What are the odds?

Одним беспокойным вторничным утром. Себастьян возвращается к лифту, проклиная слишком многоэтажный отель, в котором он остановился. Зачем кому-то выбирать небоскрёб, зная о всей потребляемой им энергии, для проведения конференции по экологической устойчивости? Ещё он проклинает тот факт, что забыл в своем номере слуховые аппараты и телефон, о чём понял только выйдя в вестибюль. Это не могло произойти в другой день. Все несчастья должны были произойти именно в день открытия их проекта, на который, он надеется, будет выделено больше средств. Ему нужно попасть на презентацию, которую его подопечный и деловой партнер Мик ведет от имени их проекта по разведению пчел, и он не может сделать это без своих, пусть и несовершенных, но необходимых слуховых аппаратов. Чёрт возьми, когда лифты стали такими медленными? Себастьян еще раз нажимает на кнопку, как будто это может заставить кабину лифта прибыть быстрее, прилагая больше усилий, чем необходимо, за что получает обеспокоенный взгляд от парочки, стоящей рядом с ним. Пара, двое парней, лет двадцати с небольшим, кажется, слишком заняты тем, что пялятся друг другу в глаза, чтобы заметить его. Себастьян узнает одного из них, посещающего его курс «Топливо и экологическая устойчивость» в университете, который Мик переводит для него, но он и раньше видел этого молодого человека с горящими глазами и эльфийскими чертами лица в первом ряду своей аудитории, в экстравагантных толстовках, которые напоминали ему о его друге Льюисе. Его зовут Шарль, и он несколько раз засыпал посреди лекции. Однако сейчас он с широко раскрытыми глазами слушает своего блондинистого партнёра. Наконец-то, наконец-то, лифт подъезжает, и из него выходит толпа людей, будто кто-то открыл банку сардин. Пара впускает его первым. Шарль придерживает дверь для Себастьяна и блондина. Первые несколько этажей они проезжают втроем, парни продолжают оживленно разговаривать, слишком быстро, чтобы Себастьян мог прочитать по губам. Шарль-из-его-курса с обожанием смотрит на блондина, пока тот делает широкие жесты руками, время от времени проверяя, внимательно ли Шарль его слушает. Себастьян не уверен, что Шарль действительно внимателен, но его проникновенный взгляд, мягкое выражение лица и то, как он время от времени облизывает губы, говорят Себастьяну, что он точно не хотел бы оказаться в другом месте. Шарль что-то говорит, и блондин смеется открыто, во все горло, произнося «Шарль» очень отчетливо, так, что Себастьян может это разобрать. Они выглядят мило вместе, на блондине рубашка-поло, очень простая. Шарль же, что ж, Себастьян видел и худшие варианты его образов на лекциях, но кто-то просто обязан сказать этому парню, что красные джинсы ему не идут. Шарль ухмыляется, самодовольно пожимая плечами, и его (предположительно) партнер, парень — как бы там не говорили дети сейчас — заключает его в объятия и целует в висок. Себастьян отводит взгляд, его щеки вспыхивают, он ненавидит вмешиваться в такие интимные моменты. Он смотрит себе под ноги, вспоминая все те моменты, когда он сам влюблялся. Он прекрасно знает, сколько ему сейчас — 35 лет, — и он мог бы пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда чувствовал себя почти непобедимым в любви, когда ему казалось, что ничто и никогда не может быть важнее человека, стоящего перед ним. Это нелегко, когда каждый из его партнеров хотел всего несколько ночей ничего не значащего секса. Очевидно, это было слишком — стараться не отставать от его страсти к защите окружающей среды и пчелам. Кими, который, по мнению Себастьяна, мог бы стать для него тем самым, устал от этого. Возможно, даже Себастьян слишком много болтал для «Ледяного Человека». Теперь дни его мечтательного и дерзкого поведения остались позади. Его кожа уже не была такой гладкой, как раньше, борода и волосы знавали лучшие времена, и, по словам его ближайших друзей, Дэниела и Льюиса, он нуждался в полной смене имиджа. Количество связей на одну ночь значительно сократилось, у него больше нет сил сидеть в баре и хлопать ресницами каждому, кто посмотрит в его сторону. К тому же, он устал от того, что никто не знает, как говорить на жестовом языке, кроме основ. Так что да, он надеется, что эти двое влюбленных молодых людей знают, как дорожить тем, что у них есть, пока не поздно. Он снова поднимает взгляд и проводит рукой по волосам, радуясь, что бандана их удерживает, но в то же время ощущает, как