Игра на выживание в садистском романе

Лу Янь чуть не забыл — в его телефон Юй Цзэчуань установил прослушку, а возможно, и устройство слежения. Значит, тому понадобятся всего пару минут, чтобы добраться сюда. Юй Цзэчуань и Се Цзин — в одной лодке, и сомнений, кого он станет спасать, нет. А вот Лу Янь никак не мог справиться сразу с обоими. Если кто-то будет при смерти — спасать станут Се Цзина. Но если при смерти окажется он сам? В одно мгновение в голове Лу Яня пронеслось множество мыслей: он мог бы опередить их — убить Се Цзина, а потом разобраться с Юй Цзэчуанем. Однако тело сделало обратное: рука, сжимавшая горло Се Цзина, медленно ослабла. Он нарочно дал противнику возможность нанести удар. «Бах!» В глазах Се Цзиня мелькнула вспышка — он мгновенно воспользовался возможностью и ударил Лу Яня, сбив его с ног. Они снова сцепились, повалившись на пол. В ходе борьбы кто-то задел выключатель на стене — с резким щелчком свет погас, и комнату поглотила тьма. Остался лишь звук дождя и ветра за окном. Се Цзин на ощупь схватил шприц, упавший у ножки кровати, и вонзил его Лу Яню в шею. В его глазах мелькнула тень колебания: — Я тоже не хотел тебя убивать... но ты сам напросился! При тусклом свете, льющемся с улицы, он ожидал увидеть страх и панику на лице противника. Но уголки губ Лу Яня медленно приподнялись, и на его лице появилось загадочное, непонятное выражение. — Кто сказал, что я обязательно умру?.. — тихо произнёс он. Се Цзин замер. — Что ты имеешь в виду? Лу Янь не ответил. Веки его постепенно тяжело опустились. В последнюю секунду перед тем, как потерять сознание, он услышал громкий «бах!» — будто кто-то со всей силы выбил дверь в его квартиру. Рука Се Цзина, сжимавшая нож, уже была занесена над горлом Лу Яня. Услышав шум, он инстинктивно обернулся и в тот же миг кто-то мощным ударом сбил его с ног. Он рухнул на пол, голова закружилась. Се Цзин решил, что это подмога Лу Яня. С трудом поднявшись, он сжал нож в правой руке и с силой вонзил вперёд, прижав противника к стене. В темноте послышался глухой стон боли. «Бум!» Молния внезапно рассекла ночное небо, и комната на миг озарилась ослепительным светом, словно наступил день. Только теперь Се Цзин разглядел лицо вошедшего. Нахмуренные от боли брови, тёмные, острые глаза и бледные, крепко сжатые губы. — Цзэчуань?!! — выдохнул он, ошеломлённо побледнев. Он совершенно не ожидал, что Юй Цзэчуань внезапно появится здесь. Рука Се Цзина дёрнулась, и окровавленный нож выскользнул из пальцев, со звоном упав на пол. — Почему ты здесь?! — воскликнул он. Юй Цзэчуань левой рукой крепко прижимал рану на животе, а правой схватил Се Цзина за ворот, сдерживая ярость, резко бросил: — Кто тебе позволил приходить и убивать его?! Сомнений не было — под «ним» он имел в виду Лу Яня. Се Цзин вспыхнул в ответ: — Юй Цзэчуань! Я же говорил, что Лу Яня нужно убрать! А ты не только не убил его, но ещё и отпустил! Ты хоть понимаешь, если он проболтается, тебя снова посадят в тюрьму?! Слова «посадят в тюрьму» словно ножом полоснули по нервам Юй Цзэчуаня. Он рывком подтянул Се Цзина ближе и пронзительно посмотрел ему в глаза: — Это не твоё дело! Юй Цзэчуань не хотел, чтобы Се Цзин запятнал руки кровью. Совсем не хотел. Он знал — стоит ступить на эту дорогу, и пути назад больше не будет. Голос Юй Цзэчуаня прозвучал холодно и зловеще: — Лу Янь может умереть только от моей руки. Возьми свой нож и убирайся. Заставить Цзян Боюня подписать проект по острову — вот чем ты должен заниматься! Сказав это, он резко оттолкнул Се Цзина и с силой пнул окровавленный нож в сторону. Его взгляд, в тьме вспыхнувший