Игра на выживание в садистском романе

Меч в сердце. Ни Шан Цзюньнянь, ни сам Лу Янь не могли предвидеть того, что случится в тот день. Лу Янь собирался вести людей обратно в столицу, но не ожидал столкнуться с Чжуй Лином, жаждущим мести. Тот привёл с собой почти сотню мастеров ядов в странных одеждах. Они окружили их и начали распевать заклинания, а их голоса проникали в самую глубину сознания, вызывая раскалывающую боль в голове. У Лу Яня не было времени размышлять, как их нашли. Он сразу вступил в бой с Чжуй Лином. Меч устремился вперёд, прямо к горлу врага, намереваясь забрать его жизнь. Но неожиданно под чёрным одеянием Чжуй Лина появилась зловещая улыбка. На правой руке, лишённой указательного пальца, у него висело несколько странных серебряных колокольчиков, пленяющих души. Они зазвенели. — Сегодня я отправлю твою душу прочь, чтобы ты пораньше переродился у владыки ада! Сегодня я отправлю твою душу прочь, чтобы ты пораньше переродился у владыки ада! Пока Чжуй Лин произносил заклятие, Лу Янь внезапно потерял контроль над телом. Он не мог даже удержать меч. В ужасе он смотрел, как невидимая сила насильно сдирает душу с плоти. Боль была такой сильной, что казалось, глаза вот-вот лопнут. Он беспомощно видел, как его дух покидает тело, а в тот же миг меч Чжуй Лина пронзает его сердце. Лу Янь прямо с коня рухнул вниз. — Ха-ха-ха-ха-ха! Чжуй Лин безумно расхохотался, затем быстро выдернул меч и отступил. — Дело сделано! Отходим! В ушах бешено зазвучало предупреждение системы: 【 Внимание! Внимание! Обнаружено вмешательство неизвестной силы, душа потеряла носителя! 】 【 Внимание! Внимание! Душевная сущность на грани распада! 】 【 Внимание! Внимание…】 «Да к чёрту твоё внимание! Лучше придумай что-нибудь!». Душа Лу Яня зависла в воздухе, не в силах ни говорить, ни опуститься вниз. Он яростно ругался про себя. Казалось, неведомая сила тянет его вверх, а чёрное сердце нервно кружило рядом и тревожно твердило: 【 Хозяин, плохо дело! Этот урод в чёрном умеет захватывать души, он нарушил пространственную оболочку! Сейчас вы не сможете вернуться в тело. Я найду временное вместилище для души, иначе вы скоро рассеетесь! 】 Лу Янь уже не слышал, что говорит система. Он лишь видел, как ясное небо внезапно заволокло бурей, загрохотал гром, засверкали молнии. Собравшиеся тучи образовали чёрный водоворот и силой втянули его внутрь. *** «Бум!» Молния внезапно расколола небо, осветив древнюю комнату ярче дня, а затем всё снова погрузилось во тьму, густую как тушь. Расшитые золотом занавеси свисали до пола, наполовину распахнутые ветром. За ними на постели лежал мужчина без сознания. Брови его были нахмурены, а губы беспокойно шептали: — Сегодня я отправлю твою душу прочь… чтобы ты пораньше переродился у владыки ада… Сегодня я отправлю твою душу прочь… Служанка вошла с тёплой водой. Увидев, что Лу Янь будто мучается кошмаром, она мягко похлопала его по плечу и тихо позвала у самого уха: — Ваше Высочество? Ваше Высочество? — ! Мужчина на постели резко распахнул глаза и уставился прямо на неё. Служанка от испуга рухнула на пол, затем поспешно подползла ближе и спросила: — Ваше Высочество, с вами всё в порядке? Лу Янь молча смотрел на неё. Лишь спустя некоторое время хрипло произнёс: — Ты… Яньбо? Хотя она не понимала, почему Лу Янь задаёт такой вопрос, всё же робко кивнула. — Отвечая Вашему Высочеству, эта служанка и есть Яньбо. Лу Янь с трудом опёрся руками и сел на постели. Голова раскалывалась