Игра на выживание в садистском романе

Потеря контроля — это состояние, когда человек не способен управлять своими действиями, иначе говоря, безрассудство. Лу Янь редко позволял себе впасть в такое состояние, но сегодня был исключением. В конце концов, каждая секунда его жизни напоминала хождение по канату — одно неверное движение, и он сорвётся в бездну. Он не курил, не пил и не предавался беспорядочным связям. И всё же за одну ночь попробовал всё это. Юй Цзэчуань был явно неопытен. Хотя сначала он проявил некоторую резкость, очень скоро растерялся. Лу Янь окончательно убедился, что Юй Цзэчуань всего лишь «бумажный тигр», который легко ломается, стоит лишь приблизиться. В полумраке Юй Цзэчуань закрыл глаза и сильно прикусил тыльную сторону своей руки, до крови. Он сам не понимал почему, но его внезапно захлестнули отчаяние и печаль. Его жизнь казалась сплошным беспорядком, словно куча грязи. Из-за неспособности разбираться в людях он попал в тюрьму, а теперь даже его первый раз произошёл с человеком, которого он знал всего несколько дней и который даже не испытывал к нему чувств. С этими мыслями любое удовольствие исчезло. Лу Янь в лунном свете рассматривал фигуру Юй Цзэчуаня. Тот был стройным, но не слабым, с чётко очерченными мышцами, испещрёнными старыми шрамами. Их было не слишком много, но и не мало — трудно было понять, остались ли они от издевательств или были следствием его собственной склонности к насилию. Лу Янь наклонился, глядя на закрытые глаза Юй Цзэчуаня, на дрожащие ресницы, отбрасывающие веерообразную тень на бледную кожу. Тот всё ещё сжимал зубами кожу на руке, его сдержанность ощущалась почти физически. Лу Янь смягчил голос: — Ты боишься? Юй Цзэчуань на мгновение замер, но глаз не открыл. Его голос был лишён интонаций, скрывая все чувства: — Мм… боюсь, что ты болен. Лу Янь слегка наклонил голову. Кажется, он уловил в его словах едва заметное недовольство и усмехнулся, его низкий голос прозвучал мягко и притягательно: — Это мой первый раз, и я не веду беспорядочную жизнь. С чего бы мне быть больным? Если растянуть понятие, рак ведь тоже считается, верно? Услышав это, Юй Цзэчуань невольно открыл глаза и встретился взглядом с чёткой линией подбородка Лу Яня. Его кадык слегка выступал, двигаясь при глотке, придавая этому движению особую чувственность.Он заметил, как капля пота скользнула по горлу Лу Яня и исчезла в вырезе одежды, что было признаком жара тела. Юй Цзэчуань тихо сказал: — У тебя тут очень неуютно. На самом деле, не грязно — просто немного пусто. Несмотря на дорогую аренду, Лу Янь так и не стал обустраивать жильё, словно временный постоялец, не собирающийся задерживаться. Юй Цзэчуань не ожидал, что его первый раз произойдёт при таких обстоятельствах: простая кровать, обычная подушка без узоров и единственное, что можно было назвать красивым, это человек перед ним. — Не хватает ощущения особого момента? Лу Янь выровнял дыхание, не обращая внимания на придирки. Вдруг он отстранился, поднялся и вышел на балкон. Спустя мгновение вернулся, принеся с собой прохладу и вновь приблизившись к Юй Цзэчуаню. Прежде чем тот успел что-то сказать, его взгляд вдруг заполнил ярко-красный цвет — ароматный цветок с двумя зелёными листьями, лежащий рядом с подушкой. Он резко выделялся на фоне белых простыней. Лу Янь опустил взгляд, его худые, тонкие руки упирались по обе стороны от Юй Цзэчуаня. Бледные вены на его руках слегка напряглись, в лунном свете это выглядело почти как произведение искусства. — Это тебе. Он улыбнулся и