Игра на выживание в садистском романе

— Почему ты не ответил на мои сообщения? Знакомый голос Юй Цзэчуаня неожиданно раздался за спиной. Сначала он был лишён эмоций, но пустой, отдающий эхом коридор создавал зловещую атмосферу. Тусклый свет ламп падал на его плечи, высвечивая мелкие складки на одежде. «…» Лу Янь, уже собираясь открыть дверь, остановился, поняв, что Юй Цзэчуань каким-то образом оказался позади него. Он с лёгким удивлением сказал: — Ты? Юй Цзэчуань выглядел слегка недовольным, лениво приподняв бровь: — А ты кого ожидал увидеть? Лу Янь улыбнулся: — Я думал, ты на работе. Извини, сегодня был очень занят, не было времени проверить телефон. Он достал телефон, будто только сейчас заметил сообщение Юй Цзэчуаня, отправил в ответ смайлик и поднял устройство, показывая экран. Имя контакта уже было изменено обратно. — Прости, в следующий раз такого не будет. Напряжение на лице Юй Цзэчуаня немного спало, но он всё ещё стоял на месте. Он посмотрел на Лу Яня так, словно хотел что-то сказать, но колебался, затем опустил взгляд в пол, выглядя неловко: — Ты… Лу Янь внимательно слушал. Юй Цзэчуань сжал губы: — Недавно ведь вышел новый фильм? Лу Янь не сразу понял, к чему он клонит: — Кажется, да. Юй Цзэчуань продолжил намекать: — У него вроде хорошие отзывы, да? Лу Янь наконец понял, но на мгновение растерялся. Глядя в глаза Юй Цзэчуаня, он словно вспомнил что-то. Тот неловко отвёл взгляд, его пальцы беспокойно теребили рукава. От него исходили не только скованность и напряжение, но и едва уловимое волнение — тоньше дыхания. Среди колеблющихся теней Лу Янь вспомнил сцену из прошлой жизни, когда перед самой смертью Юй Цзэчуань приставил нож к его горлу: «Лу Янь, я говорил тебе — больше всего я ненавижу ложь. За всю жизнь я ни разу не получал искренних чувств.» «Ни разу.» «И ты не исключение…» Лу Янь смутно осознавал, что его случайные проявления заботы за последние дни пробудили в Юй Цзэчуане какое-то чувство — пусть хрупкое, словно тонкая вуаль или мимолётный дым, который можно разрушить одним прикосновением или развеять лёгким ветром. Но для такого человека, как Юй Цзэчуань, это чувство было бесценным. В прошлой жизни он перепробовал все способы, чтобы заставить Юй Цзэчуаня влюбиться в него, но безуспешно. Теперь же, получив новый шанс и видя, как всё идёт по плану, Лу Янь неожиданно заколебался. Возможно, он понимал, что если однажды его обман раскроется, это может стать последней каплей, которая окончательно сломает Юй Цзэчуаня. После долгого молчания… — Правда? Тогда в следующий раз, когда у тебя будет время, давай посмотрим его вместе. Лу Янь улыбнулся: — Сегодня у меня планы поужинать с другом. Мне нужно переодеться и скоро выходить, так что, возможно, не получится. Это был вежливый, но завуалированный отказ — способ сохранить лицо для обеих сторон. Как Юй Цзэчуань мог этого не понять? Он невольно посмотрел на Лу Яня и вдруг заметил холодную дистанцию в его поведении. Тепло вчерашнего приглашения казалось лишь иллюзией. Ещё недавно светлое настроение в одно мгновение помрачнело, рухнув на самое дно. — Вот как… Лёгкая улыбка тронула губы Юй Цзэчуаня, но он сам не знал, какое выражение придать лицу, в ней сквозила нотка самоиронии. Медленно выпрямившись, он вновь оказался в тени. — Тогда иди. Я больше не буду отнимать твоё время. С этими словами он развернулся, вошёл в квартиру и тихо закрыл за собой дверь. Коридор погрузился в полную тишину. Лу Янь ещё долго стоял на месте, ощущая необъяснимое беспокойство. Он нахмурился, силой отогнал это незнакомое чувство, затем открыл дверь и вернулся домой. Вечером Лу Янь, как обычно, пошёл в ванную принять душ. Он обнаружил, что гель для душа и зубная паста почти закончились, поэтому переоделся и собирался спуститься в супермаркет. Стояла поздняя осень, и ночью температура резко падала. Зелень вдоль дорог давно увяла, превратившись в голые ветви, лишь гинкго всё ещё сияли золотом. Выйдя из супермаркета с пакетом покупок, Лу Янь почувствовал, как холодный порыв