Дай мне спасти тебя

      Утро выдалось солнечным, и настроение Джина было приподнятым. Сегодня предстояла первая встреча со сборной. Ему нравилось быть частью команды – это было чем-то новым, своеобразным глотком свежего воздуха в повседневной рутине. Здесь, помимо знакомых лиц из его клуба, появлялись и новые. Джин был из тех, кто сразу пытался найти общий язык со всеми, шутками сгладить неловкость и разрядить обстановку.       Поначалу все шло как обычно: знакомство игроков, первые притирания, осознание того, что теперь они не соперники, а одна команда. Но в этот раз сборы отличались от предыдущих. В воздухе витала легкая нервозность и предвкушение чего-то большого. Все уже знали, что к ним должен присоединиться игрок НХЛ – тот самый, кто забивал топовым вратарям и приносил своей команде победные голы.       Джин чувствовал приятное волнение. Он и раньше встречался со звездными игроками, но каждый раз его внутренний ребенок радовался, будто видел настоящее чудо. Хоккей не сразу стал частью его жизни. В детстве Джина не тянуло к спорту. Он хотел стать врачом и приносить пользу людям. И когда ему предложили стать помощником главного врача одного из хоккейных клубов, он согласился без раздумий. Со временем заработал хорошую репутацию и стал важной частью медицинского штаба сборной.       Любовь к хоккею пришла с первой победы его команды. С долгих дополнительных периодов, когда каждая секунда растягивалась в вечность, щекоча нервы. Победная шайба, крик трибун, искренняя радость игроков – именно тогда хоккей навсегда завладел его сердцем.       В медицинский штаб входили Ким Сокджин, еще один врач и два помощника, которые появлялись только на играх. У сборной не было больших средств, поэтому количество персонала сокращали до минимума. Джин прекрасно понимал, какая ответственность лежала на нем. К каждому игроку он относился с вниманием и, порой, даже с излишней заботой. Все знали, что к нему можно обратиться в любое время, будь то простое недомогание, тревога или необходимость в послематчевом массаже. Джин любил свою работу и получал от нее удовольствие, несмотря на бумажную волокиту.       Среди тренерского штаба ходили слухи о тяжелом характере нового игрока. Говорили, что Ким Тэхён способен как поднять команду, так и потопить ее. Но выбора не было, на кону стояла честь всей страны, а значит, нужно рискнуть. Джин предчувствовал, что звездный игрок будет отличаться от остальных, но даже не догадывался, насколько.       Накануне, в разговоре с Мин Юнги, помощником главного тренера и по совместительству его лучшим другом, всплыли опасения по поводу новичка. Юнги предупредил, что с Ким Тэхёном не все так просто.       – Зря люди так сильно на него надеются, – произнес он, задумчиво крутя в руках кружку кофе. – Команда – это не один звездный игрок, пусть даже он провел несколько успешных матчей за океаном.       – Юнгичи, ты опять бубнишь, – Джин любил дразнить друга – это напоминало игру с котом, который в любой момент мог выпустить когти. – Ты и на Чонгука не делал ставки, а теперь он нападающий в сборной!       – Твой Чонгук оказался одаренным, должен это признать, – нехотя буркнул Юнги.       – К чему такой снисходительный тон, уважаемый помощник тренера? Ты ведь сам в нем души не чаешь.       – Это ты, между прочим, решил «усыновить» его, а не я.       – Ну, во-первых, у него богатое наследство, – Джин довольно улыбнулся. – А во-вторых, без нас Чонгук пропадет, он же простой как лапоть.       – Если у него такое большое наследство, почему ты всегда платишь за все?       – Я просто очень хороший хён, признай это.       – Вот еще, – фыркнул Юнги.       Юнги и Чонгук были самыми близкими людьми Джина в Сеуле. Они втроем работали в одном клубе, а позже встретились и в сборной. Незаметно для себя Джин обрел в них еще одну семью. Вспомнив недавние препирательства с Юнги, он невольно улыбнулся. Все-таки он привык видеть в людях хорошее и где-то в глубине души надеялся, что новый игрок станет тем самым недостающим звеном, которого так не хватало сборной.       