Игра на выживание в садистском романе

Когда весть дошла до Императорского кабинета, Его Величество как раз беседовал наедине с великим наставником Сюаньхуном. Разговор только начался, как евнух Шэ с мрачным лицом вошёл внутрь и нерешительно позвал: — Ваше Величество… Евнух Шэ, главный евнух при дворе, постоянно находился рядом с императором, и даже князья относились к нему с уважением. Столь заметная перемена в его лице случалась редко. Император почувствовал, что это страдальческое выражение кажется ему странно знакомым. Где же он его видел? В прошлый раз, когда князь Фэнлин пнул князя Наньсюня по яйцам, у евнуха Шэ было точно такое же лицо. Вспомнив это, рука императора, державшая чайную чашку, едва заметно дрогнула. Неужели Лу Янь снова пнул старшего? Нет… старшего уже пинали. Тогда неужели второго сына? Второй был не таким крепким, как старший. Один неожиданный удар, и можно остаться бесплодным. #Какой изящный способ бороться за престол# Лицо императора несколько раз изменилось, прежде чем он наконец поставил чашку на стол. — Что случилось? Подойди ближе и доложи. Иными словами, если дело постыдное — говори тихо. Евнух Шэ поклонился и прошептал несколько слов ему на ухо. Наставник Сюань не мог расслышать тихий голос, уловив лишь обрывки: — …уже вызвали императорского лекаря… отдыхает в зале Циюань… Услышав, что пострадал не его собственный сын, император испытал странное облегчение. Равнодушным тоном он произнёс: — Раз наследный принц Юйси гость из чужой страны, ему неприлично оставаться во дворце на ночь. Пусть его отнесут обратно в гостевой двор и там лечат… И ещё, пусть тот ублюдок завтра с раннего утра явится ко мне с поклоном. Сейчас я обсуждаю дела с великим наставником Сюанем и не имею времени разбираться с ним сегодня. Можешь идти. Евнух Шэ согласился, но всё же нерешительно спросил: — Разве не следует дать какое-нибудь объяснение тому, что наследного принца Юйси без причины пнули? С тех пор как император узнал о выдающемся мастерстве Лу Яня, настроение его заметно улучшилось. Даже не поднимая век, он холодно сказал: — Объяснение? Какое ещё объяснение? Я правлю Бессмертным миром столько лет и никому не задолжал никаких объяснений. Поняв, что сказал лишнее, евнух Шэ поспешно поклонился. — Да. Этот слуга удаляется. Великий наставник Сюань дождался, пока тот уйдёт, после чего опустился на колени перед императором. — Ваше Величество, признаюсь, наш государь уже давно прикован к постели и с нетерпением ждёт возвращения наследного принца, чтобы тот укрепил двор. Если родственники императрицы вмешаются в политику и позволят человеку с дурными намерениями занять трон, это принесёт беду Бессмертному миру. Смиренно прошу милости Вашего Величества отпустить наследного принца Ую обратно на родину. Император знал, что к этому всё и шло. В мерцающем свете свечей его взгляд невозможно было прочесть. — Если я отпущу наследного принца Ую, что делать, если Уюнь и Дунли тоже попросят вернуть своих заложников? Как мне тогда отвечать? Освободить одного Гунсунь Ую было бы не страшно — Тяньшуй не представлял большой угрозы. Но император опасался цепной реакции. Когда он потребовал держать наследников разных стран заложниками в Бессмертном духе, это было средством устрашения. Если отпускать их по первой просьбе, не станет ли всё это посмешищем? Наставник Сюань опустил глаза. — Другие лишь восхвалят Ваше Величество за милосердие. Император равнодушно закрыл глаза. — Это бессмысленно. Милосердие — лишь украшение для императора. Он мог быть милосердным, но не мог опираться только на милосердие, иначе давно лишился бы трона. Если Сюаньхун хотел обменять наследного принца на что-то, он должен был предложить настоящую цену. Сюаньхун молча стиснул зубы, затем глубоко