Игра на выживание в садистском романе

Юй Цзэчуань на самом деле не увидел, кто звонил. Он лишь инстинктивно почувствовал неладное, это шестое чувство у него никогда не подводило. Его правая рука с чётко очерченными суставами была раскрыта и зависла в воздухе, а ладонь требовательно протянута. Эти янтарные глаза глубоко и пристально вглядывались в Лу Яня, ожидая ответа. «……» Воздух будто застыл. Стало так тихо, что можно было услышать, как падает иголка. Казалось, прошла целая вечность, или всего несколько секунд, прежде чем Лу Янь наконец пошевелился. Он достал телефон из кармана и протянул Юй Цзэчуаню. И в тот момент, когда Юй Цзэчуань уже тянулся взять его, Лу Янь резко отдёрнул руку: — Ой. Он нарочно растянул интонацию, полусмеясь, полупровоцируя: — Ты что, проверяешь меня? Даже если Юй Цзэчуань и не разбирался особо в человеческих отношениях, он знал: выражение «проверять» в таком контексте звучит двусмысленно. Он слегка приподнял бровь: — Я пошутил. Не хочешь, и не надо. Он и правда не был Лу Яню кем-то особенным, поэтому если тот не хочет показывать, то это нормально. Юй Цзэчуань это сказал и уже собирался вернуться на место доедать лапшу, как вдруг кто-то резко удержал его за запястье. Он обернулся и прямо перед глазами возник телефон. У самого уха прозвучал низкий голос: — Да шучу я. На, разве не хотел посмотреть? Смотри. На вспыхнувшем экране была открыта телефонная книга, первым в списке недавних вызовов ясно значилось «Дядька». Это подтверждало, что Лу Янь не солгал ни словом. Увидев это, взгляд Юй Цзэчуаня стал более мягким, а суровое выражение чуть-чуть дрогнуло. Он неловко отвёл взгляд: — Я вообще не заставлял тебя показывать. Лу Янь очень серьёзно кивнул: — Да, ты не заставлял. Я сам захотел. В груди Юй Цзэчуаня почему-то мелькнуло раздражение, перемешанное со стыдом, но Лу Янь, строго говоря, ничего и не сказал, так что не придерёшься. Злился он, выходит, один. Он молча вернулся на диван и уткнулся в свою лапшу, весь такой хмурый и мрачный. Лу Янь бесшумно опустился рядом, и почему-то в этот момент Юй Цзэчуань казался ему особенно живым и настоящим. Глядя на тонкие струйки дождя за окном, он вдруг произнёс: — Осень, по правде говоря, очень подходит для путешествий. Юй Цзэчуань замер на секунду, но тут же продолжил есть, словно ничего и не было: — И что с того? Лу Янь непонимающе спросил: — Разве тебе не хочется куда-нибудь выбраться? Лу Янь всю жизнь провёл в тесных больничных стенах, прикованный к боли и нищете. Он слышал о далёких местах, о городах и дорогах, и иногда сердце у него тянулось туда, где он никогда не был. Юй Цзэчуань спокойно парировал: — В жизни всякое случается. Вдруг я и до этой осени не доживу? Сказано было так легко, будто какая-то невинная шутка. Но один Лу Янь знал: Юй Цзэчуань действительно может не дожить до конца осени. Через двадцать три дня он убьёт Цзян Боюня и затем с ножом в руке покончит с собой, окончательно развеяв в прах и без того изломанную жизнь. Лу Янь внезапно замолчал. Повернув голову, он долго смотрел на красивый профиль Юй Цзэчуаня, и только потом тихо спросил: — Юй Цзэчуань, разве плохо… просто жить? Лу Янь считал, что жить всё-таки неплохо. Юй Цзэчуань же криво усмехнулся, выплюнув одно короткое слова: — Плохо. Он подчеркнул: — Совсем плохо. У него всегда был слабый аппетит, но в этот раз он неожиданно доел всю миску лапши. Сидя на диване, тихо переваривая еду, он вдруг поймал себя на мысли, что, возможно, и сам долго не протянет. Внезапно он спросил, будто между делом: — Лечение твоего дяди… дорого