Игра на выживание в садистском романе

Чжао Юйси жестоко избили. Его некогда красивое лицо распухло до неузнаваемости. Хоть он и был хитёр, гением он не являлся и не обладал способностью запоминать всё увиденное с одного взгляда. Даже если бы он захотел на ходу что-то выдумать, он не смог бы удержать в памяти целый трактат толщиной с книгу. Тем более сейчас, когда всё тело было изранено, а сознание давно помутилось. У него просто не оставалось сил сочинять ложь. Чжао Юйси заставляли снова и снова переписывать Сердечную технику Меча Божественной Девы. Мало того, ему велели писать её задом наперёд, затем объяснять значение каждого слова и каждой строки, а потом внезапно зачитывать продолжение с любого указанного места. Если он ошибался — его ждала новая жестокая порка. Чжао Юйси был на грани срыва. Иногда ему даже хотелось умереть. *** — Похоже, это подлинник. За дверью темницы Шан Цзюньнянь снял с лица устрашающую призрачную маску. Из-за резкого контраста между уродливой маской и его холодной, почти неземной внешностью впечатление было особенно сильным. Лу Янь перелистывал толстую стопку бумаг у себя в руках. — Связность движений есть, переходы плавные, ничего не ломается. Скорее всего, настоящая. Я сейчас же отправлюсь во дворец и передам её Его Величеству. Шан Цзюньнянь почувствовал, что Лу Янь чересчур торопится с этим делом, но не стал задумываться. — А что насчёт Чжао Юйси? Лу Янь спрятал свиток в рукав и с полуулыбкой ответил: — Делай с ним что хочешь. Даже если от него останется кучка костей, у этого князя найдутся способы всё замять и сохранить твою безопасность. Если Чжао Юйси умрёт, у императора Уюня больше не останется взрослых сыновей, на кого можно опереться. Тогда Чжао Юйчжан станет бесспорным наследным принцем. Лу Янь вовсе не возражал немного помочь им. Шан Цзюньнянь поднял глаза на Лу Яня, уголок его губ слегка изогнулся. Он произнёс пугающе спокойно: — А если я хочу его смерти? Голос Лу Яня стал низким: — Тогда ему не жить. *** По улице Алой Птицы быстро пронёсся всадник. Пока солдаты переворачивали столицу вверх дном в поисках убийц, а также Чжао Юйси и остальных, Лу Янь в спешке въехал во дворец с группой людей. К тому времени перед дворцом Ваньнянь уже стояло на коленях море чиновников. Среди них было немало преданных старых министров Уюня, и все они умоляли императора схватить виновных. Когда Лу Янь вошёл в зал, взгляды всех обратились к нему. В этих взглядах скрывался страх. Все знали о вчерашнем конфликте между Лу Янем и Чжао Юйси. Сразу после этого посольство подверглось нападению, а сам Чжао Юйси бесследно исчез. Даже если бы кто-то сказал, что вся столица, включая императора, подозревает Лу Яня, это не было бы преувеличением. Сегодня у дворца собралась толпа людей, желавших, чтобы император сурово наказал Лу Яня и приказал обыскать дворец Фэнлина. — Третий сын, ты как раз вовремя. Император, как всегда, сохранял непроницаемое выражение лица. Увидев Лу Яня, он не рассердился, а велел подать ему место. Но Лу Янь внезапно с глухим стуком опустился на колени. Глаза его покраснели, лицо выражало крайнюю скорбь. — Отец-император! Прошу, восстанови справедливость для твоего сына! Император приподнял бровь, чувствуя, как пульсирует боль в висках. — Какую ещё несправедливость ты испытал? Лу Янь выдавил из себя две слезинки и жалобно вскрикнул: — Прошлой ночью те убийцы не только похитили наследного принца Юйси, но и увели двух красавцев из моего дворца! Прошу отца расследовать это дело и как можно скорее вернуть их! Кто-то рядом холодно фыркнул: — Настоящий вор первым кричит: «Держи вора!» Лу Янь повернулся к говорившему министру Уюня и широко раскрыл глаза. — Старик, что ты хочешь этим сказать? Неужели этот князь сам послал людей похитить их?! Старый министр холодно ответил: — Среди ночи почему красавцы из твоего дворца вдруг отправились в резиденцию наследного принца без причины? Истинную подоплёку этого