Долг

Буцума, как хищник, подходил к футону, его тень нависала над Таджимой, словно предвестник неизбежного. Глаза Сенджу скользили по телу младшего, оценивая, изучая, словно перед ним не человек, а вещь, перешедшая во владение по праву договора. Таджима ощущал каждый взгляд, будто прикосновение острого клинка, и его пальцы судорожно сжимали одеяло, пытаясь удержать хоть каплю спокойствия. «Ты так дрожишь, женушка, — голос Буцумы был низким, чуть насмешливым, но в нем слышался едва уловимый интерес. — Неужели боишься?» Таджима не ответил. Он не мог. Слова застряли где-то в горле, сливаясь с комом страха и чего-то еще, чего он не хотел признавать. Его тело казалось ему чужим, предательски отзываясь на каждый шаг Буцумы. Рука Сенджу легла на его плечо, и Таджима вздрогнул, но не отдернулся. Его дыхание участилось, когда пальцы начали скользить вниз, исследуя каждый изгиб, каждую косточку. В его ушах стоял гул, и он не понимал, откуда взялся этот жар, охватывающий его с каждой секундой. «Ты так красив, — прошептал Буцума, наклоняясь так близко, что его дыхание касалось кожи Таджимы. — И такой хрупкий. Я буду осторожен». Таджима закрыл глаза, стараясь не думать о том, что произойдет дальше. Но его тело уже реагировало, предательски подчиняясь каждому прикосновению. Он чувствовал, как одеяло соскальзывает, обнажая его перед мужем, и его сердце бешено заколотилось. «Открой глаза, Таджима, — приказал Буцума, и его голос уже не был насмешливым. Он звучал как команда, и Таджима не смог ослушаться. Его взгляд встретился с темными глазами Сенджу, и в них он увидел нечто, заставившее его застыть. Взгляд был голодным, но не враждебным. Скорее… заинтригованным. «Я хочу видеть тебя, — прошептал Буцума, его рука скользнула ниже, исследуя то, что Таджима так отчаянно пытался скрыть. — Ты не должен стыдиться». Таджима задрожал, чувствуя, как его тело начинает поддаваться, несмотря на страх. Его руки сжали простыню, и он не мог оторвать взгляд от Буцумы, который, казалось, видел его насквозь. Это было… невыносимо. И в то же время…