во всяком случае, радость это выражение совсем не напоминало.       — Неужели кровопотеря всё-таки помутила твой рассудок, дорогой?       Язвительный вопрос заставил меня нахмуриться.       — Я серьёзно.       Несмотря на сказанное мной, Астарион не торопился отвечать. Под грудью странно и неприятно кольнуло. Я тоже приподнялся, чтобы лучше видеть его лицо.       — Почему молчишь?       — Радость моя, не слишком ли ты торопишься? — натянуто усмехнулся он и принялся что-то перебирать в сумке. — Сколько мы, по-твоему, вместе?       — Полтора года.       Астарион моргнул и нервно рассмеялся.       — Я имел в виду…       — Хватит увиливать, — потребовал я, нахмурившись сильнее. — Почему так сложно просто согласиться? Неужели тебе нравится жить в таверне?       — Нравится! — взвился Астарион, но тут же понизил голос до приглушённого шипения. — Может, это всего лишь комната в таверне, но это моя комната в таверне. Допустим, я соглашусь, и первое время будет хорошо. Но что будет, когда я тебе надоем? Я не хочу снова зависеть от кого-то, — выпалил он на одном дыхании.       Я опешил и спустя долгое мгновение переспросил:       — «Когда»?       — «Когда», «если» — какая разница? — Астарион раздражённо махнул рукой. — Эльфийская жизнь длинная, дорогой. Ты ведь не хочешь сказать, что собрался всю её провести со мной?       — Почему нет? — начал распаляться я. Вообще-то я совершенно не думал об этом. Подобные мысли в принципе были несвойственны мне, однако уверенность Астариона, что я обязательно брошу его, задевала что-то внутри. — Почему я не могу этого хотеть?       Астарион закатил глаза; его движения стали резче, беспокойнее, а тон зазвенел сталью и неясным напряжением.       — Ты ещё очень молод, бусинка, — пояснил он снисходительно. — Сейчас тебе может казаться, что так и будет, но спустя много лет… — Не дослушав, я вскочил. Астарион быстро схватил меня за запястье. — Куда ты?       — Сменю Гейла и Уилла, — рыкнул я и попытался выдернуть руку, но Астарион держал крепко. Когда он заговорил после короткой паузы, голос его смягчился:       — Я не отказываюсь, просто… — Он вздохнул и отвёл взгляд. — Дай мне взвесить всё. Да и какой смысл решать прямо сейчас, радость моя? Избавим тебя от проклятия и вернёмся к этому вопросу.       Внутри меня похолодело. Избавим меня от проклятия, как же…       — Ладно, — согласился я, внешне моментально успокоившись.       Судя по приподнятым бровям, резкая смена настроения удивила Астариона. Однако я выскользнул из палатки раньше, чем он сказал что-то ещё. Раньше, чем он успел бы заподозрить, будто я что-то от него скрываю.       Я снова практически не спал: всю ночь провёл в рассуждениях, когда поведать Астариону о своём плане. Если точнее — стоит ли ему вообще об этом знать.       Напряжение почти осязаемо клубилось вокруг меня. Тем не менее я старался вести себя как ни в чём не бывало: также болтал с Карлах, подначивал Гейла, спорил с Уиллом, по-дружески кокетничал с Шэдоухарт. Астарион же вёл себя отстранённо, постоянно пребывая в отрешённой задумчивости. Иной раз я корил себя за то, что так надавил на него ночью с этим переездом. А затем в груди опять тянуло непривычное жгучее чувство, которого я не понимал. Оно напоминало злость, но куда тягостнее и тоскливее. Когда же оно совсем изводило меня, я порывался опять потребовать от Астариона ответа. Однако, видя его хмурое нечитаемое выражение лица, скоро остывал.       — Я тут перепутал наши сумки, — вдруг начал он, когда мы, сбавив темп, шли по широкому выступу над пропастью. Я и сам не заметил, как оказался с ним в конце колонны. — Необычное чтиво, дорогой. Особенно с учётом фамилии автора.       