Such me, Such you

Саске усердно боролся с коробкой молока, что не собиралась поддаваться. Всё, чего ему хотелось — это прохладительного напитка, который не станет капать ему на нервы, как всё вокруг этим жарким летним днём. Мало ему нескончаемых миссий, да тренировок, так ещё и крышка молока не желала поддаваться так просто. Учиха младший стал терять терпение, уже внутренне лицезрея, как упрямая коробка эпично разлетается на множество струй по стенке кухни. Однако этому будущему случиться было не суждено. Чужие руки по обе стороны от Саске обхватили твёрдый картон. Длинные пальцы ловко открутили крышку и отставили на столешницу, за чем с особым раздражением проследил учиховский взор. Тихо хмыкнув в знак благодарности, Саске уже потянулся за заранее выуженным с полки стаканом, но и в это мгновение насладиться охладительным напитком ему не позволили. Упирающиеся в края столешницы ладони обхватили теперь юношескую талию поверх тёмного поло с высоким воротом и учиховским гербом клана на спине. Саске тихо выдохнул, ощущая привычное, но всё ещё будоражащее тепло, и задержал дыхание, когда огладившие его бока вдоль руки проследовали ниже. Подцепив края поло, родные пальцы вначале застыли буквально на миг, чтобы затем неспешно еле дотронуться бледной и столь чувствительной кожи. Саске попытался не выдавать своего смятения, ведь давно должен был привыкнуть к чужому особому порыву проявления… братской любви. Если его спросить, Саске не признал бы, когда всё это началось. Просто в какой-то момент тактильность Итачи стала проявлять себя всё чаще и сильнее обычного. Поначалу это были всего лишь незатейливые касания мимолётом. Прикосновение ладони, мягкий хлопок по плечу, касание подушечками пальцев ко лбу младшего брата. Таким образом Итачи выражал свою предрасположенность к отото, не более. Всё их детство между ними не было особенных границ, ведь они всегда были крайне близки. Честно признать, Саске считал себя гораздо тактильнее по отношению к старшему брату, особенно в детстве. Вот только с неких пор всё изменилось. Точнее — всё осталось прежним, если не считать того, что Итачи явно стало недостаточно того физического контакта, который присутствовал между ними. Конечно, Саске рос, и их времяпрепровождение, что уж говорить о чём-то большем — скатывалось к минимальному количеству. Саске разъяснял это себе именно так — из-за нехватки времени друг на друга проявление любви Итачи к нему нашло себе подобный способ наверстать упущенную возможность, так сказать, потискать своего дорогого сердцу братишку. И вот теперь Саске в очередной раз оказался прижат к ближайшей твёрдой поверхности теперь в виде кухонной столешницы. В прошлый раз то было стена их фамильного дома на заднем дворе, где они пересеклись, практически пройдя мимо. Практически, так как не успел Саске пройти и шага вперёд, как его уже притянули за руку, облокотили о стену и… приятно обласкали. Неслышно дыша через нос и поджимая губы, Саске не сумел унять дрожь от того, как подушечки пальцев щекотали кожу, вызывая явный трепет. Чтобы далее уже настойчивее забраться под ткань и ладонями вовсю гладить юное тело. Мало того, кончика уха коснулось горячее дыхание, а затем губы старшего брата нежно прихватили хрящ и чуть зажали между. Саске сжал кулаки, которыми упирался в столешницу, ощущая нарастающий жар. И в следующую секунду крепко зажмурился, когда цепкие пальцы сомкнулись вокруг сосков младшего и принялись тут же чуть покручивать, оттягивать. Саске прикрыл глаза и стал напряжённее натянутой струны. Контролировать своё тело было делом изначально провальным. Итачи знал его слишком хорошо, чтобы не пользоваться всеми уязвимыми точками своего любимого отото. И доводить его до предела. Тем временем, мягкие губы оставляли обжигающие поцелуи за ухом, чуть спустившись к шее. Саске отчётливо услышал, с каким наслаждением старший брат втянул скопление его запаха у кромки роста волос. Чтобы затем вновь вернуться к чувствительному уху и покрывать щедрыми, невыносимо нежными поцелуями. В то время как чёртовы пальцы всё продолжали будоражащую тело и сознание ласку с сосками, перекатывая между подушечками. В один момент пальцы крепко сдавили левый возбуждённый сосок, тогда как правый сосок был безжалостно оттянут и отпущен, чтобы повторить эту процедуру раз за разом. Россыпь поцелуев приостановилась. Губы сжали чувствительную мочку и в один момент всосали внутрь мокрого, обжигающе горячего рта с характерным звуком. Саске задрожал и издал низкий стон вперемешку с несдержанным вздохом. Что явно устроило старшего брата. В один момент всё оборвалось, как и всегда тому было положено. Саске распознал довольный хмык в ухо, а ладони плавно выбрались из-под поло, задержавшись кольцом в районе тазовых косточек. Прозвучал мягкий шлепок по бедру, и вот Саске уже остался в одиночестве на кухне, судорожно переводя сбитое к чёрту дыхание. Сознание постепенно возвращалось в реальность, а потемневший взгляд неизменно прояснился. Всё ещё ощущая родные, доводящие до беспамятства касания брата к себе, Саске осторожно бросил взгляд на дверной проём. Пустующий проём. Опустив голову, Учиха младший уставился перед собой. Он действительно оправдывал потребность к ласке Итачи недостатком времени между ними. Тем, что его нии-сан скучал, но не привык выражать чувства простыми словами. Это было совсем не в его стиле, ведь Итачи привык всё делать поступками. Саске уважал его за это также, как и многие в деревне и в их клане. И он понимал, что Итачи становится попросту мало зажимать его где придётся. Однозначно такой расклад был обязан перетечь в нечто большее. Честно признать, Саске было невыносимо интересно, осознавал ли Итачи сам свою неукротимую тягу к младшему брату? Боролся ли он с ней? Ведь для Саске было очевидно то, насколько Итачи ещё сдерживал себя. Медленно переведя взгляд на открытую коробку с молоком, Саске поджал губы. К его разочарованию, молоко успело нагреться, а потому насладиться холодным напитком ему явно было не суждено.