стоит? Лу Янь не расслышал: — Что? Юй Цзэчуань сдержал раздражение и терпеливо повторил: — Лечение твоего дяди… сколько стоит? Я одолжу. На лице Лу Яня на мгновение промелькнула странная тень. Звонок, который прозвучал минуту назад, на самом деле был от Цзян Боюня и никакого дяди, конечно же, не существовало. Когда Лу Янь только переродился, он перестраховался и изменил его контактное имя, даже назначил отдельную мелодию звонка. Он не думал, что это когда-нибудь пригодится. Цзян Боюнь всегда отличался хитростью. У него было три личных номера, и он часто менял их. Даже Лу Янь не всегда знал, с какого из них тот позвонит. Лу Янь лишь спустя секунду откликнулся: — Не стоит так утруждаться, это всего лишь дальний родственник. Но Юй Цзэчуань уже поднялся, обошёл стол и выписал чек. Быстро вывел на нём ряд цифр, поставил личную печать, оторвал бланк и протянул Лу Яню: — Раз уж это родственник, и его можно спасти, значит, надо спасать. Если жизнь можно выкупить деньгами, почему бы не сделать это? Редкое желание совершить доброе дело заставляло его говорить почти мягко: — Можешь не спешить возвращать. Лу Янь сначала пытался отказаться, но, не найдя подходящего повода, всё же принял чек. Сумма была весьма внушительной, для обычного человека более чем достаточной, чтобы покрыть лечение большинства не слишком тяжёлых болезней. Лу Янь невольно удивился: — Ты со всеми так щедр? Конечно, нет. Юй Цзэчуань просто был человеком, которому жить осталось недолго, и деньги он уже не считал чем-то важным. Он вытянул сигарету, зажал её губами, но, будто вспомнив о присутствии Лу Яня, так и не зажёг, лишь тихо вдыхал сухой запах табака у кончиков крыльев носа: — А как ты сам думаешь? Лу Янь подошёл ближе, остановившись прямо перед ним: — Думаю, ты человек мелочный. Юй Цзэчуань вскинул взгляд, недовольный, но ответить не успел. Лу Янь перевернул запястье, и на его ладони блеснула серебристая зажигалка. Длинные пальцы легко щёлкнули по кремню и тут же вспорхнул язычок холодноватого, синеватого огня. Он прикрыл пламя ладонью от холодного воздуха кондиционера и поднёс к сигарете, аккуратно зажигая её. Мятный дым поднялся прозрачной вуалью, делая черты его лица мягче и бледнее. Лу Янь тихо сказал: — Мне не мешает запах. Можешь курить. Юй Цзэчуань приподнял бровь: — И пить, значит, тоже не побрезгуешь? Лу Янь до переселения почти не пил и не курил, и лишь лечился от рака, берегя себя. Он улыбнулся: — Не пробовал. В другой раз может попробую. Они стояли слишком близко. Несколько влажных прядей на лбу Лу Яня нечаянно коснулись кончика носа Юй Цзэчуаня. Тот чуть прищурился от щекотки, но не отстранился, стиснув сигарету: — Значит, тебя зовут А-Янь? Лу Янь ответил с улыбкой: — «Янь» — как в «янь-нянь-и-шоу», долгие лета. Хорошее имя, да? Я человек, который очень дорожит своей жизнью. Юй Цзэчуань переспросил: — Насколько дорожишь? Лу Янь задумался и спокойно ответил: — Пока жив, всё хорошо. Ради того, чтобы жить, можно вынести что угодно. Он мог спорить с системой собственной душой, лишь бы остаться живым. Юй Цзэчуань рассеянно пробормотал: — Хорошо. Теперь, когда они стояли лицом к лицу, он понял: этот человек действительно красив. Глаза выглядели, как прозрачные стекляшки, нос был прямой, а кожа светлая и чистая. Хоть сейчас рисуй с него портрет. Лу Янь заметил, как тот на него смотрит, щёлкнул зажигалкой и убрал её в карман: — Деньги я верну через неделю. Однако Юй Цзэчуань ответил: — Поговорим в следующем месяце. Лу Янь подумал: «В следующем месяце ты уже умрёшь. Кому же мне тогда возвращать?» В этот момент зазвонил телефон, лежавший на столе. Юй Цзэчуань глянул на экран, там звонил частный сыщик, которому он поручил следить за любовником Цзян Боюня. Мужчина нахмурился и нажал «ответить»: — Да? С этими словами он направился на балкон. Лу Янь сидел неподвижно, но слушал всем телом, улавливая каждую оборванную фразу, каждый оттенок голоса. И по интонации понял: настроение у Юй Цзэчуаня испортилось. — Что значит…. потеряли?! Переехал… и что? Всё равно ищите!