Астарион протянул мне старую книгу, и я едва не запнулся о собственные ноги. «Вампирское проклятие. История и специфика». Затаив дыхание, я уставился на переплёт и сглотнул.       — Я взял это из особняка Вандермара.       — Зачем?       — Чтобы больше узнать о тебе? — Получилось не слишком уверенно, однако удивление в глазах Астариона почему-то придало мне сил. — О том, что такое вампиризм, каково это и…       — …как от него избавиться? — закончил он за меня. Я кивнул, и тогда Астарион поинтересовался с деланным безразличием: — И как? Нашёл что-нибудь?       — Нет, ничего.       — Зачем, позволь узнать, ты вообще это искал, радость моя?       Астарион пристально наблюдал за моей реакцией, как если бы стремился и одновременно боялся обнаружить что-то конкретное. Все жилы в моём теле напряглись, будто я ступал на зыбкую болотистую почву, способную в любое мгновенье поглотить меня.       — В тот день, когда личинки были уничтожены… мне казалось, тебе хотелось бы этого, — небрежно ответил я. Астарион поморщился — разумеется, он ненавидел вспоминать, как вынужден был вновь прятаться в тени.       — Теперь это не имеет значения, — резко заявил он. — Вампирское проклятие невозможно снять.       — А если возможно? — мягко возразил я.       Презрительно фыркнув, Астарион смерил меня взглядом.       — Думаешь, я не пытался и не искал?       — И всё-таки.       — Послушай… — Он приблизился почти вплотную, опасно понизив голос, и чуть оскалился. — Может, тогда я и хотел избавиться от этого. Но со временем мне пришло в голову, что это не так уж плохо. — Оскал превратился в жестокую, надменную ухмылку. Моё сердце, которое прежде неистово стучало, внезапно замерло. — Какой смысл гоняться за несуществующим исцелением, если я гораздо сильнее, быстрее и живучее, чем тот, кем я был раньше? Конечно, это не избавляет меня от некоторых обременений… — Астарион поднял руку с кольцом и провернул её, ловя металлом отсвет от мерцающих грибов. — С этой прелестной штучкой, позволяющей мне ходить под солнцем, всё остальное вполне можно вытерпеть.       Размахнувшись, он внезапно запустил книгу прямиком в пропасть. Я наблюдал за её полётом не в силах сделать ничего, кроме как продолжать шагать.       — Так что в следующий раз, если захочешь что-то узнать, не тащи из пыльных, старых домов всякую дрянь. Просто спроси у меня, дорогой, — мурлыкнул Астарион и нагнал остальных, от которых мы успели прилично отстать.       «Теперь убедился? Поиграл в равные отношения? Как низко пал избранный Баала! А ведь этот паршивец, ради которого ты так убиваешься, ни во что тебя…»       «Заткнись!»       Я зажмурился и, накрыв рот ледяной ладонью, шумно выдохнул.       Дерьмо. Боги, в какое же дерьмо я вляпался…       Мне мерещилось, что я схожу с ума. Голос, что баловал меня тишиной так долго, словно наверстывал упущенное и теперь без конца терзал и науськивал. Иногда я переставал понимать, правильно ли поступил, попросив обмен. Собственные мысли, неожиданная позиция Астариона, шёпот в моей голове — всё это смешивалось и давило на меня. Однако, даже если я ошибся, ничего уже было не изменить.       Я успокаивал себя тем, что обязательно что-то придумаю. Всегда придумывал, почему бы у меня не получилось сейчас? И, может быть, Астарион примет моё решение. Может, позлится, но признает, что это было необходимо. Что я был прав.       «Признает? — хихикала мерзкая тьма. — Скоро ли он признал, что лучше ему не проводить Чёрную Мессу? И, кстати, точно ли это было лучше? Ведь он бы стал совершенным монстром. Пожалуй, одним из самых сильных среди ныне существующих. Наверняка иногда он жалеет, что отказался».       «Прекрати. Он не монстр и никогда им не станет».       «Монстр. Такой же монстр, как и ты. Ты знаешь это. Именно поэтому ты так в него вцепился».       «Это не так. Хватит».       «О, всё ещё на что-то надеешься? Представь, если бы он завершил ритуал. Представь, если бы ты не отверг Отца. Каким бы восхитительно кровавым вы сделали этот мир! И тогда, возможно, в том, что ты не убил его, действительно был бы хоть какой-то смысл».       «Я сказал, заткнись!»       Выбросив руки вперёд, я снёс ударом грома груду обломков не то телеги, не то рабочей повозки, что мешала пройти. Гейл рядом вздрогнул.       — Несколько радикально, но, должен отметить, весьма эффективно, — пробормотал он. — Ты в порядке?       — В полном.       Естественно, я врал. А Гейл, естественно, это видел, но, к счастью, не настаивал на изливании души.       — Выглядишь измотанным, — притворно ахнула Вайолет. — Неужели Астарион совсем не заботится о твоём состоянии?       Отчасти она была права. Уже пару ночей я не отдыхал. Воспалённый, одержимый непрерывным потоком горячечных мылсей мозг попросту не давал уснуть. Меня одолевали раздражительность и угрюмость, и хотя я не срывался на друзьях, с удовольствием вымещал всё на любом препятствии.       — Долго нам ещё до Врат? — едва ли не прорычал я вместо ответа. Всё, чего мне желалось — поскорее разобраться с задачей и сбросить этот бесов груз с души.       — Тише, я ведь ничего такого не сказала, — надула губы Вайолет. — Осталось недолго, ни к чему так буйствовать.       Туннель оказался совсем коротким, и вскоре мы очутились на утёсе, с которого открывался вид на пространство внизу. Вайолет указала на дальнюю стену просторной пещеры. Посмотрев в этом направлении, я действительно различил высокие каменные ворота. Их светло-серый цвет выделялся на фоне окружающей их тёмной породы. Даже издалека были видны искусные геометричные узоры, украшавшие их снизу доверху, как и крупную золотую вставку по центру, среди которой наверняка находилась замочная скважина. Инстинктивно я коснулся кармана мантии, в котором хранился ключ.       — Вот и Серые Врата, совсем…       Фразу Вайолет оборвал стрекочущий низкий звук из соседних туннелей. Все мы разом умолкли. Звук повторился. Точно глухой перестук камней, а затем — шарканье тяжёлых шагов.       Из полумрака медленно вынырнули четыре большие фигуры около восьми или девяти футов высотой. Хотя они перемещались на задних конечностях, то и дело опирались на передние, похожие на дубины. Тусклый свет грибов выхватывал грубые очертания, пока они не приняли вид жёстких хитиновых пластин бурого цвета.       Перед нами были здоровые, отдалённо напоминающие гуманоидов жуки. Скрежещущий звук, который заставил Вайолет замолчать, издавали внушительные зазубренные жвала. Я не встречался с ними прежде, а потому спешно старался вспомнить что-нибудь полезное. Хотя бы то, насколько эти твари опасны.       Стрёкот раздался позади. Из туннеля рядом с тем, из которого мы пришли, выбрались ещё трое таких же тварей, отсекая путь к отступлению.       Внезапно глаза одного из жуков вспыхнули, а Карлах, уже потянувшаяся за секирой, вскрикнула и схватилась за голову. То же случилось с Гейлом.       — Не смотрите… Не смотрите им в глаза! — сдавленно крикнул он.       