Поначалу Джин не сразу заметил новичка на льду. Он стоял с ребятами и, как обычно, демонстрировал арсенал новых хоккейных шуток. Ему нравилось вызывать у людей улыбки, в такие моменты казалось, что мир вокруг становился чуть теплее. Ведь каждый на льду переживал о предстоящих играх. И он просто хотел разрядить обстановку. Джин не обижался, когда его шутки называли несмешными или устаревшими. Он всегда мечтал помогать людям и оставлять после себя что-то хорошее, пусть даже крохотную, но искреннюю улыбку.       Когда толпа вокруг него немного разошлась, Джин наконец заметил нового игрока – Ким Тэхёна. Тот небрежно выкатился на лед, скользя острыми коньками. Он всем своим видом показывал, что это последнее место, где ему хотелось бы быть. Их взгляды встретились всего на секунду. Джин почувствовал легкое разочарование, что не успел даже кивнуть в знак приветствия. Он достал блокнот и записал себе напоминание, что каждый игрок должен зайти к нему в медкабинет.       После основной части тренировки Джин был занят привычными делами: разбирал карточки игроков и составлял индивидуальные программы восстановления, чтобы не усугубить состояние тех, у кого были проблемы с мышцами. Хоккеисты подходили по одному. Джин перебрасывался с ними шутками, расспрашивал о травмах и других жалобах.       – Всемирный красавчик Ким Сокджин! – раздался радостный голос, и в кабинет ввалился главный вратарь сборной, Пак Чимин, в полном обмундировании.       – Ты что, поднялся сюда в щитках? – Джин приподнял брови.       – Да, все ради вас! – торжественно ответил Чимин. – Хосок говорит, что новый эскиз на моем шлеме не такой яркий, как прошлый, и не сочетается с щитками. Поэтому я пришел к тебе.       Он надел на голову новый шлем, украшенный изображениями фаз луны.       – Ну как?       Джин прищурился, почесал подбородок и, хмыкнув, наконец вынес вердикт:       – Неплохо. Если утвердят основную форму синего цвета, то будет смотреться очень хорошо.       – Я знал, что ты меня поймешь! Не то что этот натурал Хосок. Он вообще ничего, кроме своей девушки, не видит.       – То, что я гей, не делает меня знатоком моды, – Джин слабо улыбнулся и вернулся к бумагам.       – Я не это имел в виду... – Чимин снял шлем и подошел ближе к столу. – Ты же не обиделся? Извини, если так…       Джин отвернулся и шмыгнул носом.       – Джин-хён? – в голосе Чимина послышалась паника. Он спешно стал снимать перчатки. – Погоди минутку, я должен… я сейчас…       В этот момент Джин резко развернулся и ударил его по голове игрушечным молоточком.       – Ай! Ты снова меня обманул, хён!       – Пак Чимин, сколько можно вестись на это? – Джин громко рассмеялся. – Если бы я обижался на такие вещи, кем бы я тогда был?       – Ты всемирный лжец! Я все расскажу нашему капитану и Юнги-хёну!       Чимин надулся и поспешил выйти из кабинета, причитая, какой Джин обманщик и как снова обвел его вокруг пальца. Он был незаменимым игроком в своей команде и, естественно, его вызвали в сборную. Джин всегда тепло к нему относился. Они постоянно подшучивали друг над другом. Именно Чимин придумал ему прозвище «всемирно красивый доктор», когда фотография Джина завирусилась в сети после одной из домашних игр.       Когда стопка бумаг с результатами обследования игроков была аккуратно разложена по алфавиту, Джин заметил, что среди них не оказалось данных о новом игроке. Фамилия и имя Ким Тэхёна нигде не мелькали. Это было странно. Каждый хоккеист обязан подавать свои медицинские данные. В сборной все тщательно фиксировалось, чтобы основная команда не могла предъявить претензий в случае травмы или ухудшения здоровья.       Наступал уже поздний вечер, но Джин слышал, что кто-то все еще находился на льду – его кабинет располагался прямо под верхними трибунами. В «Анян Халла» игроки часто задерживались на дополнительных тренировках. В сборной такое случалось редко. Здесь все серьезно относились к матчам, но при этом понимали, что шансы на победу невелики. Рисковать здоровьем, убиваясь на льду, никто не хотел.       