поклонился. — Этот смиренный министр предлагает в обмен мечевое искусство Тяньшуя. Прошу Ваше Величество проявить милость—! На троне император наконец открыл глаза. В них мелькнуло удовлетворение. *** Лу Янь возвращался в княжескую резиденцию в карете. Разница была лишь в том, что в карете появился ещё один человек. Чжао Юйчжан смеялся с тех пор, как они покинули дворец. Слёзы текли у него по лицу, он сидел напротив, хлопая себя по ногам. — Ты видел это, Цзюньнянь! Чжао Юйси аж зубами скрежетал от ненависти. Если после того удара он останется бесплодным, интересно, осмелится ли тот старик всё ещё делать его наследным принцем? Ха-ха-ха! Шан Цзюньнянь, сидевший напротив, не совсем понимал его восторг. — Неужели то, что его пнули, стоит такой радости? Вытирая слёзы, Чжао Юйчжан улыбался так сильно, что у него заболело лицо. — Стоит! Ещё как стоит! Я просто терпеть не могу его подлые выходки! Помолчав, он посмотрел на Лу Яня, который сидел с закрытыми глазами и отдыхал. Наполовину с восхищением, наполовину с уважением он сказал: — Князь Фэнлин, я и не знал, что твои боевые искусства настолько хороши. Другие притворяются слабыми ради самозащиты, но император тебя обожает. Зачем тебе было изображать такого негодяя? Он явно слишком много надумал, решив, что Лу Янь скрывал свою истинную сущность из-за опасностей дворца. Лу Янь открыл глаза. Тусклый свет кареты падал на его красивое лицо, но не делал его мрачным. С улыбкой в глазах он с любопытством спросил: — С чего ты взял, что я лишь притворялся негодяем, а не являюсь им на самом деле? Чжао Юйчжан посмотрел на него странным взглядом. — Хоть твои поступки выходят за рамки приличий, в них есть своя логика. Искусство меча даётся тяжело. Чтобы достичь нынешнего уровня, ты наверняка вынес немало страданий. Какой негодяй смог бы добиться такого мастерства? Помолчав, он добавил: — Как бы там ни было, только за то, что ты пнул Чжао Юйси, я, Чжао Юйчжан, признаю твою силу! Враг моего врага — мой друг. После происшествия в Зале Десяти Тысяч Лет отношение Чжао Юйчжана к Лу Яню заметно улучшилось. Когда они прибыли в резиденцию князя Фэнлина, Лу Янь ловко спрыгнул с кареты. Как раз в этот момент он увидел, что Гунсунь Ую и Лю Цюэдань выходят из другой кареты. По какой-то причине глаза Гунсунь Ую были красными, словно он только что вытирал слёзы. — Ого, а ты чего плачешь? Если бы сейчас не была зима, Лу Янь наверняка ещё размахивал бы складным веером, изображая законченного хулигана. Он подошёл к Гунсунь Ую и нарочно с улыбкой спросил: — Неужели тебе жалко твоего побитого кузена? Талант всегда вызывает уважение. Гунсунь Ую с покрасневшими глазами посмотрел на Лу Яня, и отношение его стало заметно лучше прежнего. Он честно отвечал на каждый вопрос. — Во время пира я случайно услышал разговоры, что мой отец тяжело болен и ему не становится лучше. Я вспомнил дом и расплакался. Лу Янь понял. — Вот оно что. Из-за этого… Я даже не знаю, как тебя утешить. Гунсунь Ую вытер слёзы. — Великий наставник Сюань сказал, что найдёт способ обменять меня обратно. Интересно, согласится ли император? Лу Янь подумал, что всё не так просто. Даже если император открыто согласится, кто знает, что он сделает тайно. — Возможно. Это было всё, что Лу Янь мог сказать. Лю Цюэдань, стоявший рядом, внезапно поднял взгляд на Лу Яня. Такое внимание с его стороны было редкостью. Ведь раньше он никогда всерьёз не воспринимал человека перед собой, испытывая лишь презрение и дистанцию. Он резко спросил: — Готов ли князь осторожно разузнать мысли императора? Шан Цзюньнянь уже собирался что-то сказать, но вдруг шагнул вперёд и заслонил собой Лу Яня, перекрыв Лю Цюэданю обзор. Его ледяные, усталые от мира лисьи глаза уставились на Лю Цюэданя. Глубокий взгляд словно скрывал