…. Даю вам три дня. Немедленно! Лу Янь слушал вполуха, вполглаза следя за реакцией Юй Цзэчуаня, и настроение у него стремительно рухнуло. Всё стало ясно, тот наверняка нанял частного детектива, чтобы раскопать прошлое «оригинального» Лу Яня. Хорошо ещё, что при переезде он не оставил ни следа и никому ничего не сказал, иначе сейчас его бы уже раскрыли. Нужно срочно придумать, как убрать этот скрытый риск. Иначе пройдёт совсем немного времени и детектив докопается до правды. Пока мысли Лу Яня кружили по кругу, Юй Цзэчуань уже закончил разговор и вернулся с балкона. Увидев, что тот задумался, недовольно бросил: — О чём задумался? Лу Янь очнулся, намеренно взглянув на него странным взглядом: — Ты сейчас случайно не выходил поговорить со своим бойфрендом? Лицо Юй Цзэчуаня мгновенно потемнело: — Я сказал, что у меня нет бойфренда. Лу Янь вытянул ладонь, поддразнивающе согнув палец: — Не поверю, пока не покажешь. Юй Цзэчуань усмехнулся от злости: — А если я не покажу? Лу Янь довёл безрассудство до максимума: — Не показываешь — значит, скрывать есть что. Ну встречаешься и встречаешься, что тут тайного, чего стесняться? Контакт детектива был записан у Юй Цзэчуаня всего одним иероглифом «Жуань». Он нахмурился, открыл телефон и показал Лу Яню недавний список вызовов, холодно бросив: — Обычный рабочий номер. Даже мысли не возникло, что он вправе не показывать. Лу Янь наклонился, внимательно посмотрел на экран, выпрямился и лениво улыбнулся: — Какой такой «рабочий»? Я смотрю, ты вообще из дома не выходишь. Юй Цзэчуань ничего объяснять не стал, и явно не хотел говорить об этом. Он скрестил руки на груди, опёрся о край стола и, может, из-за глубокой ночи, вдруг проговорил то, что давно давило в груди: — Слушай… Лу Янь сразу насторожился: — Что? Юй Цзэчуань поднял взгляд, словно пытаясь заглянуть ему прямо в сердце. Его спокойный голос в тишине оказался пугающе холодным: — Если твоя вторая половина изменит тебе… ты убьёшь только его? Или ещё и любовника? Он не спрашивал, что бы Лу Ян сделал в реальности, он давал лишь два варианта: убить одного или двоих. Лу Янь опешил: — Если он изменил — значит, он меня не любит. И что мне делать рядом с такой мразью? С какой стати я должен убивать и садиться в тюрьму, тратя на него остаток жизни? Юй Цзэчуань усмехнулся: — А если придётся убить? Кого выберешь? Лу Янь тяжело вздохнул: — А без убийств никак? В голосе Юй Цзэчуаня появилась давящая жёсткость: — Это просто гипотетический вопрос. Выбери. Лу Янь задумался и наконец ответил: — Тогда… вторую половину. Прости, «Дядька», лучше уж ты, чем я. Юй Цзэчуань постучал пальцами по столу, явно недовольный: — А любовник? Лу Янь отвечал предельно осторожно, ведь вопрос касался его собственной жизни: — Основная вина на изменившем. Ведь именно он не удержал… свою нижнюю часть тела. Любовник, конечно, тоже поступает отвратительно, но это не повод его убивать. И потом… если у изменщика много денег и власти, то кто знает, не заставили ли того любовника это сделать силой? Может, он сам жертва? Он старался как мог сбить у Юй Цзэчуаня охоту его