Роза

Очередная чашка кофе в ее руке приятно наполняет своим ароматом помещение. — Это уже четвертая. — подчеркнула она, махнув в сторону мусорного ведра. — Только начало дня, а у тебя уже половина ведра завалена пустыми стаканчиками да скомканой бумагой. — Разве? — она обвела взглядом свое рабочее пространство. — Я думала, что это только вторая. — Арле, тебе точно пора в отпуск, — Сандроне, недовольно цыкнув, небрежно кинула на стол стопку отчётов, собственноручно составленные Арлекино ещё этим утром, и ткнула пальцем куда-то в одно из чисел в таблице. — Видишь? У тебя тут уже совершенного не сходятся графы. — Где? — он принялась перелистывать страницу за страницей, но глаза, видимо, окончательно решили ее подвести. — Если ты так пытаешься меня отвлечь от работы, то тебе явно ничего не удалось. Та лишь закатила глаза. — Да вот же! — и ткнула куда-то в конец в листа, выжидающе посмотрев. — Совсем уже от этих чёртовых бумажек крыша потекла! От всех этих недовольств у нее лишь разболелась голова, и, откинувшись на кресло, Арлекино устало потерла лоб — действительно, а когда она в последний раз выбиралась куда-то дальше дворца Царицы? — Ну, чего? — Сандроне ухмыльнулась, хотя, скорее, в её случае это больше было похоже на злобный оскал, и нависла над ней, совершенно не заботясь хоть о каком-то личном пространстве. — Не можешь вспомнить, угадала? — Когда уезжала из Фонтейна. — вдруг вырвалось из горла совершенно без задней мысли. — Когда доктор… Когда доктор получил полный контроль над воспитанниками из Дома очага. Вероятно, ей стоило бы три, а то и четыре сотни раз подумать, прежде чем спрашивать её об этом — в их организации считалось неким табу напоминать Арлекино о случившемся с теми несчастными детьми под любым соусом. Но извиняться Сандроне не умела. — Я слышала, что тот знаменитый отель, пустовавший десятилетия, наконец выкупили и привели в божеский вид. — она постаралась тут же перевести тему. — Кажется, там даже работает некий гениальный повар, которого Фонтейн не видел уже почти сотню лет! — Тогда нужно пересмотреть мой график на ближайший месяц, проверить у детей наличие пропускных документов, собрать на всех одежду, подготовить… — Арлекино тихо, словно произнося мантру, начала пыхтеть себе под нос. — Какие дети?! — Сандроне тут же злобно хлопнула по столу, вырывая ту из её своеобразного транса и привлекая к себе внимание. — Тебе нужен отдых наедине с собой, дорогая. Од-ной. — А как же мои дети? — Ох, за них не беспокойся, дорогая. — сложив руки на груди, она как-то очень самоуверенно продолжила. — Мы с Коломбиной уж как-нибудь решим этот вопрос. Если за Лини с Линетт она переживала меньше всего, зная, что те, чуть что случись, сами о себе смогут позаботиться, то с Фремине вопросы явно были. — А что, если… Не дав той договорить, Сандроне, подскочив к ней вплотную, взяла ее за руки и посмотрела прямо в глаза. — Повторяй за мной — всё… — Всё. — …будет… — Будет. — …в порядке. — В порядке. — Вот, видишь? — та улыбнулась, отпуская ее и навереваясь покинуть кабинет. — Ты даже сама сказала, что всё будет в порядке. — Хах. — это было так по-детски наивно, что Арлекино было даже нечем крыть. Смиренно приняв поражение, она подняла вверх руки. — Ладно, твоя взяла. — Я всегда получаю то, что хочу. — и, захлопнув дверь, Сандроне зашагала куда-то по коридору, весело насвистывая себе какую-то мелодию под нос. Залпом опрокинув в себя остатки уже давно остывшего кофе, она принялась с ещё большим усердием разгребать кучки мирно лежащих на столе документов. Что ж, сегодня точно будет долгая ночка.