иглу, способную пронзить чужие мысли. Низким голосом он спросил: — Выведывать мысли императора тяжкое преступление. Разве ты этого не знаешь? Когда-то они зависели друг от друга в доме заложников, но теперь из-за Лу Яня их отношения будто подошли к грани разрыва. Лю Цюэдань криво усмехнулся. — Для нас это тяжкое преступление. Но, возможно, не для него? Лу Янь пользовался такой милостью, что даже они завидовали. Им казалось, что император ведёт себя не как правитель, а как обычный отец, который хочет отдать сыну всё лучшее, не считаясь с последствиями. Даже когда Лу Янь прямо перед троном сжёг Писание Вознесения Бессмертного, император не наказал его ни капли. Лю Цюэдань был уверен, что если Лу Янь спросит, то ничего ему не будет. Шан Цзюньнянь холодно возразил: — Сердце императора непредсказуемо. Почему он должен рисковать всем ради твоих слов? В каком-то смысле Шан Цзюньнянь и Лю Цюэдань были похожи, оба были холодные и отстранённые. Но всё же различались. Если описывать образно, Лю Цюэдань был как таз с водой и льдом, холодный, но прозрачный. А таз Шан Цзюньняня был наполнен кровавой водой, алой от края до края. В Дунли было всего два принца. В Тяньшуе единственным наследником был Гунсунь Ую. А в Уюне насчитывалось шестнадцать принцев. Можно было представить, насколько страшной и кровавой была борьба за власть. Шан Цзюньнянь слишком часто видел, как принцы возвышались и падали. Он не позволил бы Лу Яню так легко рисковать, особенно теперь, когда тот только что оскорбил наследного принца Юйси. Это дело могло оказаться и большим, и малым, здесь всё зависело от того, захочет ли император разбираться. Как можно в такое время самому искать беду? Во взгляде Лю Цюэданя стало ещё холоднее. — Ты и правда думаешь о нём. Раздался ленивый голос: — Он мой человек. Если не я буду о нём думать, то кто? Лу Янь будто вовсе не замечал напряжённой атмосферы. Он вытянул руку и притянул Шан Цзюньняня в объятия, обнимая его за плечи и ведя внутрь резиденции. Лю Цюэдань смутно услышал его затихающий шёпот: — Почему господин канцлер опять такой холодный? Как скажешь, так и будет, я не стану тебе перечить… Чжао Юйчжан стоял на месте, переводя взгляд то на удаляющуюся спину Шан Цзюньняня, то на холодное лицо Лю Цюэданя. После короткой внутренней борьбы он решил держаться хорошего друга и поспешно побежал следом: — Эй! Почему вы так быстро идёте? Подождите меня! Лю Цюэдань остался стоять один. Холодный ветер шевелил его зелёные одежды, пронизывая до костей. Гунсунь Ую робко потянул его за рукав. — Цюэ… ты в порядке? Лю Цюэдань будто задумался, затем внезапно нахмурился и спросил: — Тебе не кажется, что князь Фэнлин странно знакомый… будто похож на кого-то другого? Ленивая улыбка Лу Яня только что напомнила ему одного человека. Но ответ казался слишком абсурдным, чтобы в него поверить. Гунсунь Ую растерянно моргнул. — Он — это он. На кого ещё он может быть похож? Я вообще никогда не видел никого настолько красивого. Лю Цюэдань пришёл в себя. — Забудь. Наверное, я слишком много думаю. Пойдём обратно. Сейчас был особенно чувствительный период, и послы разных государств прибыли с визитом. За ними повсюду следовали стражники, не смыкавшие глаз. Даже перекинуться парой слов с послами собственной страны на пиру запрещалось. Сбежать из-под надзора Сяньлина казалось труднее, чем взобраться на небо. Той ночью по улицам трижды ударили в деревянный гонг. После того как яркие огни погасли, улицы опустели. Тишина после недавнего празднества казалась жуткой. Лишь постоялый двор, где разместили послов, охранялся особенно строго, и вокруг стояли мастера и вооружённая стража. Лу Янь, одетый в чёрную ночную одежду, лежал в засаде на крыше неподалёку. Он опустил маску на подбородок и нахмурился. — Постоялый