так, будто вот-вот треснет. Что происходит? Разве система не говорила, что найдёт временное пристанище для его души? Почему он всё равно оказался в резиденции князя Фэнлина? Лу Янь закрыл глаза и сжал виски. — Где канцлер Шан? На него напали за городом, и когда весть дошла до резиденции, Шан Цзюньнянь наверняка сильно испугался. Однако служанка удивлённо переспросила: — Канцлер Шан? Кто такой канцлер Шан? Лу Янь замер. Его пальцы остановились на висках. Он машинально посмотрел на Яньбо и увидел на её лице искреннее недоумение, словно она действительно не знала, о ком речь. В комнате повисла тишина. Лишь за окнами гремел перекатывающийся гром. В сердце Лу Яня поднялось дурное предчувствие. Бесстрастно он уточнил: — Я имею в виду Шан Цзюньнянь. Того, кого вместе с наследным принцем Уюня отправили сюда заложником. Услышав это, служанка наконец вспомнила человека из глубин памяти. Её тонкие брови слегка нахмурились, и она произнесла слова, потрясшие Лу Яня: — Ваше Высочество, вы забыли. Трёхлетний срок уже закончился. Император приказал послам привезти сокровища в обмен на возвращение заложников по домам. Их отпустили ещё два года назад. Наследный принц Уюня преподнёс Меч Гор и Рек в обмен на возвращение наследного принца Юйчжана. Дунли преподнесло Печать Основания Государства в обмен на возвращение наследного принца Цюэданя. Тяньшуй преподнёс Ледяную Жабу Снежных Земель в обмен на возвращение наследного принца Уюя. После этих слов Яньбо немного помедлила, вспоминая, а затем неуверенно добавила: — Что касается Шан Цзюньняня… за него никто не захотел платить выкуп. Кажется, он до сих пор сидит в темнице. Едва она договорила, Лу Янь резко поднял голову. Его взгляд был словно два обнажённых клинка, слишком острый, чтобы выдержать прямо. — Какой сейчас год? Яньбо не поняла, что сказала не так, и поспешно склонила голову. — Отвечая Вашему Высочеству, сейчас тридцать седьмой год Божественного Сияния. Тридцать седьмой год… Услышав это, Лу Янь почувствовал головокружение. Как он вдруг оказался на пять лет впереди? Нет… Точнее, похоже, он вернулся в свою прежнюю жизнь, ту, где трое заложников вернулись в свои страны, а Шан Цзюньнянь был брошен. Разве не так должна была идти предопределённая судьба? Лу Янь был потрясён, потому что это не совпадало с тем, что когда-то рассказывала система. По установленному финалу вскоре после возвращения заложников император должен был умереть. Но теперь император прожил ещё два года. Жаль только, с момента пробуждения система больше не появлялась, словно исчезла без следа. Некому было ответить на его вопросы. Последний сильный дождь унёс остатки тепла Бессмертного Духа. Ему на смену пришли бескрайние снега. Снежинки падали с неба, покрывая дворцовые стены и зелёную черепицу, окутывая всю столицу мрачной белизной. Тридцать седьмой год Божественного Сияния. Император тяжело заболел. Князь Наньсюнь и князь Гусюй совместно управляли государственными делами, и двор погрузился в тонкую, тревожную смуту. Когда Лу Янь подошёл к спальне императора, ещё до входа он почувствовал густой запах лекарств. Он остановился. Сквозь многослойные занавеси было видно, как император при помощи служанок пьёт лекарство. Рядом стоял евнух Шэ. У обоих на висках уже белела седина, будто за одну ночь они резко постарели. — Ваш сын приветствует Ваше Величество. Лу Янь опустился на колени и приветствовал императора, поднявшись лишь после дозволения. — Третий сын, как ты здесь оказался? Этот