***

Покинув аквабус на вокзале у Центральной площади, Арлекино наконец ступила на мостовую Кур-де-Фонтейна; её высокие каблуки то и дело отстукивали чёткий ритм по брусчатке, мерно вышагивая. Летний тёплых воздух был напоён лёгким ароматом моря, крепкого кофе и свежеиспечённых круассанов — впрочем, именно такими она и запомнила родные края в последний раз. К удивлению, ее ждало и много новых открытий — несколько новых пристроек у городской площади, возвышающихся над городским фонтаном, парочка модных бутиков, даже из отдалённых районов самой Инадзумы и Мондштадта, а в бывшем здании самого Дома очага расположилось новое издательство из Ли Юэ — «Ваньвэнь». Ещё немного поизучав до боли знакомые, но со временем немного замыленные в воспоминаниях узкие улочки города, ноги, словно на автомате, буквально сами привели её к точке назначения — отелю «Дебор». А Сандроне действительно не врала — в здание словно вдохнули вторую жизнь. Никаких потрескавшихся от времени вывесок, никаких держащихся на божьей помощи оконных рам, к слову — всё было чинно и благородно, как и полагается одному из самых известных отелей во всем Тейвате. На входе её явно ждали — несколько консьержей по бокам от входа, гордо ержащих спину прямо, наблюдающих за приходящими, а между ними стояла миловидная официантка с серебристыми волосами и лёгким румянцем на щеках. Она встречала её, помахивая своей крохотной ладошкой и поманивая к зданию. «Фурина», как гласило имя на её бейдже, широко улыбнулась, и Арлекино, глядя на неё, почувствовала, как что-то внутри неё словно бы шевельнулось, слегла пошкрябав стенки. — Уважаемая гостья, добрый день! — и, сделав лёгкий реверанс, приоткрыла двери, пропуская её внутрь. — Я рада приветствовать вас в нашем замечательном отеле! Арлекино молча проследовала за ней, все ещё не отрывая от той взгляда. Красивая. — К сожалению, наш управляющий не смог лично поприветствовать столь уважаемую персону, — Фурина с очень опечаленным видом повела ее в сторону лестницы. — Прошу, оставьте свои вещи нашим консьержам. Они все профессионалы своего дела, так что ручаюсь за их сохранность! Поднявшись, они проследовали к жилой части мимо банкетного зала. — Здесь моё основное место работы. — она кивнула в сторону стойки ресторана, расположившейся прямо по центру всего посещения. — Если вдруг вам будет грустно, или вы будете голодны, или, возможно, вам понадобится компания для ужина — прошу, смело обращайтесь ко мне! — А вы, видимо, на короткой ноге с управляющим, мисс Фурина. — наконец подала голос Арлекино. — Раз он доверил вам мою встречу. — Можно и так сказать. — и, подмигнув, она указала на дверь в номер. — Прошу, сюда. Отперев довольно массивную дверь, она пропустила ее внутрь. — Тут наши пути расходятся. Доброго вам дня! — И вам, мисс Фурина. — Арлекино, словно завороженная, ещё некоторое время смотрела туда, где только недавно стояла Фурина. Кажется, она придумала себе развлечение на этот отпуск.