двор охраняется слишком плотно. Если я задействую Золотых Вороньих Стражей, отец сразу узнает. Вытащить Чжао Юйси будет непросто. Рядом лежал Шан Цзюньнянь, пристально глядя на освещённое окно второго этажа. Его острые глаза слегка сузились. — Люди из дворца Тяньцзи уже тайно всё подготовили и смогут отвлечь большую часть сил. Городская стража прибудет примерно через время одной палочки благовоний. Мы должны закончить всё до этого. Из темноты внезапно раздался слабый голос: — У меня вопрос… На крыше лежал ещё один человек. Чжао Юйчжан был втянут во всё это, так толком ничего и не поняв. — Зачем вообще спасать Чжао Юйси? Разумеется, ради допроса о сердечной технике Меча Божественной Девы. В темноте Лу Янь покосился на него. Если бы Чжао Юйчжан раньше не был наследным принцем Уюня, Лу Янь ни за что не взял бы его с собой. Слишком много вопросов. — Он мне не нравится. Хочу преподать ему урок. Поможешь? Глаза Чжао Юйчжана вспыхнули. — Помочь? Конечно помогу! На всё остальное у него не хватало сил, но стоило заговорить о том, чтобы навредить Чжао Юйси, как он мгновенно оживился. Из-за большого числа послов из разных стран их разместили отдельно. Дунли поселили на западе города. Тяньшуй — на юге. Уюнь — на севере. Каждая сторона держалась обособленно. Стража у постоялого двора как раз сменилась. Издали они заметили приближающуюся группу. Впереди ехал евнух, за ним следовала карета. Стражники шагнули вперёд, преграждая путь. — Кто идёт? Увидев евнуха, они заподозрили, что тот может быть из дворца, потому говорили вежливо. Евнух Хэ спешился, высокомерно задрав подбородок. — Я из княжеской резиденции Фэнлина. Его Высочество знает, что наследный принц Юйси остановился здесь, и велел доставить подарки. Стражник был крайне насторожен. Он принял подарки, но впускать никого не собирался. — Уже поздно, Его Высочество отдыхает. Ему неудобно принимать гостей. Просим передать князю Фэнлину нашу благодарность. Эти солдаты были тщательно отобраны. К тому же внутри жил наследный принц, поэтому все были особенно осторожны. Евнух Хэ улыбнулся и многозначительно взмахнул метёлкой. — Я входить не стану. Но здесь двое старых знакомых, которые хотят перекинуться парой слов с наследным принцем Юйси. Не окажете ли услугу? Из кареты вышли двое. Один — Чжао Юйчжан. Второй — Шан Цзюньнянь. Стражники, все бывшие военные, мгновенно узнали их. Увидев этих двоих, они потрясённо опустились на колени. — Этот подчинённый приветствует Ваше Высочество, наследного принца, и господина канцлера! Чжао Юйчжан заложил руки за спину, вновь обретя осанку наследного принца. — Встаньте. Моё появление в столь поздний час вызвано необходимостью. Я соскучился по родине и хочу поговорить со старшим братом. Иначе неизвестно, когда нам ещё удастся встретиться. Шан Цзюньнянь слегка кивнул, явно узнав стражника у ворот. — Генерал Цзинь, как поживаете? Тот поспешно склонился. — Звание генерала слишком велико для этого подчинённого. Я недостоин похвалы господина канцлера. Увидев их, генерал Цзинь заметно расслабился. — Наследный принц Юйси… Его Высочество сегодня получил некоторые ранения во дворце и сейчас отдыхает в комнате. Позвольте мне доложить ему. Он уже собирался подняться наверх, как чья-то рука легла ему на плечо. Шан Цзюньнянь остановил его. — Не нужно. Я сам поднимусь с вами, чтобы не тратить время на беготню. Хотя Шан Цзюньнянь давно стал заложником в Сяньлине, его влияние ещё сохранялось. Генерал Цзинь когда-то служил под его началом и не смог оказать сопротивления. Ему оставалось лишь беспомощно смотреть, как они поднимаются наверх, а затем поспешно последовать за ними. В это время Чжао Юйси лежал в постели. Удар Лу Яня оказался тяжёлым. Хотя он уже выпил обезболивающее, выписанное императорским