ледяным блеском, был как сталь: — Ещё не ушёл?! Се Цзин сжал побелевшие губы. Когда Се Цзин покидал ту съёмную квартиру, его голова всё ещё была полна смуты. Ледяной дождь лился на лицо, заставляя тело невольно вздрогнуть от холода. Он остановился у подъезда и, не в силах удержаться, поднял взгляд вверх. И только теперь наконец понял ту непонятную, странную улыбку Лу Яня перед тем, как тот потерял сознание. По спине пробежал холодок. Неужели тот заранее знал, что Юй Цзэчуань придёт его спасать? *** Конечно, Лу Янь не мог быть в этом уверен — в этом мире слишком много переменных. Он даже был готов ко второй смерти. Но Юй Цзэчуань был таким человеком: раз уж отпустил его тогда, то ни за что не позволил бы Се Цзину убить его сейчас. Снова гроза, снова пробуждение на диване в съёмной квартире. Лу Янь рассеянно открыл глаза и посмотрел на блеклый жёлтый свет люстры — на мгновение ему показалось, что система вновь его воскресила, но болезненная припухлость в уголке рта чётко напомнила одно: он пережил схватку с Се Цзином. — Хрр... — Лу Янь поморщился и сел на диван. Едва он начал приходить в себя, как в ухо донёсся хриплый, холодный голос: — Держи язык за зубами. Если ещё хоть одно слово просочится наружу, в следующий раз Се Цзина не придётся просить — я сам тебя убью. Лу Янь замер, поднял глаза — напротив, на диване, тихо сидел мужчина в чёрной толстовке с капюшоном. Казалось, он пришёл прямо из-под дождя: одежда пропиталась водой, излучая влажный, мрачный холод. С его мокрых волос соскользнула тонкая прядь, бледное лицо скрывалось в тени капюшона — слева оно казалось угрюмо-красивым, а справа через него тянулся тёмный шрам. Как трещина на белом фарфоре, заставляющая невольно вздохнуть с сожалением. — Юй Цзэчуань? — Лу Янь коснулся уголка разбитых губ. Его появление удивило, но не слишком. Он огляделся и машинально спросил: — А Се Цзин? — Ушёл. — Голос Юй Цзэчуаня был, как всегда, холоден. Он явно остался лишь затем, чтобы убедиться, что Лу Янь жив. Увидев, что тот очнулся, он поднялся, собираясь уходить, но, проходя мимо, не успел — Лу Янь схватил его за запястье. — Так быстро уходишь? Юй Цзэчуань приподнял веки и глянул на него: — Если тебе жить надоело, я могу помочь. Тц, какой злой. Лу Янь опасался, что Се Цзин может вернуться, и хотел, чтобы Юй Цзэчуань побыл рядом хоть немного. Он указал на синяк у губ, лицо сделалось обиженным: — Он мне всё лицо испортил, ещё и шприцом ткнул. Всё тело болит, сил никаких нет. С красивым лицом всегда проще — даже с разбитым ртом Лу Янь выглядел так, что на него невозможно было накричать, лишь хотелось потеряться в этих глазах. Жаль, Юй Цзэчуань не был обычным человеком. Он сжал пальцами подбородок Лу Яня, снял с головы капюшон, полностью обнажив шрам на правой щеке, и насмешливо произнёс: — Обезображен? Ты вообще знаешь, что такое быть обезображенным? Лу Янь: «...» Чёрт, чуть не забыл — у этого парня всё куда хуже. Юй Цзэчуань сжал пальцы сильнее, в голосе прозвучало предупреждение: — Если не хочешь, чтобы на тебе остался такой же шрам — будь паинькой. Лу Янь решил, что стоит всё же спросить о прошлом и, стараясь говорить с оттенком обиды, подходящим влюблённому, мягко произнёс: — Почему ты тогда не позволил мне пойти с тобой? Юй Цзэчуань ответил прямо: — Ты бесполезен. Лу Янь: «...» Возмутительно. Лу Янь потрогал карман, денег оставалось совсем мало, прикрыл рукой разбитое лицо и продолжил жалобно прикидываться: — А что же мне теперь с этим шрамом делать? Он как будто тонко намекал на что-то, но не прямо. Юй Цзэчуань снова натянул капюшон, сунул руки в карманы — эта поза