по ногам пробегает неумолимо растущее нетерпение из-за скорости, с которой движется лифт. На девятом этаже двери снова открываются. Себастьян старается, чтобы его попытки несколько раз посмотреть на заходящего мужчину не бросались в глаза, но тот действительно потрясающе красив. Он видел его пару раз за последние несколько дней на конференции. Красивый мужчина с улыбкой заходит, и, кажется, здоровается, на что пара радостно отвечает. Себастьян улыбается, чтобы не показаться грубым. Мужчина обменивается несколькими словами с блондином, и Себастьян, ошеломленный, краем глаза замечает, как Шарль кладет руку на задний карман своего парня. Красивый мужчина нажимает кнопку крыши на панели лифта, так что он пробудет здесь почти столько же времени, сколько и Себастьян. Спустя несколько секунд, которые кажутся ему вечностью, потому что теперь он точно уверен, что не успеет на презентацию Мика, пара выходит на 16-м этаже. Шарль застенчиво машет ему рукой и Себастьян отвечает на жест своей самой доброй улыбкой. Лифт едет невероятно медленно. Он приближается к нужному этажу с черепашьей скоростью, или, возможно, его восприятие времени искажено из-за смены часовых поясов и переживаний об опоздании на презентацию. Себастьян начинает думать, что, возможно, он мог бы обойтись и без слуховых аппаратов, в конце концов, он написал свою речь, а Мик всегда всё ему переводит. Возможно, Мик уже задается вопросом, где он, потому что выступление, должно быть, уже началось. Себастьян рискует еще раз взглянуть на красивого незнакомца, — судя по его экипировке, он журналист. В данный момент он смотрит в свой телефон и у него очень красивый нос. Однако, из его восхищения мужчиной Себастьяна резко вырывает внезапная остановка лифта. Настолько резко, что ему приходится схватиться за поручень одной рукой, а другой — за грудь. Сердце бьется так, словно вот-вот выскочит из грудной клетки. Нет, нет, нет. Это, должно быть, шутка, очень жестокая шутка. Себастьян торопится, у него нет слуховых аппаратов, и его терпение на исходе. Он оглядывается по сторонам, и красивый мужчина выглядит таким же потрясенным. Но, слава богу, хотя бы свет не погас. Лифт застрял между 25-м и 26-м этажами. Ох, он был так близко… Себастьян ощущает прикосновение теплой ладони к своему предплечью, от которого волосы на руках встают дыбом. Он оборачивается и, к своему большому огорчению, видит, что красивый мужчина что-то говорит ему с нежностью в глазах и мягкой настойчивостью. Блять. Он хмурится, когда Себастьян не отвечает сразу. На мгновение он задумывается, что, возможно, по какой-то великой милости той же судьбы, из-за которой он застрял в лифте в этот важный день, мужчина знает жестовый язык. Себастьян знает немецкий, итальянский, британский и немного американский, если мужчина американец. Но он не похож на американца. Себастьян осторожно освобождает руку от прикосновения мужчины и облизывает губы, убеждаясь, что тот смотрит на него, прежде чем дать понять, что не понимает его, потому что забыл свой слуховой аппарат. Сначала на британском жестовом языке, потом на американском. Мужчина смотрит на него так, словно у Себастьяна выросла еще одна голова. И Себастьян может только смотреть в ответ. Он раздумывает, не спросить ли по-немецки или по-итальянски, потому что больше ничего не может сделать, как вдруг рот мужчины открывается в очаровательном «о», а лицо озаряется пониманием. Себастьян едва успевает разобрать по губам восклицание: «Ты глухой?». Он кивает, прежде чем опустить взгляд на свои ботинки, уже готовясь к неловкости, которая возникает всякий раз, когда кто-то сдается в попытках общения с ним. Или, что еще хуже, когда кто-то начинает выкрикивать всё подряд, заставляя его чувствовать себя пятилетним ребенком. Он пожимает плечами, глядя на двери так, словно они вот-вот откроются по волшебству. Но тут красивый мужчина машет чем-то перед собой. Чем-то вроде визитки. Убедительно показывая на красивую фотографию того, что, оказывается, является его водительским удостоверением. Мужчина указывает пальцем на имя на карточке: Дженсон, Дженсон Баттон. Он родился в Англии и на семь лет старше Себастьяна, что видно по седеющим волосам на висках. Что это вообще за имя такое — Дженсон? Дженсон дает ему время прочитать, показывает на свое удостоверение, а затем на самого Себастьяна. Себастьян понимает намек и достает из заднего кармана свой паспорт, показывая ужасную