ветра пробирает до костей. Он притопнул ногами, собираясь подняться по лестнице, как вдруг перед ним возникла массивная тёмная рука, преградив путь. Незнакомец сказал: — Эй, ты ведь Лу Янь, да? Лу Янь остановился и поднял взгляд. Мужчине, преградившему ему дорогу, было около тридцати. Коротко остриженные волосы, крепкое телосложение. На правой руке — татуировка красавицы, обвившейся со змеёй, что явно говорило: он не из простых. Глаза Лу Яня слегка сузились, он насторожился: — Мы знакомы? Мужчина натянуто усмехнулся, и в тот же момент из тени вышли ещё несколько его людей. Несколько пар глаз уставились на Лу Яня, словно пытаясь прожечь его насквозь. — Ничего особенного. Дядя Чун хочет тебя видеть. Зловещие слова словно предрешили судьбу Лу Яня. Он не знал этих людей и не понимал их намерений, пока его силой не затолкали в фургон и не увезли на крышу заброшенного, полуразрушенного здания. И только тогда его сердце ухнуло вниз — он понял, что происходит. Чёрт… после перерождения он был так занят тем, чтобы держаться подальше от Юй Цзэчуаня и Цзян Боюня, что совсем забыл о горах долгов под бешеные проценты, оставленных прежним владельцем тела. И теперь за ними пришли. На крыше стоял чёрный мангал, от которого поднимался белый дым, уносимый ветром. Жирный запах и аромат баранины наполняли воздух, вызывая желание вдохнуть свежего. Холод разогнал комаров, но бесчисленные неизвестные насекомые, словно мотыльки, слепо тянулись к лампочке поблизости. Рядом с низким столом, заваленным кривыми бутылками из-под пива, сидел мужчина средних лет с отсутствующим правым глазом. Он ел шашлыки и пил пиво, а его седые волосы говорили о прожитых годах, тогда как оставшийся левый глаз излучал ядовитую остроту, закалённую временем. Должно быть, это и есть тот самый «дядя Чун», о котором говорили бандиты. — Внутрь! Стоящий позади Лу Яня бандит грубо толкнул его вперёд, из-за чего тот споткнулся и едва не упал. Увидев это, дядя Чун поставил бутылку пива и неровно постучал по краю стола. Звон стекла заставлял задуматься, будет ли звук таким же звонким, если ударить им по чьей-нибудь голове. — Парень, я слышал, ты перебрался в дорогую квартиру и живёшь на широкую ногу. Как это у тебя есть деньги на удовольствия, но нет на выплату долгов? Эта знакомая сцена на мгновение заставила Лу Яня поверить, что он вернулся в прошлую жизнь. Тогда он набрал долгов из-за лечения и каждый день жил под угрозами. «Сохраняй спокойствие. Ни в коем случае не паникуй». Немного подумав, Лу Янь спокойно сказал: — Дядя Чун, это моя вина, что в этом месяце я не вернул долг вовремя. Дайте мне ещё немного времени. В следующем месяце, сколько бы я ни был должен, я дополнительно заплачу сто тысяч в качестве компенсации. Как вам такой вариант? В любом случае, к следующему месяцу он либо умрёт, либо выполнит свою задачу. Здесь он не останется, поэтому мог без зазрения совести раздавать пустые обещания. Дядя Чун был старым волком и лишь фыркнул, не поддавшись на слова Лу Яня: — Парень, я уже дал тебе достаточно времени. Ты тянешь это из года в год. С такими процентами «девять взял, тринадцать отдал» даже если продашь себя, не расплатишься. Не думай, что я не знаю, что ты ещё должен А-Дуну. Ему ты можешь платить, а мне нет? Или мне платишь, а ему нет? Почему бы не рассчитаться со стариком, пока у тебя ещё есть немного денег? Он хлопнул по столу долговой распиской, где была чётко указана сумма. Осушив полбутылки пива, дядя Чун сказал: — За эти годы ты занял немало. Мелочь я тебе прощу. Остальной долг с процентами — миллион триста пятьдесят тысяч. Заплатишь сегодня и мы в расчёте. Услышав это, сердце Лу Яня ушло в пятки. Миллион триста пятьдесят тысяч?! Он вытянул у Цзян Боюня всего пятьсот тысяч, и большая часть уже ушла на аренду и оборудование для слежки. Где ему взять ещё миллион? Лу Янь попытался торговаться: — Дядя Чун, как насчёт того, чтобы я сегодня заплатил триста пятьдесят тысяч, а оставшийся миллион в следующем месяце? — Можно. Дядя Чун неожиданно