Я попытался сделать, как он велел. Проблема заключалась в том, что жуки окружали нас, а нормально атаковать, не глядя на них, было практически невозможно. Мельком я успел заметить, как неприметной тенью Вайолет метнулась к сводам пещеры и, точно паучиха, вскарабкалась наверх. Участвовать в сражении она явно не собиралась. Астарион тоже вскарабкался на ближайший уступ, но лишь затем, чтобы занять позицию для обстрела. И вот первая стрела проткнула воздух и вонзилась одному из жуков меж хитиновых пластин. Тварь издала пронзительный писк; из раны брызнула вязкая жидкость.       — Фэйн, — окликнул меня Уилл, — можешь подсветить их?       Я решительно кивнул, произнёс заклинание, и большая часть существ окуталась пурпурными огоньками. Не медля, Уилл замахнулся мечом. Клинок озарился ярким светлм и вспыхнул ярче, когда меч вонзился в раненного Астарионом жука.       Двое других тварей попытались атаковать Шэдоухарт. Однако в тот же миг её окружили крохотные духи, что оставили на панцирях ожоги и заставили жуков заверещать. Ещё несколько существ продолжали приближаться, и я невольно встретился взглядом с одним.       На долю мгновения в разуме всё смешалось.       — Да пошли вы! — процедил я, стиснув зубы, и снова сконцентрировался на врагах. А затем, выкинув вперёд руки, собрал побольше сил и отбросил их раскатом грома.       Гейл, пришедший в себя, сразу наслал на них град, который неумолимо пробивал хитин острыми льдинами. Оклемавшаяся Карлах перехватила поудобнее секиру и с рёвом бросилась на подмогу к Уиллу. Я успел заметить, как он морщился, если случайно смотрел в глаза очередному жуку, но, похоже, как и мне, сопротивляться ему было проще.       Гейл в основном бил по площади, чтобы не задерживаться ни на ком взглядом. Сам я либо отталкивал тварей громом, либо стрелял в них из арбалета — во всяком случае, чтобы навести его, требовалась только левая рука. Прицельных заклинаний я избегал, помня, как едва не попал в Гейла. Кроме того, мне приходилось постоянно фокусироваться на огоньках, сотворённых ранее, чтобы легче было различить жуков в полумраке.       Сложнее всего оказалось Шэдоухарт. Магический взгляд тварей то и дело выбивал её из колеи, если она ловила его. Сражаться же вслепую ей было крайне тяжело. Потому Шэдоухарт только обновляла хоровод стражей вокруг себя, если заклинание срывалось, и лечила нас.       А работы для исцеляющих чар было навалом. Карлах, которая так и рвалась в бой, размахивая секирой, постоянно попадала то под жвала, то под когти жуков. Уиллу тоже значительно досталось. Да и я, как бы ни уворачивался и не откидывал существ от себя, всё равно пару раз очутился под ударом. Особенно неприятно было, когда грубые жвала сомкнулись на моей и без того страдающей правой руке. От боли у меня потемнело перед глазами. Кое-как приставив заряженный арбалет к голове твари, я нажал на спуск, и короткий болт пробил ей глаз. Меня обрызгало липкой дурно пахнущей жижей, но по крайней мере руку получилось освободить.       В этот момент раздалось приглушённое рычание Астариона. Обернувшись в его сторону, я с замирающим сердцем увидел, как он зажмурился, неловко попятился и рухнул с уступа прямо под ноги искалеченной и разозлённой твари. Всё внимание жука занимала Карлах, однако облегчение моё продлилось недолго: их взгляды пересеклись, и она вдруг стала атаковать всех без разбора. Уилл с трудом успел отразить мечом её секиру, что чуть не задела его плечо, а жук переключился на Астариона. Тот как раз начал подниматься, когда секира просвистела над его головой. Кровь отлила у меня от груди при виде этого.       — Астарион! — дрогнувшим голосом рявкнул я.       — Да успокойся же, Карлах! — почти в таком же отчаянии крикнул Уилл, уворачиваясь от её ударов.       