пояснил: — Я хотел подарить его тебе ещё в прошлый раз, но боялся, что ты не сможешь за ним ухаживать, поэтому оставил у себя. Юй Цзэчуань почувствовал себя немного лучше, хотя не подал виду. В темноте он осторожно взял цветок, прохладные и мягкие лепестки заставили его бояться даже слегка сжать его, прямо резкий контраст с человеком рядом. С покрасневшими глазами он посмотрел на Лу Яня: — Это правда твой первый раз? Лу Янь ответил вопросом на вопрос: — А что, не похоже? Юй Цзэчуань подумал про себя, что это не совсем похоже на правду. С таким лицом, как у Лу Яня, он мог бы «держать в пруду восемьсот рыб». В постели он был совершенно не таким, как вне её. Беспомощный, он не мог поднять голову, его кадык был открыт, уязвим и словно напрашивался на обман. — Не обманывай меня… Лу Янь усмехнулся: — Ты так боишься быть обманутым? Юй Цзэчуань хрипло ответил: — Я всё ещё боюсь боли. Лу Янь подумал: «Вот уж новость, учитывая твою прошлую жизнь». — Забавно, я тоже боюсь боли. В прошлой жизни Юй Цзэчуань дважды его ранил, но это уже не имело значения — сейчас он мог отплатить тем же. С приближением рассвета действие алкоголя в голове Лу Яня наконец рассеялось. Увидев Юй Цзэчуаня, полусонного и обессиленно лежащего на кровати, словно у него вынули кости, Лу Янь протянул руку и потянул его из-под одеяла. Юй Цзэчуань нахмурился, его голос всё ещё был хриплым: — Что ты делаешь? Лу Янь улыбнулся: — Разве ты не собираешься принять душ? Юй Цзэчуань не ожидал, что Лу Янь собирается помочь ему помыться. Его раздражение исчезло, сменившись лёгкой неловкостью. Ослабев телом, он послушно позволил отвести себя в ванную, и они провели там некоторое время, прежде чем выйти. Лу Янь давно научился быть осторожным и заранее убрал все подслушивающие устройства. Он подошёл к шкафу, нашёл чистую одежду и протянул её Юй Цзэчуаню: — Надень это, всё свежее. Затем спросил: — Хочешь ещё немного поспать? Лу Янь не возражал, если Юй Цзэчуань останется отдохнуть, но, учитывая множество его секретов, его присутствие всё же вызывало у него напряжение. Юй Цзэчуань сидел на краю кровати, опустив голову и одеваясь так, чтобы скрыть свои эмоции: — Не нужно. Лу Янь кивнул, испытывая облегчение: — Тогда иди домой и нормально отдохни. Юй Цзэчуань вдруг поднял на него взгляд, в котором читалось недовольство: — Почему ты не попросил меня остаться? Лу Янь: «…» Так значит, он только что ломал комедию? Впервые Лу Янь увидел в Юй Цзэчуане такую детскость. Он на мгновение растерялся: — Ты же сам сказал, что не нужно? Юй Цзэчуань холодно приподнял бровь: — С каких это пор ты так послушно меня слушаешь? Лу Янь вздохнул: — Тогда хочешь ещё поспать? Юй Цзэчуань ответил: — Я больше не буду спать. С этими словами он оделся и направился к выходу. Хотя он ничего не сказал, от него исходило какое-то странное чувство обиды. Лу Янь прислонился к дверному косяку, и когда они прошли мимо друг друга, вдруг схватил его за запястье: — Эй. Юй Цзэчуань резко спросил: — Чего ты хочешь? Лу Янь, чья временно «отключившаяся» эмоциональная чуткость наконец вернулась, сказал: — Ты вчера тоже был уставший. Иди домой и отдохни. Я приготовлю завтрак и потом принесу. Хотя, если честно, большую часть вчерашнего «дела» делал именно Лу Янь, а Юй Цзэчуань почти не двигался. Технически Лу Янь потратил больше сил. Выражение лица Юй Цзэчуаня слегка смягчилось. Он отвернул голову, отводя взгляд: — Делай как хочешь. Он засунул руку в карман, тайком что-то пряча. После ухода Юй Цзэчуаня Лу Янь сменил простыню и бросил её в стиральную