знаешь, вероятно, только ты! Если с наследным принцем Юйси что-то случится, мы этого так не оставим! Лу Янь усмехнулся и возразил: — Что значит «красавцы из моего дворца»? Эти двое — наследный принц и канцлер, которых ваш Уюнь прислал сюда заложниками. Если они захотели навестить наследного принца Юйси, как этот князь мог их остановить? — Ты!.. Пока внизу толпа яростно спорила, в зал внезапно ворвался молодой генерал в доспехах. Он опустился на одно колено перед императором и поспешно доложил: — Ваше Величество! Управление Лунцюань, следуя приказу разыскать наследного принца Юйси, наконец обнаружило его местонахождение за пределами столицы! Император резко поднял веки. — Он жив? Молодой генерал сложил кулаки. — Докладываю Вашему Величеству! Наследный принц Юйси получил лишь телесные ранения, жизни его ничто серьёзно не угрожает. Наследный принц Юйчжан и министр Шан были найдены без сознания у ручья в нескольких ли от города. Их уже доставили обратно в резиденции для лечения. Услышав это, Лу Янь невольно нахмурился. Согласно первоначальному плану, Управление Лунцюань должно было найти труп Чжао Юйси. Почему он всё ещё жив? Неужели Шан Цзюньнянь не стал действовать? Император тяжело хмыкнул. — Прикажите императорским лекарям тщательно лечить их. Когда они очнутся, привести ко мне с докладом. — Слушаюсь! После ухода молодого генерала послы Уюня тоже нашли предлог покинуть зал, спеша узнать о состоянии Чжао Юйси. В огромном зале на коленях остался только Лу Янь. Император велел закрыть двери дворца, затем, заложив руки за спину, подошёл к Лу Яню и равнодушно спросил: — Где вещь? Лу Янь опешил. — А? Какая вещь? Императору уже надоело его притворство, и он нахмурился. — Только не говори мне, что ты похитил Чжао Юйси, запер его в темнице и за одну ночь ничего не выведал. Если это правда, мне придётся пересмотреть судьбу той половины пилюли Кровавой Жабы. Лишь тогда Лу Янь улыбнулся. — Отцовскому взору и правда ничто не скрыто. Он достал из-за пазухи два переписанных свитка с техниками меча и почтительно передал их императору. — Докладываю отцу-императору, сердечные техники мечных школ Дунли и Уюня здесь. Этот сын внимательно проверил их и убедился, что они подлинные. Не хватает только Тяньшуя… Император взял два свитка и небрежно пролистал несколько страниц. — Техника меча Тяньшуя уже была преподнесена Сюань Хуном. Он избавил тебя от хлопот. Выходит, половину пилюли Кровавой Жабы ты получил даром. Зрачки Лу Яня слегка сузились. — Сюань Хун? С чего бы ему без причины отдавать технику? Император глубоко посмотрел на Лу Яня. — Разумеется, в обмен на возвращение заложника. Как ты считаешь, должен ли я согласиться на его просьбу? В словах императора явно скрывался иной смысл. Судя по сказанному ранее, он уже тайно принял технику меча Сюань Хуна, а значит, безмолвно согласился на условия другой стороны. Но теперь вдруг спрашивал мнение Лу Яня… После короткого размышления Лу Янь ответил: — Тяньшуй не представляет угрозы для Бессмертного Духа. Слово благородного мужа дороже тысячи золотых. Отпустить их не будет проблемой. Император передал свитки евнуху Шэ, посмотрел на Лу Яня и слегка покачал головой, словно разочарованный. — Сентиментален. Сентиментален… Даже покинув дворец и возвращаясь домой, Лу Янь всё размышлял над этими словами. Император упрекнул его в мягкости. Неужели он и вправду собирался оставить себе полученное и не отпускать Гунсунь Ую и остальных? Впервые Лу Янь по-настоящему понял, что на императорском троне может сидеть не каждый. Для этого нужно быть безжалостным и жестоким. Вспомнив о половине пилюли Кровавой Жабы, что была у него при себе, он временно отложил эти мысли и поспешил на задний двор искать Шан Цзюньняня. *** Управление Лунцюань обнаружило Чжао Юйси и остальных за пределами столицы. Но, к сожалению, ранения Чжао Юйси оказались тяжёлыми, и он всё ещё не приходил в сознание. Поэтому допросить смогли только Шан Цзюньняня