легко согласился. Но прежде чем Лу Янь успел облегчённо вздохнуть, тон мужчины изменился: — Только сегодня ты оставишь здесь одну руку. Левую или правую — выбирай сам. Если хочешь стать как этот старик с одним глазом, то тоже не проблема, ха-ха! Едва он это сказал, вокруг раздался смех. Тот самый коротко стриженный мужчина, что остановил Лу Яня ранее, достал из груды пивных бутылок в углу нож и быстро подошёл, прижав Лу Яня к краю крыши: — Ну что, парень, какую руку потеряешь? Здание было восьмиэтажным. Когда Лу Янь посмотрел вниз, у него закружилась голова. Завывающий ветер свистел в ушах, не давая нормально дышать. И всё же он оставался спокойным. Половина его тела свисала за край, но он всё ещё мог вести переговоры. Его низкий голос ясно прозвучал в холодном ветре: — Если вы отрежете мне руку, вы не получите ни копейки. Коротко стриженный мужчина взбесился: — Ты что о себе возомнил? Думаешь, я не сделаю этого?! Ледяное лезвие плотно прижалось к мизинцу Лу Яня. Одно движение, и это могло обернуться тяжёлой травмой или даже смертью. Но Лу Янь даже не моргнул. Он спокойно повторил: — Я уже сказал, если сегодня мне причинят вред, вы не получите ни гроша. — Эй! Вдруг вмешался дядя Чун: — А-Пин, убери нож. Постоянно драться — это не дело. Дядя Чун не хотел ситуации, в которой обе стороны понесут серьёзные потери. Если Лу Янь умрёт, с кого он будет взыскивать деньги? За то время, что они не виделись, Лу Янь, когда-то мягкий и податливый, словно обзавёлся стальным стержнем. Дядя Чун встал и подошёл к нему, тихо усмехнувшись: — Парень, скажи-ка, что ты собираешься делать? Долги нужно возвращать — это справедливо. Ты должен мне много, так что должен дать объяснение. Триста пятьдесят тысяч, этого мало. Лу Янь беззвучно стиснул зубы: — Я могу занять у кого-нибудь. Дядя Чун приподнял морщинистые веки: — Занять? У кого? Лу Янь ответил: — У моего дяди. Дядя Чун потерял дар речи. *** Сегодня у Цзян Боюня был ужин с представителем группы «Динъю». Поскольку любимая дочь председателя Линь Хунцзина в последнее время была им очарована, это дало ему немало преимуществ в сотрудничестве. Под звон бокалов даже такой мастер притворства, как Цзян Боюнь, невольно позволил себе более искреннюю улыбку. «Ж-ж-ж—» Внезапно зазвонил телефон на столе, его звук отчётливо выделился среди звона посуды. Линь Аньни, сидевшая рядом с Цзян Боюнем, взглянула на экран и с любопытством спросила: — Хм, кто это тебе звонит? Увидев имя на экране, Цзян Боюнь без изменения выражения лица сбросил вызов: — Ничего важного. Просто бухгалтер из компании любит беспокоить меня после работы. Разберусь с этим завтра в офисе. Линь Аньни фыркнула: — Бухгалтер? Мужчина или женщина? Цзян Боюнь сохранил свою обаятельную улыбку и мягко ущипнул её за нос: — Не придумывай лишнего. Конечно, мужчина. Линь Аньни тут же ответила: — А что, тебе мужчины не нравятся? Цзян Боюнь замешкался, его лицо на мгновение застыло. Но Линь Аньни словно не заметила этого, её улыбка оставалась такой же сладкой: — Милый, мне всё равно, нравятся тебе мужчины или женщины. Просто в будущем не заводи интрижек на стороне, хорошо? Цзян Боюнь натянуто улыбнулся: — Конечно, нет. Будучи геем, Цзян Боюнь, естественно, не испытывал чувств к женщинам. Однако с его нынешним положением ему была нужна женщина ради продолжения рода. Ещё важнее было установить связи с группой «Динъю», а слепая влюблённость Линь Аньни давала ему определённую гарантию. После трёх подряд сброшенных звонков и последующей блокировки номера дозвониться больше было невозможно. Лицо дяди Чуна стало неописуемо мрачным: — Мелкий, ты меня разыгрываешь? В душе Лу Янь тысячу раз выругался на Цзян Боюня. Этот бесполезный тип в нужный момент ничем не помог, зато проблемы создавать прямо мастер. Внешне он спокойно завершил звонок: — Ничего страшного, займу у кого-нибудь другого. «Бах!» Дядя Чун с силой ударил по столу, едва не перевернув его: — У кого, чёрт возьми, ты ещё собираешься занимать?! Лу Янь осторожно предложил: — …У моего дяди?