Усмири своё упрямство

      Шарлотта так и не поняла, когда успела уснуть. Кажется, ситуация с Вэгги её слишком сильно вымотала. Но принцессе даже не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что падшая уже ушла.       Девушка на несколько мгновений запрокинула голову на спинку дивана, выдохнув, чтобы просто подумать. Вэгги. Мысли только и крутились вокруг неё. Шарлотте так хотелось с корнем вырвать из этого существа всё её упрямство, чтобы та больше не смела вызывать у Чарли такие эмоции. Однако это слишком эгоистичное желание.       Принцесса не хотела быть эгоисткой, не хотела выламывать кого-либо, чтобы тот соответствовал ожиданиям.       Да, даже с этим искуплением. Лишь сейчас Чарли чётко осознавала, что искупить — это не всегда исправить, подкорректировать небольшую проблему. Чаще всего — это сломать, чтобы из обломков собрать что-то новое.       С падшей оказался именно второй вариант. Она словно механическая кукла, в которой что-то постоянно ломается, чтобы на место прежних деталей встали новые.       Вот только принцессе не хотелось, чтобы те, кого она собирается очищать, становились куклами. И особенно не хотелось продолжать эксперимент, в котором в куклу превращается Вэгги.       Странно, но присутствие ангела в жизни Шарлотты всё же вызывало больше положительных эмоций. Принцесса не чувствовала себя одинокой, слабой, ненужной.       Чарли наконец встала и направилась в комнату Вэгги. Всё же нужно удостовериться, что та в порядке.       Падшая стояла перед зеркалом, сосредоточенная и напряжённая, смотрела через него на свои раскрытые крылья. Шарлотта подошла к ней, став позади. — Как себя чувствуешь? — Не знаю, — ангел посмотрела на принцессу через зеркало, — Как-то неправильно. — Неправильно? — Да, — Вэгги провела рукой по воздуху над своей головой, — без нимба я не вижу смысла в этих крыльях. — А тебе он нужен? — Чарли остановила руку ангела. — Смысл? — падшая сложила крылья и развернулась лицом к принцессе, — Да. Нимб? — Вэгги освободила руку из хватки Чарли, — Не особо. — Вот именно, нимб тебе не нужен, — Шарлотта положила руку на горло ангела, вызвав у той недоумение, — он больше похож на ошейник, нежели на символ чистоты.       Принцесса не хотела убирать руку, хоть и видела этот пристальный взгляд падшей. Очень хотелось её обнять, чтобы ощутить больше тепла. Но лишь рука соприкасалась с этим теплом. Однако Шарлотта всё же убрала её и собиралась уйти. — Стой, — Вэгги взяла Чарли за запястье, — С тобой всё нормально? — А что-то не так? — принцесса обернулась. — Из тебя будто жизнь выжали, — Вэгги отвела взгляд в сторону. — Можешь спуститься на кухню через пол часа. Приготовлю что-нибудь, — Шарлотта всё же ушла.