и остальных, надеясь получить хоть какие-то зацепки о нападавших. На лице Шан Цзюньняня виднелись несколько ссадин. Он объяснил, что случайно скатился с откоса. — Похоже, целью тех убийц был кто-то другой, поэтому мне они ничего не сделали. На рассвете мне завязали глаза и выбросили за городом. Шан Цзюньнянь был одет в белое нижнее одеяние и полулежал, опираясь на постель. Несколько свежих красных корочек на лице особенно резко выделялись на его бледной коже. Сказав это, он слабо закашлялся, выглядя болезненным и хрупким, так что допрашивающему трудно было продолжать давление. Хэ Цзяньшуан стоял у кровати, молча сильнее сжимая рукоять меча на поясе. Он чувствовал, что дело не так просто. — Из троих похищенных только принц Юйси получил самые тяжёлые ранения. Разве это не слишком странно? Шан Цзюньнянь закрыл глаза, будто отдыхая, и равнодушно ответил: — Тем убийцам нужна была тайна Сердечной техники Меча Божественной Девы. Я её никогда не изучал, принц Юйчжан тоже. Потому они могли жестоко пытать только принца Юйси. Что тут странного? Это объяснение полностью совпадало со словами Чжао Юйчжана. Даже если у Хэ Цзяньшуана оставались сомнения, придраться было не к чему. Ему невольно стало досадно. В этот момент во внутренние покои вошёл Лу Янь и с интересом осмотрел происходящее. — Какой ветер сегодня занёс сюда посланника Хэ? Хэ Цзяньшуан обернулся, увидел Лу Яня и поспешно поклонился. — Это Ваше Высочество, князь Фэнлин. По приказу Его Величества этот слуга расследует нападение на посольство, потому и пришёл расспросить. Возможно, из-за помощи Лу Яня на вчерашнем дворцовом турнире Хэ Цзяньшуан был особенно вежлив. Лу Янь кивнул. — Вот как. Но, глядя на их тяжёлое состояние, допрашивать их сейчас неудобно. Почему бы вам не прийти в другой день, посланник Хэ? Хэ Цзяньшуан на мгновение замялся, затем снова поклонился. — Тогда этот слуга откланивается. Надеюсь, Ваше Высочество простит сегодняшнее беспокойство. Управление Лунцюань славилось своей трудностью в обращении, но сейчас они отступили как отлив. Это показывало, насколько Хэ Цзяньшуан уважал Лу Яня. Когда дверь закрылась, Шан Цзюньнянь спросил: — Ну как? Император обвинил тебя за прошлую ночь? Лу Янь сел у кровати и покачал головой. — Отец почти ничего не сказал. Только спросил, где я выучил своё фехтование. Я на месте что-то придумал. Хотя он и не поверил, дальше расспрашивать не стал. Но почему Чжао Юйси всё ещё жив? Встретив взгляд Лу Яня, Шан Цзюньнянь небрежно ответил: — Если бы он умер, Уюнь непременно поднял бы шум. Я подумал и решил не делать этого. Незачем навлекать лишние неприятности. Смерть Чжао Юйси действительно принесла бы пользу, так было бы легче поддержать восхождение Чжао Юйчжана. Но это неизбежно создало бы проблемы для Лу Яня. Поэтому Шан Цзюньнянь долго колебался за пределами города и в конце концов решил не лишать Чжао Юйси жизни. Внезапно его щеки коснулось тепло. Шан Цзюньнянь инстинктивно поднял голову и неожиданно встретился с улыбающимися глазами Лу Яня. — Почему я раньше не замечал, какой понимающий у меня канцлер? Он улыбнулся. — Но если ты отпустил Чжао Юйси, разве он не скажет чего не следует? Шан Цзюньнянь необъяснимо вздрогнул от тепла чужой ладони и невольно отвернул лицо. — Не волнуйся. Чжао Юйси не посмеет вымолвить ни слова. Он трус. Если станет известно, что именно он выдал Сердечную технику Меча Божественной Девы, наказания ему не избежать. Лу Янь осторожно коснулся раны на его щеке, словно увидел изъян на драгоценном нефрите, и тихо вздохнул: — Тяжело тебе пришлось… ещё и нарочно нанес себе раны, чтобы обмануть Хэ Цзяньшуана. Сказав это, он будто что-то вспомнил, достал из-за пазухи парчовую коробочку и протянул Шан Цзюньняню. — Съешь это лекарство. Оно поможет твоим ранам. Это снова была половина той самой неизвестной красной пилюли. Шан Цзюньнянь замер, а подозрения в сердце усилились ещё больше. — Откуда взялось это лекарство? Лу