убить. У Цзян Боюня сейчас достаточно власти, чтобы заставить что либо сделать кого угодно. Его слова подействовали. Юй Цзэчуань задумчиво замолчал. Но всего через несколько секунд тень на его лице снова сгущалась: — Но он украл моё. Юй Цзэчуань посмотрел прямо в Лу Яня, и медленно, упрямо повторил: — Он украл моё. И что, он не должен умереть? Он был похож на ребёнка, наивного и жестокого одновременно, для которого слово «смерть», не больше, чем игрушка. Лу Янь покачал головой и вздохнул. Над ним висел мягкий тёплый свет, отбрасывая золотистый ореол, словно он стоял под солнцем: — Если нечто можно так легко у тебя украсть… значит, оно тебе и не принадлежало. Любовь нельзя отвоёвывать силой. Лу Янь использовал почти поэтичное сравнение, его голос звучал мягко и неторопливо: — Тот, кто действительно тебя любит… даже если ты ничего для этого не сделаешь, его чувство всё равно будет ложиться на тебя, как дождь. Юй Цзэчуань вздрогнул. За свои двадцать с лишним лет он никогда не слышал подобных слов. С самого детства его растили как наследника крупной корпорации, учили лишь одному, как при минимальных вложениях получить максимальную выгоду, как в пределах закона играть с правилами, подчиняя их себе. Никто и никогда не говорил ему, что можно просто стоять на месте, ничего не делать и всё равно быть любимым. Это звучало весьма убедительно, но казалось такой же утопией, как идеальный мир на бумаге. Юй Цзэчуань чуть усмехнулся и, слушая непрерывный шорох дождя, медленно покачал головой: — Нет. Так не бывает. Он не верил. Не верил, что, просто оставаясь собой, он мог бы вызвать любовь. Он знал одно: кое-что можно получить только силой. Если не вырвешь, то в конце останешься ни с чем. Лу Янь покачал головой: — Когда-нибудь поймёшь. В этот момент атмосфера между ними перестала быть такой напряжённой, как между врагами. Лу Янь смутно помнил, что в прошлой жизни Юй Цзэчуань признался, что любит в дождливые дни смотреть фильмы. Поэтому он тихо, почти обещанием, сказал: — Юй Цзэчуань… если в последний день месяца снова будет дождь, я приглашаю тебя в кино. Если к тому моменту они оба ещё будут живы… Юй Цзэчуань слегка прикусил губу. По какой-то странной причине его охватило беспокойство. Казалось, Лу Янь каждый раз безошибочно попадал точно в его слабые места, будь то тот чёрный шоколад, приглашение в кино в дождливый день или даже сегодняшняя миска лапши. Он не любит лапшу быстрого приготовления… но пока ел, в груди почему-то теплилось странное, тихое удовольствие. Он сидел молча, не зная, что ответить. Лу Янь, увидев, что тот не возражает, решил посчитать это за согласие. *** Во вторую половину ночи, стрелка часов уже перевалила за десять. Лу Янь, понимая, что уже поздно, собрал посуду и ушёл. Как только дверь за ним закрылась, комната, едва начавшая наполняться теплом чужого присутствия, снова погрузилась в холодную пустоту. Юй Цзэчуань сидел на диване, затягиваясь сигаретой, но мысли его никак не успокаивались. Пальцы слегка дрожали. Казалось, что какие-то внутренние убеждения, на которых он держался годами, начали рушиться под воздействием нескольких фраз Лу Яня, обращаясь в пепел. Всего одна стена, и совершенно другая картина. Вернувшись к себе, Лу Янь сразу вытащил телефон и вбил в заметки чужой номер. У него всегда была отличная память на цифры, стоило Юй Цзэчуаню показать экран, он мгновенно запомнил последовательность. Это был красивый номер — «тройной» в конце и легко запоминающийся. Лу Янь обязан был связаться с частным детективом раньше Юй Цзэчуаня. И заткнуть ему рот.