машину. Однако, перерыв всё, он так и не нашёл вчерашнюю красную розу и в итоге сдался. Он спустился на рынок за продуктами и начал готовить. Когда небо стало светлеть, улицы всё ещё были тихими. В чёрном глиняном горшке белая каша мягко кипела, доходя до идеального состояния, а её аромат постепенно наполнял воздух. Лу Янь попробовал кашу ложкой и решил, что она готова. Затем нашёл контейнер, чтобы отнести её Юй Цзэчуаню. Почти забыв, что сегодня должен встретиться с Цзян Боюнем за флешкой, он уже собирался выйти, как зазвонил телефон, едва не обжёг ему руку. — Ай… Держа телефон, Лу Янь открыл кран и подставил ладонь под холодную воду: — Алло? — Это я, — раздался узнаваемый голос Цзян Боюня. — Когда ты сегодня придёшь за флешкой? Начальник финансового отдела сказал, что ты уже несколько дней не появляешься. Что происходит? В его голосе слышалось лёгкое недовольство, хотя не слишком явное, вероятно, он считал, что Лу Янь стал немного «заносчивым» из-за его благосклонности. Лу Янь рассеянно ответил: — Я взял длительный отпуск, потому что у родственника была болезнь. Днём зайду за флешкой. Цзян Боюнь сказал: — Постарайся прийти в течение двух часов. У меня потом утреннее совещание. В последнее время он был очень занят. Не дожидаясь ответа, он повесил трубку, оставив лишь короткие гудки. Лу Янь равнодушно пожал плечами, бросил телефон в сторону и понёс контейнер к соседней двери. Стоило ему постучать, как дверь сразу же открылась, и на мгновение ему показалось, что Юй Цзэчуань стоял за ней и ждал. Глядя на него с кислым выражением лица, Лу Янь с небольшой задержкой поднял контейнер: — Я принёс тебе кашу. Юй Цзэчуань три секунды смотрел на него, затем развернулся и вошёл внутрь: — Заходи. В квартире Юй Цзэчуаня всё так же царила мрачная атмосфера. Единственным признаком жизни, пожалуй, был кактус у компьютера. Войдя, Лу Янь незаметно бросил на него взгляд и сел на диван. Открыв ещё тёплый контейнер, он сказал: — Пару дней ешь что-нибудь лёгкое. Я готовил по рецепту, не знаю, понравится ли тебе. Юй Цзэчуань ценил сам жест, поэтому даже если каша окажется невкусной, это не имело значения. В каком-то смысле их отношения напоминали случайную ночь, и после пробуждения Юй Цзэчуань испытывал лёгкое сожаление. В конце концов, он не был человеком, который легко вступает в такие связи. Однако он не мог отрицать, что Лу Янь во всём был безупречен. Юй Цзэчуань равнодушно кивнул и подошёл к дивану, чтобы позавтракать. Заметив, что приборы только одни, он нахмурился: — Ты не будешь есть? Лу Янь взглянул на часы: — Мне скоро на работу, уже почти опаздываю. Иначе не успею на метро в час пик. Юй Цзэчуань с удивлением посмотрел на него: — У тебя есть работа? По его наблюдениям, Лу Янь восемь дней из десяти проводил дома — почти такой же домосед, как и он сам. Это всегда казалось ему странным, но он не спрашивал, полагая, что Лу Янь просто беззаботный богатый наследник. Лу Янь бросил палочки: — Разве я не говорил, что моего дядю сбил трицикл и его пришлось госпитализировать? Я взял отпуск, чтобы за ним ухаживать, поэтому всё это время сидел дома. Юй Цзэчуань тут же спросил: — И ты в итоге ухаживал за ним? Лу Янь ответил: — Нет. Юй Цзэчуань: — Почему? Лу Янь сказал: — Потому что он не вернул мне деньги. Юй Цзэчуань: «…» Юй Цзэчуань посчитал абсурдным, что Лу Янь может называть себя узколобым, когда на самом деле тот был ещё хуже. Молча он встал, подошёл к столу, открыл ящик и достал четыре или пять комплектов автомобильных ключей, после чего бросил их перед