К удивлению Джина, именно восьмой номер, Ким Тэхён, остался на катке, чтобы потренироваться дольше остальных. Это не могло не вызвать уважения.       – Все подошли, кроме вас, Ким Тэхён, – окликнул его Джин, аккуратно спускаясь к бортику.       Тэхён развернулся, и сквозь стекло шлема виделся недовольный, колючий взгляд. Разговор ничего не принес, новичок был сдержан, даже груб. Джин не привык к такому откровенному пренебрежению. Обычно люди хотя бы делали вид, что им приятно новое знакомство, улыбались из вежливости. Но в случае с Тэхёном не было и намека на подобную учтивость. Что это: высокомерие или просто канадская прямолинейность?       На следующий день к Джину подошел высокий молодой человек, который представился агентом Ким Тэхёна. От него веяло уверенностью и сдержанной силой. Джин даже невольно расправил плечи, чтобы выглядеть чуть выше. На вид агент был примерно его ровесником.       – Я Ким Намджун, – представился он. В отличие от своего подопечного, агент производил приятное впечатление – собранный, в строгом костюме, с глазами, напоминающими взгляд дракона. – Могли бы мы поговорить наедине?       Джин проводил его в свой кабинет, где все еще пустовала ячейка, отведенная для новичка. Помещение было небольшим и, по меркам сборной, довольно скромным. Игроки давно привыкли к этой уютной, почти домашней обстановке, но в присутствии такого человека, как Намджун, Джин вдруг почувствовал смущение. Агент звезд НХЛ – это был уже другой уровень. Поэтому он решил сразу перейти к делу, чтобы у гостя не осталось времени рассматривать обстановку.       – Я не нашел данных о Ким Тэхёне, – начал он, стараясь говорить уверенно. – Мне нужны результаты последних обследований и, желательно, медицинская карта от его клуба.       Намджун внимательно выслушал Джина, поправил рукав рубашки и ответил деловым тоном:       – К сожалению, это конфиденциальная информация. При подписании контракта данный пункт был обговорен. Никто не имеет права разглашать сведения о состоянии Ким Тэхёна, кроме него самого или меня, как его агента.       Джин опешил. За всю свою карьеру он не сталкивался ни с чем подобным. Даже самые звездные игроки не требовали такого уровня секретности.       – Я не совсем понимаю, – Джин помотал головой. – Возможно, вы не расслышали: мне не нужна конфиденциальная информация. Только данные о состоянии его здоровья, чтобы не допустить ухудшения показателей, пока он находится в сборной. Это для его же блага.       – Я все услышал, – спокойно ответил Намджун. – Вы можете обратиться в юридическую службу сборной, чтобы подтвердить мои слова. Также я могу вам прислать копию пунктов, где указано о неразглашении медицинских данных Ким Тэхёна.       Все еще не понимая, почему сведения об обычном медицинском осмотре оказались такой тайной, Джин отступил. Как он мог пойти против контракта, который заключило вышестоящее руководство? Ему пришла мысль обратиться за советом к другим врачам, но Намджун, словно предугадав это, протянул на подпись соглашение о неразглашении данных контракта.       – Это может показаться странным, но таковы условия игрока. Также прошу всю новую информацию о здоровье Ким Тэхёна направлять лично мне и не фиксировать в ваших протоколах. Штрафные санкции прописаны на обороте, – он развернул бумагу и указал ручкой на круглые цифры – сумму, в несколько раз превышающую зарплату Джина.       Подписав обе копии дополнительного соглашения, они направились обратно к площадке. Джин был растерян и задумчив. Именно в этот момент журналисты, наблюдавшие за тренировкой, начали расходиться.       – Джин-хён, можно к тебе? Ой…       К ним поднимался Чонгук, перескакивая через ступеньки. Не сразу заметив из-за шлема, что Джин был не один, он смутился и низко поклонился.       – Я могу уточнить один момент? – Джин повернулся к Намджуну.       – Конечно.       – Есть ли что-то, чему я, как врач, должен уделить особое внимание?       