Янь на мгновение запнулся, затем улыбнулся. — Всё в моём дворце даровано отцом. Разумеется, и это лекарство тоже дал он. Шан Цзюньнянь взял коробочку. На ней стояла императорская печать, а значит, вещь числилась среди редчайших сокровищ дворца. Его пальцы медленно скользнули по дну коробки, нащупав неровно вырезанные буквы. Он внимательно ощупал контуры. В сознании постепенно сложились три смутных слова. Кровавая… Жаба… Пилюля… Шан Цзюньнянь резко распахнул глаза. Это и вправду была Пилюля Кровавой Жабы, сокровище Тяньшуя?! — Как такую драгоценность могли просто так отдать тебе?! Он схватил Лу Яня за запястье, и в его голосе едва скрывался шок. Он вспомнил, как Лу Янь сегодня спешно ворвался во дворец, чтобы передать императору сердечные техники, а вернулся уже с половиной этой пилюли в руках. В голове возникла почти невероятная догадка. — Неужели ты согласился добыть для императора техники мечных школ лишь ради этой половины пилюли? Как только слова сорвались с губ, что-то в его сердце будто бесшумно обрушилось. Словно нечто медленно вползало в трещины души, причиняя мучительный дискомфорт. Лу Янь не ожидал, что Шан Цзюньнянь догадается. Он на миг застыл, потом пришёл в себя, взял с низкого столика чашку чая и спокойно сказал: — Твоё тело слишком слабое, меридианы повреждены. Императорский лекарь сказал, что Пилюля Кровавой Жабы обладает чудесным действием. У отца как раз была одна в сокровищнице, и я попросил отдать её мне. Он говорил легко и непринуждённо, не добавляя больше ничего. Шан Цзюньнянь неподвижно смотрел на Лу Яня, словно хотел понять, что тот думает на самом деле. Спустя долгое время он хрипло произнёс: — Это редчайшее сокровище. Пусть император и благоволит тебе, он не стал бы так просто его дарить… Он замолчал, затем тихо добавил: — Лу Янь… моя жизнь не стоит так много. Это был первый раз, когда Шан Цзюньнянь назвал его полным именем. — Я утратил должность канцлера, лишился власти мечной школы. Даже если я стану поддерживать тебя, это будет всё равно что лить воду на горящую телегу. Не стоит ради жизни калеки прилагать столько усилий и добывать эти несколько техник. Говорят, что самое ничтожное в этом мире, это пыль. Но Шан Цзюньнянь знал, что самое ничтожное в этом мире — человеческая жизнь. А самое трудное в ней, выжить. Когда-то правитель Уюня считал его доверенным министром. Но в итоге отправил его в Бессмертный Дух, словно сорную траву, которую без сожаления выбрасывают прочь. Лишённый власти, он был как пёс, запертый в темнице. Захотели — пронзили лопатку. Захотели — уничтожили боевые искусства. Все прошлые заслуги рассеялись, словно дым и облака, став ничтожными перед лицом спокойствия государства. Бесчисленными бессонными ночами он терпел невыносимую боль. Но вместе с тем взращивал безграничную ненависть, удерживая последний вздох и не желая умирать так легко. Как могла его жизнь стоить тех усилий, которые Лу Янь приложил, добывая техники меча? Как могла она стоить этой пилюли, о которой мечтал весь мир? Пальцы Шан Цзюньняня невольно сжались. Глаза налились кровью. Грудь тяжело вздымалась, будто он снова угодил в кошмар, из которого не мог выбраться. И вдруг у самого уха раздался тихий голос Лу Яня. Тот мягко вытирал его щёки. — Не плачь… Шан Цзюньнянь вздрогнул. Он… плакал? Лу Янь легко поцеловал его. — Лекарство существует для того, чтобы спасать людей. Каким бы драгоценным оно ни было, если не может спасти чью-то жизнь — это всего лишь покрытая пылью жемчужина на складе. Кто сказал, что твоя жизнь ничего не стоит? По-моему, она стоит в тысячу раз больше… Сколько бы раз потом Шан Цзюньнянь ни вспоминал эти слова, он всегда чувствовал, что это был один из немногих тёплых моментов в его жизни. Момент, не запятнанный расчётом выгоды. Он даже уже продумал, как поможет этому человеку взойти на высочайший трон. Как станет служить ему министром до конца жизни. Но он не ожидал, что перемены придут так быстро.