Лу Янем. Лу Янь удивился: — Ты что делаешь? Юй Цзэчуань нахмурился: — Ты же сказал, что не можешь протиснуться в метро. Моя машина стоит в подземном гараже. Выбери любую и поезжай. Лу Янь был поражён: — У тебя есть машина? Я ни разу не видел, чтобы ты ездил. Опустив взгляд, Юй Цзэчуань протёр приборы салфеткой, не желая вдаваться в подробности: — Когда-то я попал в аварию, с тех пор я не вожу. Поняв, что не стоит дальше расспрашивать, Лу Янь сдержался. Однако он отказался от ключей: — Спасибо, но у меня нет водительских прав. Давай забудем об этом. Сказав это, он не удержался от внутреннего упрёка самому себе. Он безнадёжен — даже такой шанс не может использовать. Юй Цзэчуань фыркнул: — Ну ты даёшь. Любой мог понять, что эти три слова вовсе не были комплиментом. Лу Янь поспешил в компанию за своей флешкой и не стал задерживаться. Он и не подозревал, что в тот момент, когда он вошёл в лифт, напротив открылся другой, и из него вышел хорошо одетый мужчина — не кто иной, как Се Цзин. Когда он вышел, двери противоположного лифта закрылись. Се Цзин слегка прищурился, фигура уходящего Лу Яня показалась ему знакомой, но он не смог вспомнить, где видел его раньше. Лёгкое замешательство быстро исчезло. С тех пор как Юй Цзэчуань вышел из тюрьмы, Се Цзин жил в постоянной тревоге, словно выпущенный на свободу зверь скрывался в темноте и мог в любой момент наброситься. Он не мог ни изменить ситуацию, ни убедить Юй Цзэчуаня простить его. Се Цзин знал, что Юй Цзэчуань не завтракает, поэтому, приходя, принёс еду. Однако, войдя, он увидел, как Юй Цзэчуань сидит на диване и ест кашу. Эта картина удивила его. — Ты сегодня спускался за завтраком? Я даже принёс тебе еду. Поставив сэндвич на стол, Се Цзин заглянул в контейнер: — Каша с самого утра? Серьёзно? Приглядевшись, он заметил нечто странное и тихо присвистнул: — Это не похоже на покупную. Ты сам готовил? Но Юй Цзэчуань не славился кулинарными способностями. Юй Цзэчуань, молча евший кашу, наконец нахмурился из-за бесконечной болтовни: — У тебя сегодня нет работы? Се Цзин: — Да брось, у меня ещё полтора часа есть. Мне до работы всего ничего ехать… Но ты так и не сказал, откуда каша. Юй Цзэчуань не хотел вдаваться в объяснения: — Сосед принёс. Поправив очки, Се Цзин с интересом отнёсся к новому персонажу: — Сосед? Кто это? Ты просто так взял и ешь то, что он тебе дал? Юй Цзэчуань совсем не выглядел человеком, который дружит с соседями. Игнорируя последний вопрос, Юй Цзэчуань сказал: — Он только что ушёл, и сразу после этого пришёл ты. Вы что, в лифте не встретились? Се Цзин, откинувшись на спинку дивана, задумчиво провёл пальцами по подбородку: — Высокий, худой, в маске, весь в чёрном, будто собирался ограбить банк? Юй Цзэчуань приподнял бровь, его тон стал недовольным: — С чего ты взял, что он похож на грабителя? Се Цзин уловил, что Юй Цзэчуань защищает Лу Яня, и посмотрел на него внимательнее: — Вы так близки? Юй Цзэчуань сразу замолчал, уткнувшись в миску с кашей. Увидев это, Се Цзин пододвинул к нему сэндвич, в его голосе прозвучало лёгкое презрение: — Ешь лучше то, что я принёс. Кто это такой жадный, что прислал тебе на завтрак одну миску простой каши? Он едва успел договорить, как Юй Цзэчуань размешал кашу палочками и выловил кусок абалона. Ещё раз — и вытянул половину краба. Затем — моллюски, очищенные креветки, всё это с зелёным луком — целый морской пир в одной миске. Се Цзин потерял дар речи: «…» Он сглотнул и спросил: — Не поделишься половиной? Юй Цзэчуань отказался: — Здесь только одна порция.