император слышал от евнуха Хэ, что некоторое время назад ты простудился, жар был высоким и никак не спадал. Тебе уже лучше? Император, ослабевший и полулежащий на постели, выглядел постаревшим. Морщины прорезали когда-то доблестное лицо. Губы почернели с синеватым оттенком, словно у старого льва с потускневшей гривой. Но взгляд, обращённый на Лу Яня, по-прежнему был полон любви. Лу Янь не понимал, реальность это или сон. Подняв полы одежды, он опустился на колени у ложа, взял дрожащую от старости руку императора и тихо сказал: — Благодарю за заботу, отец-император. Со мной уже всё в порядке. Но мысли о вашей болезни не дают мне покоя… — Старость неизбежно приносит такие испытания. Император будто уже смирился. Он похлопал Лу Яня по плечу, а голос его звучал старо и слабо, словно он заранее устраивал последние дела: — Когда закончится нынешняя зима, собери вещи и возвращайся в свой удел. Во дворце смута. Чем дальше ты будешь отсюда, тем лучше. Возвращайся в столицу лишь тогда, когда всё уляжется. Князь Наньсюнь и князь Гусюй ожесточённо боролись за трон. Кто бы ни взошёл на престол, непременно стал бы подавлять Лу Яня. Именно поэтому император так долго не решался назначить наследника. Услышав это, Лу Янь нахмурился. Его беспокоил не вопрос престолонаследия, а другое. — Отец-император, я слышал, что Чжао Юйчжан, Лю Цюэдань и Гунсунь Ую уже взошли на престолы. Когда-то они были заложниками в Бессмертном Духе и пережили здесь тяжёлые времена. Возможно, они таят обиду и тайно объединятся, чтобы напасть… Но не успел он договорить, как император поднял руку, прерывая его, и сурово произнёс: — У Бессмертного Духа сильное войско. Если мы победили их тогда, сможем победить и сейчас. Если они осмелятся искать смерти, этот император не проявит милосердия! Лу Янь не понял, была ли это бравада или настоящая уверенность. Скорее первое. Этот правитель всю жизнь боролся и не собирался признавать поражение даже теперь. Лу Янь оставил эту тему и заговорил о другом: — Отец-император, я хочу освободить одного человека из темницы. Император нахмурился. — Кого? Лу Янь медленно произнёс два слова: — Шан Цзюньняня. Он знал, что нужна веская причина, чтобы убедить императора. Почтительно склонив голову, он сказал: — Раз Уюнь не захотел выкупить его обратно, значит, Шан Цзюньнянь наверняка питает ненависть. Этот человек весьма способен. Если удастся привлечь его на нашу сторону… Император закрыл глаза и надолго замолчал. Никто не знал, о чём он думает. Колеблется ли, стоит ли оставлять рядом с Лу Янем зверя без когтей, или размышляет о том, что у Лу Яня нет по-настоящему храброго и мудрого помощника. Как сказал Лу Янь, если Шан Цзюньняня удастся привлечь, он станет сильным союзником. — Три месяца. Император открыл глаза и пристально посмотрел на Лу Яня. — За три месяца, если не сможешь склонить этого человека на свою сторону, его вновь отправят в темницу. Пусть он ненавидит Уюнь, но Бессмертный Дух он ненавидит ещё сильнее. Не недооценивай его. Не дай орлу выклевать тебе глаза. На лице Лу Яня появилась слабая улыбка. — Ваш сын благодарит отца-императора за милость! Дворцовые дорожки были укрыты снегом. Белые хлопья резко выделялись на фоне алых стен. В такой холод пронизывающий ветер будто мог сдирать плоть с костей. И всё же Лу Янь долго стоял в снегу, словно кого-то ожидая. Ворота темницы со скрипом распахнулись. Полоска дневного света проникла внутрь, и тут же была проглочена тьмой. Стражник, отвечавший