Во взгляде Намджуна на миг промелькнуло замешательство, словно внутри него шла напряженная борьба.       – Просто выполняйте свою работу. На данный момент поводов для беспокойства нет, – ответил он и впервые за все время тепло улыбнулся, демонстрируя пару ямочек на щеках.       Намджун кивнул им на прощание и направился вниз к выходу.       – Кто это? – спросил Чонгук, оказавшись на одной ступеньке с Джином.       – Агент Ким Тэхёна.       – Ого, такой фигуры даже у нас в команде ни у кого нет, – присвистнул он. – Как думаешь, он может быть... как мы?       Джин посмотрел на Чонгука и уловил в его взгляде искорку неподдельного интереса.       – Соберись! – Джин шлепнул блокнотом по его шлему. – Что ты хотел?       – Ты обещал мне новые добавки для набора мышечной массы, – обиженно протянул Чонгук.       – Ах да, идем.       – Надо же, и сам красивый, и агент у него такой же, – произнес Чонгук, семеня позади и все еще оглядываясь. – Ты бы отлично вписался в его команду, хён.       – Это еще почему?       – Ты тоже красивый, в его лиге.       Джин остановился и строго посмотрел на него:       – Я в той лиге, которая снимет твой шлем и ударит по-настоящему. Сколько раз я тебе говорил быть осторожнее?       Они вошли в кабинет. Джин открыл ящик и принялся искать новые добавки, которые ему доставили накануне.       – Я всегда осторожен, хён.       – Сегодня на тренировке было много журналистов. Что, если бы кто-то тебя подслушал? Хочешь скандал? Ты не я, Чонгук. Ты – лицо команды, понимаешь?       Наконец, найдя нужные баночки, Джин поднял взгляд и увидел расстроенное лицо Чонгука.       – Это для твоего же блага.       Тот угрюмо кивнул, поправив шлем. Джин вздохнул. Он знал, что Чонгук с ним не согласен. Но им все еще двигала молодость – слишком наивная, чтобы понимать, в каком хрупком и опасном мире они живут.

***

      Джин сидел на скамейке с запасными игроками и внимательно следил за товарищеским матчем сборной против местной команды. Даже с его места было видно, что сборная совершенно не сыграна. Чон Хосок пытался собрать ребят, но сделать это было непросто, особенно когда ведущий игрок упорно перетягивал все внимание на себя. Ким Тэхён снова пытался в одиночку прорваться к воротам, не передавая шайбу никому из своих. Лишь когда соперник перехватывал ее, остальные игроки сборной наконец вступали в игру, переходя в оборону.       Было лишь делом времени, когда противники поймут, что стоит устранить одного игрока, и вся сборная Кореи из атакующей превратится в обороняющуюся. Джин слышал, как игроки на скамейке ругались, особенно в моменты, когда восьмой номер снова игнорировал открытого партнера. Главный тренер бушевал и срывался на крик, а Юнги молча смотрел на площадку, скрестив руки на груди и нахмурив брови.       Джин не сразу понял, что произошло. Только когда сидящие рядом игроки вскочили и взволнованно посмотрели в его сторону, он увидел, как кто-то из сборной лежал на льду. Сердце екнуло – это был Ким Тэхён. В следующую секунду Джин уже схватил медицинскую сумку и бросился вперед.       Тэхён держался за руку и пытался подняться.       – Где болит? – Джин присел рядом, стараясь усадить его обратно, чтобы осмотреть место травмы.       – Все в порядке, – процедил Тэхён сквозь зубы, сжимая капу.       – Дай осмотрю, – Джин снова потянулся к руке, но Тэхён резко оттолкнул его. Настолько резко, что он не удержался и сел прямо на лед.       Тэхён, похоже, сам испугался того, что сделал. На секунду в его взгляде мелькнула растерянность, но сразу уступила место злости. Он поднялся, опираясь на клюшку, и, не глядя на Джина, направился к скамейке штрафников. Судья удалил его и соперника, в которого он врезался, на две минуты.       Джину помогли подняться. В голове путались мысли, перед глазами стоял испуганный взгляд Ким Тэхёна. Что-то во всем этом было не так. Но, казалось, ему не суждено было узнать, что именно. Кто-то стряхнул с его спортивного костюма ледяную крошку и протянул медицинскую сумку. Вокруг уже слышались перешептывания.       – Все в порядке, хён? – голос Чонгука прозвучал глухо из-под шлема.       Он кивнул и похлопал его по плечу, попав по нагруднику.       Всю оставшуюся игру Джин не сводил взгляда с восьмого номера. Он был напряжен до предела, словно струна, готовая лопнуть в любой момент. Сборная проиграла, несмотря на то, что Тэхён забил две шайбы. Под конец игры тренер усадил его на скамейку запасных, и без него команда пропустила еще три шайбы.       После матча несколько игроков зашли к Джину за мазью от ушибов, но среди них не было того, о ком он думал все это время. Уже под вечер к нему заглянул капитан сборной, Чон Хосок. Он был младше Джина на пару лет, но сейчас, с опущенными плечами и уставшими глазами, выглядел едва ли не мальчишкой. На нем была толстовка, а через плечо висела тяжелая хоккейная сумка.       – Привет, – он осторожно постучал в дверь.       – Хоби, – Джин постарался улыбнуться, хотя понимал, что улыбка выходит натянутой, – как ты?       – Да так... – Хосок нерешительно замялся у входа.       – Тебя что-то беспокоит? – Джин тут же внимательно осмотрел его, оценивая, нет ли травм.       Хосок был капитаном «Анян Халла» и сборной Кореи. Веселый, энергичный, но в то же время очень ответственный. Его уважали и побаивались. Даже тренеры остерегались его сурового взгляда и предпочитали не спорить. Они с Джином не были близкими друзьями, но всегда находили общий язык, болтая о матчах, составе и тренировках. Все просто и по делу. Джину это нравилось – спокойные рабочие отношения, которые медленно, но верно переходили в приятельские.       – Я не знаю, как подступиться к этой «звезде», – Хосок тяжело опустился на стул напротив. – Это просто кошмар! Он не слушает никого, делает все по-своему. Я понимаю, что у нас не самая сильная команда, но он рушит даже то, что у нас есть! Вспомни, хён, мы никогда не пропускали такие простые атаки. Мы были одной командой, каждый играл за другого. А сейчас... даже в раздевалке все накалено до предела.       Джин молча слушал, нахмурившись. Он понимал, что Хосоку просто нужно выговориться. Но все равно хотелось найти слова, которые хоть немного сняли бы с него этот груз.       – Ты видел, что сегодня произошло на льду? – Хосок продолжал, уже не пытаясь сдержать возмущение. – А если бы он серьезно травмировался из-за своей безрассудности? Да, может, без него нам стало бы чуть легче, но ведь это была бы потеря нашего единственного шанса хоть на что-то!       – Хоби…       – И я чувствую, что лажаю как капитан! – он всплеснул руками, не замечая, как срывается. – Я старался быть вежливым, правда! Пытался наладить контакт, узнать, все ли у него в порядке, но он только огрызается. Он словно не считает нас за людей! Неужели в Канаде люди настолько другие, хён?       – Конечно нет. Я уверен, они такие же, как и мы. Ну разве что глаза чуть больше, – Джин улыбнулся и облегченно выдохнул, когда Хосок хрипло рассмеялся. – Послушай, он совсем недавно приехал. Мы ничего о нем не знаем. А все по-разному реагируют на перемены. Ему просто нужно время. Немного терпения, и он адаптируется.       – У нас нет этого времени. Он приходит первым и уходит последним, как будто ему неприятно даже переодеваться с нами, – он поднял усталые глаза, но, осознав, что сказал лишнее в порыве эмоций, пробормотал: – Прости, я, наверное, отвлек тебя…       В этот момент у него зазвонил телефон. Хосок коротко кивнул на прощание и поспешил к выходу. Джин устало провел рукой по волосам. Не так он представлял себе первый матч сборной. Хорошо еще, что на трибунах не было журналистов, иначе первые полосы уже пестрели бы заголовками об отвратительной подготовке национальной команды.       Он задумчиво посмотрел в сторону ледовой арены.       Хосок сказал, что Тэхён уходит последним. Значит, есть шанс, что он все еще в раздевалке. Джин сжал губы. Он вспомнил прием, который его брат часто отрабатывал на нем в детстве. Если кто-то обращается с тобой несправедливо – ответь тем же. Иногда, чтобы достучаться до человека, нужно просто вести себя так же, как он.