Оставив ближайшего жука на Гейла и Шэдоухарт, я переместился с помощью заклинания как можно дальше и побежал к Астариону. Кровь стучала в ушах, а горло болело от свистящего сорванного дыхания. Я надеялся, что Астарион уберётся подальше от твари, как только разум его прояснится. Вместо этого он окончательно выпрямился, ловким движением вынул из ножен оба кинжала и всадил их точно меж сочленений панциря.       Жук взвился пронзительным писком, вонзил длинные когти в бок Астариона и почти сразу впился жвалами между шеей и плечом.       Я побежал быстрее. Ноги скользили по каменной крошке, но мне удалось добежать до жука и почти повиснуть на нём, ухватившись за выступ хитина на спине. Одолеваемый одновременно паникой и яростью, я воззвал к своей магии и вложил в заклинание куда больше силы, чем обычно. Молния соскочила с пальцев, перепрыгнула на тварь и опутала его тело искрящими разрядами. Воздух наполнил мерзкий запах палёного панциря.       Вонзившаяся в затылок жука секира заставила меня вздрогнуть. Я едва успел увернуться, когда меня вновь окатило мерзкой жижей. Потянув секиру на себя, Карлах оттащила обмякшего жука от Астариона, и тот со стоном осел, стоило когтям и жвалам покинуть его плоть с чвокающим звуком.       Я тут же бросился к нему и помог встать. Только чёрные пятна крови на его броне и одежде не позволили мне хорошенько тряхнуть его со злости.       — Какого дьявола ты лезешь на рожон?! — зарычал я, попутно ослабляя ремни, чтобы сдвинуть верхнюю часть доспеха и осмотреть ранение. — Не хватало ещё, чтобы ты умер до того, как… — Я осёкся и сглотнул, поняв, что чуть не ляпнул лишнего. — До того, как мы выберемся отсюда.       Астарион фыркнул. Несмотря на то, что он был даже бледнее привычного, похоже, состояние его оказалось не так плохо.       — Дорогой, поверь, потребуется нечто серьёзнее какого-то насекомого, чтобы прикончить меня.       Наконец расправившись с бронёй и воротом рубашки, я придирчиво изучил рану. Выглядела она скверно — я мог бы поклясться, что видел изувеченную ключичную кость. Однако на моих глазах мышцы постепенно восстанавливались и срастались, будто под действием чар. Я невольно обернулся назад, где Шэдоухарт помогала ребятам прикончить последнего монстра. И запоздало вспомнил, что с исчезновением личинки исцеляющие заклинания перестали действовать на Астариона.       — Я же вампир, радость моя. — продолжал он беспечно, словно не замечая моей взвинченности. — Забыл? Мы восстанавливаемся куда быстрее.       Да. Забыл. Постоянно забывал.       Я протяжно выдохнул, отпустил ворот Астариона и вытер лицо рукавом мантии.       Как же я устал. Совсем свихнулся из-за утомления. А Астарион совершенно не делал легче. Ещё и эта его возня с ответом…       — Это не значит, что нужно постоянно полагаться на свои вампирские силы! — огрызнулся я, опять вспыхивая гневом.       Астарион продолжал улыбаться, однако улыбка его стала менее уверенной, а брови на миг дрогнули.       — Почему нет?       — Потому что они не будут с тобой всегда!       Я запнулся и умолк. Улыбка окончательно пропала с лица Астариона, и я поспешил отвернуться, пока не выдал себя ещё больше.       — Почему? — донеслось мне в спину.       — Просто оговорился, чего ты прицепился ко мне?!       Получилось так неубедительно, что я бы сам себе не поверил. Астарион, судя по всему, не поверил тоже.       — Почему? — спросил он с отчётливым вызовом.       «Почему» и «проклятье» возглавляли список слов, от которых меня начинало мутить. Тошнота медленно подбиралась к горлу.       «Почему не скажешь? Неужели боишься? Боишься, что он будет зол? Ты, дитя бога, боишься чьего-то недовольства? Как Отец вообще поставил на тебя?»       Я замер, уперев одну руку в бок, а второй нервно и вымученно потёр рот. Внутри бурлило и клокотало, как перед приступами раньше; пульс громыхал в ушах.       «Сорвусь. Ещё немного, и точно сорвусь».       — Слушай, — вздохнул я и, отмахнувшись, шагнул к остальным. Голос звучал пусто и отрешённо, только напряжение гудело в нём зреющим разрядом. — Я не спал нормально, ужасно устал, потратил кучу сил и просто хочу быстрее закончить с заданием. Так что не начинай. У меня нет желания выяснять сейчас отношения.       — Ну уж нет! — Астарион с рычанием схватил меня за локоть, вынуждая обернуться. — Я ненавижу, когда меня держат в неведении относительно того, что касается меня же. А именно это ты сейчас и делаешь, дорогой. Так что спрошу в последний раз: почему ты сказал, что…       — Потому что я попросил Эйлистри снять твоё проклятие вместо моего! — не выдержал я. Наступившая тишина была густой и неподъёмной.       Астарион застыл, неверяще всматриваясь в мои глаза, словно это могло как-то изменить то, что он услышал.       — Что?.. — пробормотал он. Его лицо искривилось в животном оскале. Он схватил меня за грудки и встряхнул так, что у меня до хруста в шее мотнулась голова. — Какого дьявола?! Идиот! Она же сказала, что проклятие рано или поздно убьёт тебя! — От мелодичного тембра не осталось ни нотки. — Кто просил тебя об этом?! Немедленно всё отмени!       — Нет! — в тон ему гаркнул я, пытаясь отцепить от себя его руки.       — Я сказал!..       — Да плевать мне, что ты сказал! Я так решил, значит, так будет!        Астарион сам отпустил меня. Его глаза пылали подобно кровавому зареву.       — С меня довольно! — выплюнул он и направился по тропе вниз.       Его слова эхом повторялись в моём разуме. «Довольно? В каком смысле? Он же не может… уйти?»       — Куда ты?       Астарион проигнорировал меня, продолжая спуск.       «Не позволяй ему так обращаться с тобой!»       — Астарион!       Дыхание участилось и застряло в горле. Алая пелена крадучись заполняла собой поле зрения, пульсируя и вихрясь. Внутренности сбились в тугой комок, пока я смотрел на удаляющуюся спину Астариона.       «Видишь, к чему привели твои игры?»       «Но я не хотел!»       «Ты слишком разбаловал его, и вот, какую благодарность ты получил».       «Нет, я…»       «Иди и останови его».       «Но что, если…»       «Немедленно останови его!»       Что-то с глухим хлопком взорвалось в мыслях. Голова наполнилась липкой, тягучей пустотой.       В три размашистых шага я нагнал Астариона и, схватив за горло, впечатал в камень позади него. Красные глаза испуганно распахнулись, а ногти впились в кожу моей ладони.       — Фэйн! — ахнула Карлах, но никто не торопился приближаться к нам.       — Никуда ты не пойдёшь! — низко прорычал я. Астарион попытался убрать мою руку, но ярость придавала мне сил. Тени заклубились вокруг моих пальцев. — Это с меня довольно твоих капризов!       «Он просто эгоистичный паршивец, не умеет ценить твои поступки».       — Ты абсолютно не ценишь то, что я для тебя делаю!       «Ты лучше, знаешь, что ему нужно».       — Если ты сам не понимаешь, что тебе нужно, значит, это решу я! И мне плевать, хочешь ты этого или нет!       «Именно. Так пусть заткнётся и начнёт слушать тебя. По своему желанию или нет, но он сделает, так как ты… так как я хочу. Даже если мне придётся причинить ему боль. Да. Это для его же блага…»       — Я стараюсь ради тебя, как ты не поймёшь?! Поэтому будь добр: заткнись и делай, как я велю, иначе…       Заткнуться пришлось мне самому, когда холод металла коснулся моей шеи. Покосившись вниз, я обнаружил прижатое под кадыком остриё кинжала — одного из тех, что сам ему подарил.       — Как думаешь, что быстрее: — зашипел Астарион, — произнести заклинание или вонзить кинжал тебе в глотку?       Мои губы растянулись в ухмылке, хотя поводов для веселья не было.       — Ты это не сделаешь.       — Хочешь проверить?       Не хотел. Разумеется, против реакции Астариона у меня не было шансов.       Я поднял руки ладонями вперёд и отступил на шаг, не сводя немигающий взгляд с Астариона. Он тут же толкнул меня в грудь и отскочил на несколько футов. То, как он посмотрел на меня, породило ледяные кусачие мурашки и болезненно верилось под рёбрами.       — Спасибо, что напомнил, почему я так долго никому не доверял, дорогой. — В последнем обычно ласковом или насмешливом слове было столько яда, что оно могло бы отправить дракона. Развернувшись на каблуках, Астарион стремительно направился вниз.       Шэдоухарт задела меня плечом и промчалась мимо.       — Это чересчур даже для тебя, — презрительно бросила она и пошла следом за Астарионом. — Надеюсь, оно того стоило.       Гейл на мгновение остановился рядом.       — Я поговорю с ними, — тихо произнёс он, но в глазах его читалось неодобрение. А после и он зашагал по тропе.       Я обернулся. В лицах Карлах и Уилла было то же, что и у Гейла, и Шэдоухарт, и Астариона. То, что я совсем не хотел называть.       — Фэйн… — протянула Карлах; над её переносицей залегла печальная складка. — Эй, парень, так ведь нельзя…       — Давайте все остынем, — предложил Уилл, вставая между нами. — А потом вместе обсудим случившееся. Сейчас от разговоров не будет никакого толка.       Не ответив, я полил собственные раны лечащим зельем и принялся собирать арбалетные болты.       Неправильно? Да, наверное, я и правда переборщил. Но почему Астарион не захотел понять меня? Разве не очевидно, что я всего лишь желал сделать его жизнь лучше? Хотя, пожалуй, не стоило угрожать ему и хватать за шею…       «Он ведь не уйдёт? Не бросит же он меня в самом деле из-за какой-то ссоры, да?» — спросил я мысленно невесть у кого, однако никто больше не говорил со мной.       — Их долго нет, — заметил Уилл спустя примерно четверть часа. Вернее, мне казалось, что прошло совсем чуть-чуть времени. Но когда я вынырнул из раздумий, все боеприпасы были убраны, а секира Карлах и меч Уилла сияли чистотой. На земле лежали только искорёженные тела жуков.       — Ну и что? — Я с трудом выпрямился. Усталость словно стала сильнее и теперь ощутимо тянула плечи вниз. Она перевесила и гнев, который неохотно затухал, превращаясь в угли сомнений, и беспокойство. — Далеко всё равно не уйдут. Ключ от ворот у меня.       Я похлопал по карману мантии в подтверждение слов…       …и ничего не обнаружил. В панике скользнул рукой к другому карману, но и там было пусто.       Практически в этот же момент грохот прорезал пространство, и все мы устремили взор в сторону ворот. Серые Врата медленно и тяжело открывались. Три маленьких с такого расстояния фигуры суетились возле них.       — Астарион! — крикнул я со смесью ярости и страха и «Туманным шагом» переместился так далеко, как мог.       С помощью чар я продвигался вперёд, совсем не думая о том, сколько магических сил трачу. Позади раздавались торопливые шаги ребят, но всё моё внимание приковывали Врата. Они раскрылись достаточно, чтобы в них можно было пройти, и Астарион, лишь на миг обернувшийся, скрылся за ними.       — Астарион! — снова позвал я сорванным из-за сбитого дыхания голосом.       Во мрак туннеля юркнула и Шэдоухарт. К моему ужасу, врата начали закрываться.       — Нет! Стойте!       Я был уже достаточно близко, чтобы различить бормотание Гейла, который, похоже, пытался задержать этих двоих.       — …принимать поспешных решений, друг мой. Давай не будем горячиться, выйдем отсюда и…       Бледная цепкая рука схватила его за плечо и утащила за ворота.       Мне оставалось совсем немного, когда я понял, что не успею. И всё же я продолжал бежать, спотыкаясь о мелкие камни и глотая воздух с привкусом железа.       Когда же я достиг врат, в щель между огромными створами не проснулся бы и ребёнок. Глупо, совершенно по-идиотски и отчаянно я зацепился за края пальцами в попытке помешать движению ворот. Затем начал бить по ним чарами — огнём, молниями, всем,на что хватало магии.       — Астарион! Стой! Я был неправ! Прошу, стой!       В конце концов, когда с громким, скрежещущим стуком Серые Врата закрылись, я принялся лупить по изрезанной узором поверхности ладонями. Я делал это до тех пор, пока руки не потеряли чувствительность, и тогда заметил на камне ржаво-багровые отпечатки левой ладони. А посмотрев вниз, увидел, что всю её плотно покрывала засохшая кровь. Его кровь, попавшая на меня, когда я схватил его за горло.       Меня затошнило.       В растерянности я оглянулся. Уилл и Карлах стояли в трёхстах ярдах от меня, переводя дух.       «Он ушёл. Он ушёл. Он правда ушёл», — повторялось и звенело в голове пожарным колоколом. Ключа не было. Ни магией, ни грубой силой ворота нельзя было открыть. Оставалось идти в обход и скорее.       Сжав непослушные руки в кулаки и не слушая окрики ребят, я нетвёрдо, но быстро прошёл мимо них вверх по тропе. Вайолет, что пряталась в течение боя, теперь с любопытством взирала вниз с начала спуска.       — Как далеко до обходного пути? — хрипло уточнил я.       — Может, пара часов в быстром темпе, — пожала она плечами; случившееся явно совершенно не трогало её.       — Насколько он длиннее?       Вайолет хмыкнула:       — Дня на три? Но если мы будем пользоваться порталами, а они нет, получится примерно одинаково.       Я потянулся к лицу в усталом жесте, но одёрнул себя, вспомнив про кровь.       «Порталы, порталы, точно… Не станут же они рисковать и пользоваться ими, не зная, куда это приведёт? С другой стороны, Гейл может попытаться. Тогда они прибудут раньше меня и окажутся совсем рядом с Мензаберранзаном. Дьявол! Нет, хуже, если они ошибутся с порталом. Тогда одним богам известно, где они…»       Поток судорожных мыслей прервала коснувшаяся моей груди узкая прохладная ладонь.       — Я ведь предупреждала, — шепнула Вайолет, — Астарион всегда был до невозможности спесивым. И никогда не умел быть благодарным. Так что, может…       — Vith'ir! — рявкнул я и отбросил её руку. Вайолет уставилась на меня круглыми от изумления глазами. — Не смей говорить о нём в таком тоне, ты и волоса его не стоишь, ясно тебе?! — Я сжал её запястье так, что она ойкнула от боли, и процедил уже тише: — И если ты ещё раз тронешь меня без разрешения, на одну руку у тебя будет меньше. Уяснила?       Не дожидаясь ответа, я толкнул её в том направлении, откуда мы пришли:       — А сейчас веди. Молча. — Я оглянулся на друзей. — Будем идти, пока можем. Времени на привал нет.       Если они и хотели поспорить, делать этого не стали и только коротко кивнули. На ходу очищая руки от крови, а одежду — от пыли и грязи, я зашагал за Вайолет.       Пустота, недавно почти заполненная, с довольным урчанием вновь принялась поглощать меня изнутри.