***

После той встречи их пути пересекались всё чаще. Утром Арлекино зашла в кафе, намереваясь хоть немного привести себя в чувства крепкой чашечкой черного кофе, и, конечно же, его принесла именно она. Кажется, день сегодня явно будет неплох. Поблагодарив Фурину за столь быстро обслуживание, она непозволительно долго задержалась на ее лице, глядя той в глаза, пока Фурина сама не отвела взгляд, и она готова была поклясться, что видела у той лёгкий румянец, выступивший на щеках. В обед она решила присмотреть парочку новых заколок для близнецов — их волосы уж черезчур лезли в глаза, но стричься наотрез отказываются оба. И, кто бы мог подумать, она снова была там. Фурина, что-то довольно мурлыча себе под нос, глядела в небольшое зеркальце у витрины с лентами для волос, прикладывая к голове то одну ленту, то другую. — Берите синюю. — Арлекино вышла из-за вешалки со шляпками, приближаясь к ней. — Она хорошо смотрится с вашими глазами. — Вы так думаете? — румянец словно бы и не сходил с ее щек, придавая ее лицу ещё большую миловидность. — У вас прекрасные глаза. — она потянулась к ее лицу, нежно проводя пальцем по щеке. — Прямо как глубокое лазурное море. — С-спасибо. — отвернувшись, она тут же проследовала на кассу. Арлекино ухмыльнулась — как же легко и гладко все идёт. В течение дня она продолжала свою прогулку, то и дело подмечая Фурину тут и там — издержки профессии, приходится замечать всё и всех вокруг. И каждый раз она ловила на себе ее взгляд, и в тех глазах читалось нечто большее, чем простая вежливость и любопытство — в них был самый настоящий интерес. Несколько дней подряд они продолжали эту игру — случайные встречи переросли в откровенные приглашения на прогулку, неловкие беседы превратились в болтовню обо всем на свете, правда, говорила в основном Фурина, а Арлекино лишь внимательно слушала, иногда вставляя свои комментарии или задавая наводящие вопросы, а взгляды украдкой перешли в разряд настоящих откровенных разглядываний. А одним из вечеров Арлекино так и вовсе встретила её у отеля с огромным букетом алых роз. Фурина сначала не поверила своим глазам, а после словно бы истерично засмеялась, и её глаза в тот момент блестели, как звёзды на ночном небе. — Для меня? –спросила она в неверии, и её голос дрожал от счастья. Арлекино кивнула, загадочно улыбнувшись. Поклонившись, она подняла на нее взгляд и протянула ей руку. — Вы отужинаете со мной, прекрасная леди Фурина? Та, не в силах сдержать поток эмоций, лишь смогла пискнуть в ответ короткое: — Да! — и протянула той свой ладонь в ответ. — Сочту за честь. Ужин в ресторане с шикарным видом на залив, случайные прикосновения рук, смех, который становился всё более искренним, бесчисленный звон бокалов с шампанским, и вот уже Арлекино наклоняется и шепчет ей в самое ухо: — Поднимись ко мне в номер. Фурина колебалась лишь мгновение, прежде чем согласно кивнуть. Опьяненная чувством чего-то возвышенного и несколькими бокалами шампанского, она даже и не замечает, как оказывается у заветной двери. В коридоре стоит приятный глазу полумрак, и лишь глаза напротив мерцают своим алым светом, маня к себе и опьяняя ещё сильнее. Она придвигается ближе, практически впечатывая хрупкое в дверь. Поцелуй. Медленный, такой естественный и полный интимности, что даже немного пугает — словно бы так и должно было случиться, словно они знают друг друга миллион лет. У нее начинает кружиться голова, не то её чудесного аромата, словно бы от горящего костра, не то от разительно противоположной её собственному запаху нежной сладости губ. Арлекино поочередно кусает полные губы и переплетает свой язык с чужим. Фурина чувствует, как руки ложатся на ее бедра, и довольно стонет в чужие губы. Она очень смутно помнит, как они добираются до кровати хозяйки номера, но старается как можно чётче сохранить в памяти каждое дальнейшее её действие. Та раздевает Фурину, избавляя её от одного ненужного предмета одежды за другим, а после и сама раздевается, медленно, глядя прямо ей в глаза. Стянув с себя платье, она откидывает его в сторону, открывая вид на свое идеальное тело, и жадно облизывается, бросая блондинку на простыни. Нависая над Фуриной, она проводя кончиком носа по ее шее, срывая у нее с губ тихий всхлип. Проводя языком по оголенной коже, Арлекино спускается ниже к аккуратной груди, задерживаясь на сосках. Захватывает каждый по очереди зубами, слегка прикусывая, и чувствует, как чужие руки зарываются ей в волосы. Скользит губами под грудью и на животе, слегка прикусывая и зацеловывая каждый участок. Фурина мечется на кровати, раз за разом стонет в исступлении «Арлекино», заводя её ещё больше. Она разводит в стороны ноги блондинки, садясь между, и сгибает их в коленях. Наклоняясь, она касается ее ртом, немного оттягивая кожу губами, и чувствует, как Фурина вся покрывается мурашками от близости к интимному месту. — Какая ты тут красивая. — Арлекино шепчет эту фразу прямо в промежность, и наконец пробует ее на вкус. Она уже вся мокрая внизу, и ей это невероятно льстит. Арлекино целует прямо в эпицентре ее удовольствия, и начинает ласкать клитор языком. Помогает себе руками, раздвигая влажные складки и входит в неё сразу двумя пальцами. Двигается внутри медленно, растягивая удовольствие, пока блондинка сходит с ума. Слышит жалобное: — П-пожалуйста, быстрее. — и решает смилостивиться над девушкой. Арлекино поднимается выше, вторгаясь в ее рот, и начинает двигать рукой быстрее, буквально вдалбливая Фурину в простыни. Доводит ее до пика, и наблюдает как та блаженно закатывает глаза, дрожа всем телом. Ощущает, как сокращаются её внутренние стенки, и достает руку. Арлекино кладент пальцы в приоткрытый рот, и та послушно их облизывает. — Хорошая девочка. Зрелище настолько сексуальное, что ей кажется, что она сейчас может кончить, даже не касаясь себя. Фурина же устало прикрывает глаза, утопая в наслаждении, и отключается, ощущая полное благоговение души. Но утром она просыпается одна. На пустой кровати лежала лишьнебольшая записка. «Спасибо за прекрасный вечер. А.» Рядом с ней одиноко покоилась чуть подсохшая роза. Фурина схватила её, совершенно не замечая необрезанные шипы и свои обколотые пальцы. Сердце её словно бы сжалось, а в голове крутилась только одна мысль: — Она ушла? Фурина разжала пальцы — роза с несколькими каплями ее собственной алой крови упала на шелковые простыни, всё ещё хранившие запах её кожи. Губы девушки дрогнули, стоило провести ладонью по смятому белью, где ещё теплился отпечаток их тел, и предательские слёзы тут же ручейком побежали по её щекам. Она точно ушла.