Кровь и Грязь

Грязь липла к коже, смешиваясь с кровью из рассечённой губы Буцумы. Таджима чувствовал, как его собственные раны пылают, но боль лишь подстегивала его. Он впился пальцами в бедра соперника, ощущая под кожей дрожь напряжённых мышц. — Ты всё ещё думаешь, что можешь меня сломать? — Буцума резко выгнул спину, пытаясь сбросить его, но Таджима лишь глубже вошёл в него, заставив того подавиться стоном. — Я уже сломал тебя, — прошипел Учиха, прижимаясь губами к его уху. — Ты просто ещё не признал этого. Дождь стекал по их телам, смывая кровь, но не грязь — не ту грязь, что въелась в кожу, в душу. Буцума резко повернул голову, их взгляды скрестились, и в этот момент Таджима понял: он не просто ненавидит его. Он жаждет его. — Кончай, — хрипло выдохнул Буцума, его пальцы вцепились в запястье Таджимы, не отталкивая, а притягивая. Таджима оскалился, чувствуя, как волна ярости и желания накрывает его. Он двинулся резче, глубже, зная, что каждый толчок — это не просто боль, а вызов. — Ты первый, — прошептал он, впиваясь зубами в шею Буцумы, оставляя новый след. И тогда Буцума засмеялся — хрипло, с вызовом, — и Таджима почувствовал, как его тело сжимается вокруг него, вырывая у него стон. Они падали вместе, в грязь, в кровь, в эту бесконечную борьбу, где ненависть и страсть переплелись так, что уже не было различия. — Ещё, — прошептал Буцума, и его голос звучал как приговор. Таджима не заставил себя ждать.