фотографию, сделанную в те времена, когда он думал, что может подстричься так же, как Пол Маккартни в 60-х. Паспорт на немецком, и это, похоже, до чертиков сбивает с толку его нового знакомого. Он показывает на свое имя, и губы Дженсона повторяют его, вызывая улыбку. Себастьян до сих пор не замечал, что у Дженсона симпатичная россыпь веснушек по всему лицу, и от него почему-то пахнет корицей, а может, это какое-то чистящее средство, которым пользуются в отеле. От него веет озорством, но в то же время и уютом. Если бы только они встретились при других обстоятельствах… Обстоятельствах, при которых у него были с собой слуховые аппараты и Мик или кто-нибудь еще из его друзей в роли переводчика. Обстоятельствах, при которых он мог бы предложить Дженсону что-нибудь выпить. Обстоятельствах, при которых на рубашке Себастьяна не виднелись бы пятна пота в подмышках, а удушливый горячий воздух в лифте не заставлял время от времени вытирать лоб. Дженсон, казалось, чувствовал себя ничуть не лучше, но он определенно выглядел гораздо более собранным, чем Себ. Дженсон снова привлекает его внимание, показывая ему что-то на экране своего телефона — открытое приложение заметок и сообщение в нём. «Привет! Себастьян? Не знаю, почему я не подумал об этом раньше, надеюсь, ты понимаешь по-английски, если нет, мы можем воспользоваться переводчиком?» Себастьян поднимает голову, не веря в происходящее. Дженсон придвигает к нему телефон, и он берет его, предварительно вытерев руки о джинсы. «Привет, Дженсон. Да, на английском нормально. Ты уже нажал на экстренную кнопку? Я бы сделал это, но, по понятным причинам, не могу, ха-ха. Я оставил телефон в номере, поэтому не могу написать своему партнеру и сообщить ему, где мы находимся.» Он возвращает телефон Дженсону, который, нахмурившись, читает его сообщение, предположительно вслух, шевеля губами, повторяя слова, написанные Себастьяном, а потом печатает еще раз. «Работаю над этим.» Он оборачивается и видит, как Дженсон несколько секунд разговаривает со стеной, затем снова набирает текст и передаёт телефон Себастьяну: «Себ? Можно я буду называть тебя Себ? Они не знают, сколько времени это займет, потому что бригада техобслуживания занята другим лифтом. Но не волнуйся, у этой штуки есть аварийный генератор или что-то в этом роде.» Дженсон поворачивается и смотрит на себя в зеркало. Себастьян предпочел бы не смотреть слишком долго на свое потное отражение, поэтому он опускает глаза в телефон и собирается было напечатать слова благодарности, как вдруг, к его ужасу, экран становится черным с символом загрузки в центре, а затем полностью гаснет, даже не пытаясь задержаться подольше, предавая Себастьяна. Это ужасная шутка, и, как сказал бы Дэниел, ретроградный Меркурий или что-то в этом роде. Себастьян как можно нежнее хватает Дженсона за плечо. Тот все еще рассматривает в зеркале свою прическу и в замешательстве оборачивается, а затем отражает выражение ужаса на лице Себастьяна, когда тот показывает ему разряженный телефон. Он отчетливо произносит «Блять», когда на телефоне высвечивается красная надпись «Батарея разряжена». Это конец. Дженсон беспомощно смотрит на Себастьяна, бормоча что-то слишком быстро, чтобы он мог разобрать по губам. Себастьян со вздохом сползает по стене лифта и садится на пол, Дженсон еще некоторое время меряет шагами пространство, прежде чем присоединиться. Он нервно перебирает пальцами, а затем выдыхает, уставившись в потолок, прежде чем снова повернуться к Себастьяну и сделать жест руками, призывая Себастьяна посмотреть на него. Неожиданно Дженсон делает что-то драматичное руками, показывая что-то вроде прямоугольника, его лицо невероятно выразительно, когда он двигает телом, как будто что-то несет, а затем как будто у него микрофон? Это почти как если бы он пытался играть в шарады, но у него это получается ужасно. Он выглядит таким очаровательным, когда заканчивает свой длинный рассказ, самодовольный, с улыбкой на губах. Себастьяну не хватает духу признаться, что он не уловил ни намека на то, что имел в виду Дженсон. Улыбка Дженсона слегка увядает, но он, не останавливаясь, повторяет «три слова», и Себастьян кивает. Первое слово. Дженсон указывает на него, и Себастьян шевелит губами, произнося «Я?». Он, должно быть, прошептал это, потому что Дженсон радостно кивает, вокруг его глаз появляются морщинки от улыбки. Второе слово. Дженсон слегка взмахивает руками, как