лекарем, холодный пот всё ещё стекал по телу, и двигаться было трудно. В душе он поклялся заставить Лу Яня умереть тысячью смертей. Шан Цзюньнянь под руководством генерала Цзиня подошёл к комнате, где отдыхал Чжао Юйси. Вместо того чтобы сначала доложить, они просто распахнули дверь и вошли, будто в пустую комнату. Генерал Цзинь заколебался, но Чжао Юйчжан надавил ему на плечо и тихо сказал: — У меня есть дело к старшему брату. Генерал, подождите внизу. Военные вопросы не для ваших ушей. С этими словами он закрыл дверь. Лежавший в постели Чжао Юйси услышал, как открылась и закрылась дверь, и решил, что это слуга пришёл прислуживать ему. Он слегка приподнялся. — Принесите ещё одну чашу обезболивающего… Не успев договорить, он увидел две знакомые фигуры, скрывающиеся в тени. Слова застыли у него в горле. Шан Цзюньнянь поднял полы одежды и спокойно сел у кровати, будто пришёл навестить старого знакомого. — Наследный принц Юйси, столько лет прошло. Узнаёшь ли ты этого старого знакомого? Глаза Чжао Юйси расширились от ужаса. Он явно не ожидал, что Шан Цзюньняня впустят внутрь. Он раскрыл рот, собираясь позвать на помощь, но в следующее мгновение у его горла уже появился холодный кинжал. Острие прокололо кожу, недвусмысленно обещая смерть. Чжао Юйси оцепенел и мгновенно онемел. Шан Цзюньнянь без выражения смотрел на него. Через миг на его губах медленно появилась леденящая, необъяснимо зловещая, улыбка. Низкий голос, словно ядовитая змея, обвился вокруг шеи Чжао Юйси, заставляя задыхаться. — Возможно, принц забыл меня. Но я не забыл тебя. Заботу, которой ты окружал меня в Уюне, я буду помнить всю жизнь. Прокашлявшись дважды, Чжао Юйси с трудом выдавил: — Чего… ты хочешь? Шан Цзюньнянь лишь улыбнулся. Он и без того редко смеялся, поэтому его улыбка казалась ещё страшнее. — Я спрашиваю — ты отвечаешь. Понял? Лезвие уже стояло у горла, поэтому Чжао Юйси мог только кивнуть. Шан Цзюньнянь: — Император велел тебе избавиться от меня, когда ты прибыл сюда? Чжао Юйси поколебался, затем ответил: — Да. Отец боялся, что ты выдашь тайны Уюня, и приказал мне убить тебя до возвращения домой. Всё было ожидаемо. Печалиться тут было не о чем. Шан Цзюньнянь снова спросил: — Он велел вернуть Юйчжана? — Нет… Отец даже не упоминал о нём. Стоявший в тени Чжао Юйчжан не понял, почувствовал ли он холод в сердце, но отвернулся и встал спиной к ним. Шан Цзюньнянь спокойно продолжил: — Он приказал тебе объединиться с двумя другими странами и проверить истинное положение Сяньлина? Лоб Чжао Юйси покрылся холодным потом. — Нет. Как только слово сорвалось с губ, чья-то рука внезапно зажала ему рот. В следующий миг острый кинжал жестоко вонзился ему в правую ногу. Боль была такой, что кровь брызнула наружу. — М-м-мпххх!!!!!! Бледные щёки Шан Цзюньняня были забрызганы кровью, отчего он выглядел ещё более призрачным и зловещим. Он смотрел на жалкое состояние Чжао Юйси и тяжёлым голосом произнёс, чеканя каждое слово: — Если не скажешь правду, я отрежу тебе руки. Нужно ли напоминать, какая судьба ждёт бесполезного принца в Уюне? Зрачки Чжао Юйси резко сузились. Он явно вспомнил что-то ужасное. Под взглядом Шан Цзюньняня всё его тело задрожало, холодный пот стекал ручьём. Этот безумец так долго отсутствовал в Уюне, а казалось, что от его глаз ничто не укрылось. — Д-да… Отец сказал, что Сяньлин показывает признаки упадка, и приказал мне проверить всё. Если это правда, я должен поднять мятеж вместе с Тяньшуем… но они пока не согласились. Шан Цзюньнянь: — Последний вопрос. Как ты стал наследным принцем? Чжао Юйси дрожа ответил: — После отъезда Юйчжана седьмой и девятый принцы начали бороться за место наследника. Они покалечили друг друга. Теперь в Уюне из взрослых принцев остался только я. Есть ещё двенадцатый и