***

— Принцесса? — М? — Чарли подняла от тарелки удивлённый взгляд, — Странно, но я не припомню, чтобы ты столь прямо ко мне обращалась... — Я просто так и не могу понять, что ты от меня хочешь, — Вэгги положила вилку, оставив пока блюдо, — Когда мы только встретились, я чувствовала каждой клеточкой, как ты жаждешь отмщения. Какой бы хорошей по сравнению с этими отбросами ты ни была, ты всё равно, так же как и каждый здесь и среди экзорцистов, желала крови.       Удивление в глазах Шарлотты с каждым словом всё больше переходило в страх на грани отчаяния. Рука всё сильнее сжимала вилку, будто спасательный круг. — Однако, — падшая продолжила, — Я открыла глаза и оказалась живой. Но это было вовсе не по доброй воле. Тобой двигало желание получить выгоду, нежели минутное удовольствие от моей кончины. Вот только... — глаз ангела пронизывал принцессу насквозь, пытаясь зацепить всё, — Что происходит сейчас? Для чего ты беспокоишься обо мне, если тебе главное проверить свою теорию? Почему больше не пытаешься поставить меня на место? Что движет тобой теперь? — Ничего не изменилось, — Чарли опустила голову, — Я лишь хочу искупить грешников. — Ты лжёшь. — Что? — принцесса вновь подняла взгляд на эти заострившиеся в решительности черты лица. — Ты прекрасно понимаешь, что Рай не пойдёт на уговоры, даже если грешники начнут исправляться. Ты знаешь, что ангелы не настолько святы, какими их рисуют, и знаешь, что они готовы на всё, лишь бы обезопасить себя. — Я должна хотя бы попытаться... — Попытаться что? Превратить Ад в подобие людского мира, где намешано и белое и чёрное? — падшая слегка склонила голову, — Хочешь лишить Ада его единственной ценности? В отличии от этих лицемерных ангелов, демоны хотя бы честны. — Ха! Ну, и что ты предлагаешь? Бросить свою затею и наблюдать, как эти "лицемерные ангелы" убивают моих людей? — Шарлотта вплела пальцы в свои волосы, сжимая руку. Она в отчаянии, — Я не собираюсь повторять за отцом, который только прячется от всех проблем. Единственная, на кого я буду ровняться, это мать. — Лилит? И что именно ты хочешь делать так же, как она? — ангел резко отодвинулась от стола и подошла к принцессе, — Поднять грешников на бунт? Пролить ещё больше крови? Дать Раю повод задуматься о том, что они правы насчёт истреблений? — Вэгги наклонилась к самому лицу Чарли, — И под конец сбежать, оставив всё в руинах? — Не смей так говорить о ней! — Шарлотта одной рукой сжала шею падшей, а другой схватила её запястье, — Мама просто мечтала о том, чтобы грешники были счастливы хотя бы в реалях Ада! — Не думаешь, что она лишь хотела вернуться на небеса? Её не заботит чьё-либо счастье, если она даже дочь родную бросила.       Принцесса наклонила голову Вэгги так, чтобы прошептать на ухо низким и шипящим голосом: — Заткнись. Если ты так любишь меня провоцировать, то я для твоего же блага вырву тебе язык, — рука крепче сжала запястье, — Услышала?       Но ангел лишь зашептала угрожающим тоном в ответ: — Может тогда сразу же убьёшь? Зачем так мелочиться? Ты всё равно не скроешь всю свою гниль за ранимостью и переживаниями. — Заткнись! Заткнись! Заткнись! — Шарлотта слишком резко прижала голову Вэгги к столу, вдавливая в него рукой, что легла на рот ангела.       Другая рука всё ещё сжимала запястье падшей так, что кровь переставала течь к пальцам. Чарли уже не могла контролировать свой гнев, продолжая почти ломать Вэгги челюсть.       Кажется, принцесса не хотела, чтобы падшая становилась куклой. Вот только у Шарлотты всегда всё шло наперекосяк.

«Моя дорогая дочурка, моё сокровище, мой ангелочек...»

      Но Чарли, становясь старше, всё чаще ловила себя на мысли, что в последнем пункте Люцифер ошибался. Когда же это началось? Возможно, в тот самый день, когда падший Серафим уволил всю прислугу. Её и так не особо много было, но в тот день и вовсе стены дворца опустели. — Папа... Это из-за меня ты решил всех уволить? — маленькая Шарлотта сидела на диване рядом с отцом, пока тот методично гладил дочурку по голове. — Чар-чар, ты винишь себя за это? — Люцифер усадил малышку себе на колени, крепко обняв, когда та кивнула в ответ, — Не надо. Всё же этот имп сам виноват, что не смог хорошо ухаживать за цветами. Ты ещё пощадила его, лишь сломав руку, — в голосе падшего прозвучали стальные нотки, — Все они ни на что не годны, — но тон быстро сменился на более тёплый, — Зато, теперь мы будем сами ухаживать за нашими розами, да? — Ага!

...