крыльями, делая плавные, неестественные движения. Вообще, это может быть что угодно. Должно быть, на его лице отразилось замешательство, потому что Дженсон на секунду теряется, но продолжает делать плавные движения, и Себастьян снова шепчет единственное, что пришло ему в голову: «Пчелы?» Дженсон очень четко произносит «Да!» Третье слово. Дженсон изображает пальцами прямоугольную фигуру, а затем делает вид, что спит. Понимая, что это не работает, он думает, да пошло это всё, смотрит на Себа и очень медленно произносит «О-тель». Ты, пчелы, отель. Себастьян улыбается от уха до уха и кивает со всем энтузиазмом, на который только способен. Дженсон потрясает кулаком в воздухе, и, конечно, в ближайшее время он не выиграет чемпионат по шарадам, но какое-то мгновение они смотрят друг на друга, прежде чем расхохотаться. Смех эхом отдается в его груди, и на долю секунды он забывает о своих забытых слуховых аппаратах, о презентации их проекта и о Мике. Воздух наполняется весельем, когда они смотрят друг другу в глаза. Себастьян краснеет, а Дженсон отводит взгляд, сморщив хорошенький носик, и роется в боковом кармане своего рюкзака, вытаскивая еще одну карточку, на этот раз свое рабочее удостоверение. Он показывает его Себастьяну, в удостоверении ясно сказано, что он работает на Би-би-си. Так вот почему он знает о проекте. Себастьян кивает, желая расспросить побольше о его работе, но это невозможно, раз всего три слова потребовали от них столько усилий. Он смотрит на часы: их презентация началась почти двадцать минут назад, а выступление длится всего двадцать пять минут. Он поджимает губы, в очередной раз проклиная свою удачу. Дженсон кладет руку ему на колено, сжимая, и Себастьян оглядывается на него, он ужасно волнуется, но почему-то привычный внутренний голос, который ругает его за беспечность, в данный момент молчит. Дженсон кладет обратно свое рабочее удостоверение и достает из рюкзака еще что-то — сверток, завернутый в салфетки. Дженсон благоговейно разворачивает его и с торжествующим видом достает огромный шоколадный маффин. Он протягивает его Себастьяну, но Себастьян не хочет брать всё, поэтому Дженсон делит его на две части и протягивает половину Себастьяну. Маффин действительно вкусный, но ему намного интереснее наблюдать за тем, как Дженсон уплетает его с исключительным удовольствием и довольной улыбкой на лице. Так, будто каждый кусочек для него — первый. Откусывая очередной кусочек маффина, Себастьян задается вопросом, как этот человек проводит свои дни. Что заставляет его улыбаться так же часто, как сладость в его руках, как звучит его голос, с кем он делится своими проблемами, и как выглядят его волосы под солнцем. Кто воспитал в нем такую добрую душу, которая проявила терпение, с которым Себастьян так давно не сталкивался. У него болит сердце, и если бы он не был таким старым, он бы загадал желание, глупое желание к Вселенной, чтобы ему позволили получить это, хоть раз. Конечно, он человек науки, он не верит в любовь с первого взгляда и даже во влюбленность с первого взгляда. Он верит в вероятность и в то, что эукариотическая клетка развилась из скопления прокариотических организмов на единственной планете, которая могла поддерживать жизнь на основе кислорода при нужной температуре, чтобы вода оставалась жидкой. Вероятность сочетания генов, которые привели к тому, что он родился в любящей семье в Германии, и вероятность того, что с ним произошел ужасный несчастный случай, когда был подростком. Он искренне верит, что вероятность того, что он застрянет в лифте не только с самым красивым мужчиной, которого он когда-либо встречал, но и с достаточно добрым и милым, чтобы не чувствовать себя совершенно безнадежным, минимальна, но, что ж, Вселенная может дать ему так много, прежде чем он неизбежно упустит возможность. Но на этот раз он не позволит этому произойти. Может быть, сначала они могли бы стать друзьями. Да? Посмотреть, к чему это может привести. Он собирается попросить у Дженсона ручку, чтобы написать на салфетках, поблагодарить его за маффин. Их взгляды встречаются, и Дженсон застенчиво улыбается ему, вытирая крошки с лица, но момент обрывается, когда Дженсон резко поворачивается в сторону, глядя на двери. Себастьян вздрагивает и не знает, как себя вести, когда тот оглядывается на него с радостью на лице. Дженсон берет его за плечи, быстро чмокает в щеку и встает, а потом протягивает руку, чтобы помочь и