тринадцатый, но они совсем дети. Поэтому отец назначил наследником меня. Услышав это, Чжао Юйчжан потрясённо бросился вперёд. — Какой же ты жестокий! Не думай, что я не знаю, будто это не ты искалечил их! Чжао Юйси, зажимая рану, бледно и горько усмехнулся. — Чжао Юйчжан, перестань строить из себя святого. Разве не ты искалечил прежнего наследного принца Юйто? Свечи в комнате догорали. Свет постепенно тускнел. Чжао Юйси увидел, как Шан Цзюньнянь вдруг посмотрел на него потемневшим взглядом и неоднозначно улыбнулся. — Он искалечил его? Странный аромат наполнил ноздри. Веки внезапно стали тяжёлыми. Чжао Юйси изо всех сил пытался открыть глаза, но не мог собрать сил. Перед тем как потерять сознание, он услышал лишь тихий, уносящийся голос Шан Цзюньняня: — Ты ошибся… «Щёлк». Раздался тихий звук, и свеча погасла. Той ночью группа таинственных убийц в чёрном внезапно напала на постоялый двор, воспользовавшись покровом темноты. Хотя людей у них было немного, двигались они призрачно и бесшумно. Каждый был вооружён смертоносным скрытым оружием. Внутри скрывались иглы, которые выпускались сразу по несколько штук, словно ливень, и мгновенно вызвали множество жертв. Когда городская стража в спешке прибыла на место, наследный принц Уюня Чжао Юйси уже был похищен. Вместе с ним исчезли и Чжао Юйчжан с Шан Цзюньнянем, пришедшие навестить его. Лишь один старый евнух сидел перед постоялым двором, бил себя в грудь и рыдал так, будто умер родной отец: — Ой, княжеский управляющий, беда! Всё пропало! Что же теперь делать?! Как мне объясниться перед Его Высочеством Фэнлином?! Проклятые убийцы, почему не ограбили кого-нибудь другого? Утащили красавцев Его Высочества! Сыма-ван узнал евнуха Хэ и поспешно спрыгнул с коня. — Что ты сказал? Красавцев Его Высочества похитили?! Евнух Хэ с силой хлопал себя по бёдрам. За всю жизнь он ещё никогда не плакал так убедительно. — Разве не похитили?! Оба исчезли! Оба! Эти проклятые убийцы, почему не утащили лучше меня?! Сыма-ван: — … Исчезновение сразу трёх важных фигур за одну ночь вызвало огромный переполох в столице. Когда известие дошло до дворца, император немедленно направил Императорскую гвардию прочесать весь город. Даже если придётся перевернуть весь Сяньлин вверх дном, людей обязаны найти. Никто и не подозревал, что тех, кого искали, в этот момент держали запертыми в подземелье дворца Фэнлина. *** — Пока наследный принц Юйси точно и без ошибок не запишет сердечную технику Меча Божественной Девы, мы, разумеется, отпустим вас целыми и невредимыми. Чжао Юйси был прикован к креслу железными кандалами. Перед ним стоял деревянный стол, а в углу горела единственная свеча. Вокруг царила густая чёрная тьма. Рядом стояла группа людей в чёрном, в масках с клыкастыми призрачными мордами. Из прорезей масок смотрели пустые, чёрные глаза, от которых мороз шёл по коже. Чжао Юйси не понимал, почему эти люди похитили его и зачем им техника Меча Божественной Девы. Но боль во всём теле постоянно напоминала ему, что его жизнь находится в их руках. Он уже пережил один круг пыток. Дрожащими руками он поднял кисть. Если техника Меча Божественной Девы утечёт наружу, отец наверняка догадается, почему это случилось, и убьёт его. Но если он ничего не напишет, тогда возможно, умрёт прямо здесь. Лучше попытаться обмануть их. В конце концов, настоящей техники они всё равно не видели. Чжао Юйси вытер холодный пот со лба и начал писать, выдумывая на ходу. Наконец он исписал целую толстую стопку бумаги и дрожащим голосом сказал: — Я… я закончил писать. Когда вы меня отпустите? Один из людей в чёрном подошёл, выхватил рукопись, но даже не взглянул в неё. Он просто положил перед Чжао Юйси новый лист бумаги и холодно приказал: — Напиши ещё одну такую же копию. Чжао Юйси: — …