— Чар-чар? — Люцифер постучался в дверь. — Уходи! — срывающимся на слёзы голосом отозвалось из комнаты.       Падший прислонился спиной к двери и выдохнул. — Я лишь хотел сказать, что звонил Фредерик. Он был в ярости... — Люцифер опустил голову, — Я лишь хотел узнать от тебя, что же случилось.       Шарлотта всё же приоткрыла дверь, выглядывая одним глазом. — Ты же не будешь ругаться?.. — Что ты, малышка, конечно, нет, — падший положил руку на волосы дочери, а после вошёл внутрь.       И снова на диване. Чарли с опущенной головой, заплаканная. И её отец рядом, готовый успокоить. — Я... Я чуть не убила Хелсу... — Шарлотта сжалась и снова заплакала, — Я правда пыталась сдержаться... Правда-правда! Но я не могу его контролировать... — А Севиафан что? — Люцифер обнял Чарли и положил её голову себе на плечо. — Он сказал, что не будет встречаться со мной, если я так и не научилась держать себя в руках, — Шарлотта всё сильнее всхлипывала. — Ну-ну, малышка, ты же знаешь, что среди всех этих существ, ты настоящий ангелочек, — падший чмокнул дочурку в лоб, — Но и ангелы не идеальны. — Пап! Я её головой стену продолбила! Как ты можешь называть меня ангелом после этого?! — Чар-чар, я верю, что ты всё сделала правильно. — Но пап! — Я уверен, что если тобой овладевает гнев, то это заслуженно.       Вот только Шарлотта не хотела бесконтрольно впадать в ярость. Она не понимала, почему так сильно жаждет, чтобы всё шло "как надо" и выходит из себя, если так не идёт. Чарли хотела быть как Лилит, собранной и величественной.

...

— И сколько ты ей собираешься спускать с рук её срывы? — Чарли случайно услышала Лилит, когда та ссорилась с Люцифером. Из-за неё, — Она должна быть сдержанной, но ты всё время убеждаешь её в том, что её неконтролируемая агрессия — это нормально! — Она и так слишком добра ко всем этим тварям. Я хочу, чтобы хотя бы этот гнев мог её защитить в случае чего! — Её не будут уважать, если она останется мягкосердечной, но вспыльчивой. Она растёт, а всё ещё остаётся ребёнком. — И что в этом такого? Она хотя бы не притворяется. — На что ты намекаешь? — На то, что ты такая же вспыльчивая, однако держишь себя за горло, предпочитая потакать всем этим отбросам! — Правда? — Лилит рассмеялась, — Эти, так называемые, отбросы могут исполнить мою мечту, в отличии от тебя. — Я... — Ты слаб. И пытаешься сделать такой же Шарлотту. А я хочу, чтобы она была сильной и достойной титула принцессы.       Чарли убежала в сад. Как обычно и бывает, существа выбирают из всей информации лишь ту, что им кажется важной. И принцесса сочла самыми важными лишь слова о том, что она слаба, как и отец, что недостойна своего титула, что должна контролировать себя лучше.       Вот только чувства, что не выходят наружу, режут изнутри. Чем больше Чарли себя сдерживала, тем сильнее чувствовала усталость, раздражение и тем сильнее винила себя за то, что не может быть похожей на маму.

...

— Чарли! Выслушай меня! — Люцифер пытался догнать стремительно удаляющуюся Шарлотту. — Выслушать? — принцесса резко развернулась, заставив отца притихнуть под своим разгневанным взглядом, — Что мне тебя слушать? Ты согласился на истребления! Мама пропала! Что на тебя вообще нашло?! — Чарли... — Нет! Хватит! Тебе всегда было всё равно и на маму, и на наш народ, и на меня! — принцесса вновь развернулась и пошла в открывшийся портал, — Вот и оставь меня! — Чарли! Чарли! — голос Люцифера надрывался от слёз где-то позади.       Шарлотта тоже плакала. Она была готова задушить собственного отца за то, что он сделал. И ещё больше ненавидела и его, и себя за то, что так и не смогла совладать с собой, веря, что её гнев — это нормально.       Рука Вэгги вяло пыталась убрать ладонь Шарлотты со своего лица.       Принцесса будто только что очнулась от комы, вот только увиденное вызвало беспредельный ужас.       Стол был сломан, как ненужная преграда. Чарли продолжала вдавливать голову падшей, но уже в пол. Другая рука всё ещё сжимала запястье ангела с такой силой, что кисть уже не могла шевелится от недостатка поступающей крови. Вэгги была вся в слезах, и эти слёзы смешивались с кровью, которой было уже достаточно.       Шарлотта наконец отдёрнула руки от падшей, которая уже почти отключилась.

***

      Принцесса слегка придерживала ангела за подбородок, помогая нормально поесть. Шарлотта не смела поднять взгляд в глаз Вэгги, а та молчала. Ещё бы, говорить ей сейчас было слишком больно, чтобы тратить слова на Чарли.       Хотя, принцесса бы и не хотела слушать, потому что, когда падшая очнулась, первое, что она попыталась произнести, было "Почему остановилась?".       Невыносимо. И о каком к чёрту искуплении Шарлотта думает, если сама не может побороть собственный грех?