ему, и Себастьян понимает, что наконец-то прибыла бригада техобслуживания лифта. Он испытывает отчасти облегчение, отчасти печаль, поскольку знает, что больше не увидит этого доброго человека. Дженсон помогает ему выбраться из лифта, и прохладный воздух гостиничного коридора приятно касается его кожи. Мик каким-то образом оказывается там, и с беспокойством в глазах заключает его в объятия. «Я повсюду тебя искал», жестикулирует он. «Как прошла презентация?» Отвечает Себастьян. «Отлично, но я пришел, как только закончил выступление, портье отеля сообщил нам, что ты здесь. Льюис разговаривает с представителями нескольких университетов, которые хотят нас финансировать.» Мик на секунду останавливается. «Что случилось?» Себастьян едва сдерживается, чтобы не показать на лифт, но все равно делает это и жестикулирует: «Я застрял в лифте, это очевидно, а ещё я забыл слуховые аппараты и телефон в своем номере». Он закатывает глаза, чтобы подчеркнуть это. «Сегодня не мой день.» Что-то мелькает на лице Мика. «Себастьян, мы действительно волновались за тебя.» «Все в порядке, часок в лифте не поможет вам, ребята, избавиться от меня.» Мик удивляет его, снова заключая в объятия, и Себастьян, несмотря на то, что весь потный, наклоняется к нему. Он видит через плечо Мика, что Дженсон разговаривает с техниками, предположительно, благодаря их. Возникает неловкий момент, когда их взгляды встречаются, Дженсон смотрит на него, заключенного в объятия Мика, он неловко машет рукой, и Себастьян машет в ответ. Он высвобождается из объятий и поворачивается, чтобы попросить Мика поблагодарить Дженсона за маффин и спросить, может ли он дать ему свой номер телефона… Но когда он снова поворачивается, чтобы посмотреть на Дженсона, того уже нет. Он ушел. Мик в замешательстве жестикулирует: «Кому и что сказать?» Себастьян печально отвечает: «Ничего, не бери в голову.»

***

Три дня спустя. Они празднуют то, как много эта неделя принесла их проекту. Льюис, Мик, Дэниел и он сам. Дэниел на самом деле не участвовал в проекте, он здесь, чтобы всех смешить. Конференция предоставила им множество возможностей спонсорства, и, несмотря на неудачу, с которой он столкнулся во вторник, все были в восторге от презентации, которую провел Мик. Он все еще немного расстроен из-за Дженсона и лифта, но уже смирился с тем фактом, что, возможно, это была одна из тех коротких, волшебных встреч с прекрасными незнакомцами, которые случаются только раз в жизни, в аэропортах, поездах или лифтах, и они больше никогда не встречаются. Кроме того, Себастьян слишком зауряден, чтобы с ним могло случиться что-то подобное. Сейчас он счастлив со своими друзьями, которые дублируют жестами все, что говорят, потому что у него отказывают слуховые аппараты, он доволен приятным жужжанием пива, которое пил всю ночь, и басами из бара, которые отдаются в его грудной клетке. Льюис одет в отвратительный ярко-зеленый костюм, а Дэниел смеется от всего сердца. Он в порядке, и все объективно хорошо. Мик предлагает купить еще выпивки, и Льюис идет с ним. Себастьян слишком отвлечен, чтобы заметить, как к их столику приближается еще один человек. Он поднимает взгляд, когда Дэниел протягивает к нему руки, говоря что-то о том, что давно не виделся, и тут в поле его зрения появляется лицо, о котором он слишком много думал в последние два дня. Дженсон смотрит на него и застенчиво жестикулирует на британском жестовом языке: «Привет». Удивленный, Себастьян жестикулирует в ответ, а затем Дженсон что-то говорит Дэниелу. Дэниел с восторгом переводит Себастьяну. «Мой друг Джей Би хочет, чтобы я передал тебе, что в данный момент он знает только, как поздороваться, но он хотел бы попросить твой номер телефона и, возможно, как-нибудь пригласить тебя на свидание, потому что ему жаль, что он не смог сделать это в лифте, и он не мог перестать думать о тебе.» Дэниел передает это, преувеличенно приподнимая брови и его ухмылка говорит Себастьяну, что он не отстанет от него, пока не получит ответы. Он смотрит на Дженсона, пока жестикулирует Дэниелу, чувствуя себя все более взволнованным. «Можешь передать ему, что я тоже не могу перестать думать о нем и что да, я бы с удовольствием сходил с ним на свидание? И я дам ему свой номер телефона, а пока он может остаться и выпить с нами.» Он не может отвести глаз от Дженсона, когда тот что-то говорит Дэниелу в ответ, и его щеки заливает румянец. «Он говорит, что с удовольствием.»