делала его особенно молчаливым и отстранённым. Он с раздражением отозвался: — Иди в больницу сам. Лу Янь плюхнулся обратно на диван и исподтишка посмотрел на него. Подумал: я бы с радостью, да денег нет: — Но завтра мне на работу, а дома есть аптечка. Может, ты мне хоть обрабатывать поможешь? Этот засранец Се Цзин любил тыкать шприцами, у Лу Янья всё ещё кружилось в голове, он встал — и снова мутит. Вещи даются тяжело, сил даже перевязать рану нет. Юй Цзэчуань чуть не захохотал от злости — он даже убивать его не стал, а тут ещё и про обработку просит: — Лу Янь, ты правда думаешь, что я не смею тебя убить? Лу Янь тотчас смиренно ответил: — Уходи. На улице дождь, хочешь, я дам тебе зонтик? Юй Цзэчуань хмыкнул и холодно бросил на него взгляд, затем повернулся и вышел из съёмной квартиры, дверь с глухим стуком захлопнулась. Жаль только, что замок у двери был выбит — она не закрывалась плотно, оставляя щёлку. Лу Янь лёжа на диване неподвижно провалялся несколько минут, потом осторожно встал и выглянул, чтобы удостовериться, что Юй Цзэчуань действительно ушёл. Он потрогал разбитый замок и растерянно подумал: как теперь спать? Здесь район не самый безопасный, вдруг вор вломится и будет весело. Ладонь у него была порезана ножом, но к счастью не глубоко, кровь уже зажила струпом. Он сдвинул диван к входу, он собирался перетерпеть эту ночь и завтра менять замок. Но, наклонившись, вдруг заметил на полу редкие капли крови, что вились тропинкой к наружной двери. «...» Лу Янь был уверен — это не его кровь, у него хоть и была ранка, но она не текла настолько, а Се Цзин вроде бы не пострадал, значит — это кровь другого... Ночь стояла глухая, дождь становился всё отчётливее. Лу Янь спустился на лифте вниз и через несколько шагов вдруг увидел знакомую фигуру у входа в переулок. Человек прислонился к стене, тело бесцельно сползало вниз, правая рука крепко прижимала живот, талия постепенно сгибалась. Холодная влага стекала по бледному лицу, было непонятно — то ли это дождь, то ли от холодного пота. Рана от удара ножом у Се Цзина была неглубокой, но Юй Цзэчуань всё же недооценил своё состояние. Он чуть поднял подбородок, зажал глаза, чтобы притупить режущую боль, но вдруг сверху рухнула тень — дождевые капли били по зонту глухо. Юй Цзэчуань нахмурился и открыл глаза. Перед ним стоял Лу Янь с зонтом: — Ты ранен. Это было утверждение, не вопрос. — Это не твоё дело, — голос Юй Цзэчуаня был холоден. Он силой встал с земли, хотел уйти, но сделал всего пару шагов, когда Лу Янь резко дернул его назад и врезался грудью в жар его тела, в ухо донёсся игривый тон: — Господин Се выглядит таким благородным, а как рехнется — даже своих колет? Лу Янь явно наживался и тут же играючи притворялся смирным. В голове Юй Цзэчуаня вертелась одна мысль: «Нужно было тогда позволить Се Цзину закопать этого болтуна!» — Молчи! — хлопнул он, швырнув Лу Яня в стену. На этот раз он действительно рассердился. Но не учёл силы, Лу Янь взвыл от боли, и зонт выпал из его рук. «Шлёп!» Дождь влепил им прямо в лицо. Юй Цзэчуань на секунду замер, взгляд помутнел, ища опору. Улыбка на лице Лу Яня, напротив, была слишком истинной. — Эх... — лениво прислонившись к стене, с полуопущенными глазами Лу Янь улыбнулся так, словно был демоном. Он поднял руки в жесте капитуляции, ладони с заметными рубцами, голос устало-невозмутимый: — Полегче, я тоже ранен. Он так сильно сжал зонт, что уже не мог его удержать. Они вдвоём не избежали ни дождя, ни ножа — оба пережили одно и то же горе. Лу Янь взглянул на него чуть хитро и тихо произнёс: — Юй Цзэчуань, заходи ко мне, переждём дождь...