за узников, вытащил наружу человека, едва державшегося в живых. Тот выглядел так, будто только что перенёс жестокие пытки. Его плечи были изуродованы ужасающими кровавыми ранами, на них виднелись две страшные дыры. Шея и запястья, истёртые многолетними кандалами до мяса, покрывали кровавые следы. Отросшие волосы скрывали исхудавшее тело. Глаза были как стоячая вода, совсем тусклые и пустые. «Бах!» Узника швырнули в снег, словно мусор. Он с трудом пошевелил пальцами, пытаясь подняться, но бессильно рухнул обратно. Страж в доспехах с демонической маской поклонился Лу Яню. Глухой голос его был лишён эмоций: — Докладываю Вашему Высочеству, преступник Шан Цзюньнянь доставлен. Темница находилась под личным управлением императора. Он вырастил для её охраны группу бесчувственных машин для убийства, стороживших этот ад на земле. Лу Янь не стал тратить на них слова, лишь почти незаметно кивнул. — Уходите. Сегодня он пришёл один. Евнух Хэ и остальные ждали за дворцовыми воротами. Когда стража ушла, Лу Янь медленно подошёл к Шан Цзюньняню. Он молча снял с себя плащ из лисьего меха, укутал его в него, а затем поднял на руки. Проходившие мимо служанки и евнухи оцепенели от потрясения, спотыкаясь о колонны. Лу Янь не обращал ни на кого внимания. Он медленно нёс Шан Цзюньняня вниз по ступеням, будто держал в руках хрупкий стеклянный сосуд, который мог разбиться от малейшего прикосновения. Шан Цзюньнянь уже не помнил, сколько дней провёл в мрачной темнице. Внезапный свет ослепил его, так что он не мог открыть глаза. Мягкий плащ из лисьего меха, пахнущий сандалом, не мог скрыть тяжёлый запах крови, лишь напротив, смешавшись с ним, создавая странный и неприятный аромат. Метель хлестала по телу. Ледяной ветер проникал за воротник, лишая раны чувствительности. Спутанные волосы скрывали лицо Шан Цзюньняня. Видны были лишь холодные тёмные глаза. Под тусклым зимним светом он выглядел почти призраком, будто готовым проглотить любого, кто приблизится. Но годы заключения превратили его в кожу да кости. У него не осталось сил даже сопротивляться. Он пристально смотрел на чёткий подбородок Лу Яня, пытаясь понять, кто его спаситель. Наконец хрипло, прерывисто прошептал: — Ты… князь Фэнлина… Лу Янь не остановился. Лишь крепче прижал его к себе и тихо ответил: — Да. Горло Шан Цзюньняня словно было выстлано наждаком. Голос звучал слабо, едва слышно: — В двадцать третьем году Божественного Сияния… я видел тебя… Тогда Шан Цзюньнянь и Чжао Юйчжан оба были заточены в подземельях резиденции князя Фэнлина. Теперь остальные заложники давно вернулись домой, и он остался один. Шан Цзюньнянь закрыл глаза. — Зачем ты вытащил меня из темницы… Чего ты хочешь… Лицо его было бесчувственным. Какой бы ответ ни дал Лу Янь, ему было всё равно. Пытки, унижение, ничто больше не могло вызвать в нём эмоций. Обычно тёплый и ясный голос Лу Яня в ледяной метели звучал отстранённо: — Все они вернулись домой. А ты разве не хочешь домой? Их прежние встречи происходили в подземельях. Но нынешняя была сильнее любой из них. Шан Цзюньнянь действительно держался на последней нити жизни, будучи сломленным и истощённым до предела. Мягкий меховой плащ скрывал то, чего никто не заметил, слегка дрожащие пальцы Лу Яня. Он сдерживал дыхание, стараясь оставаться спокойным. Но чуть покрасневшие глаза выдавали его чувства. Шан Цзюньнянь безразлично произнёс: — У меня нет дома. Сейчас я хочу только конца… Лу Янь замер. — … Метель застилала взгляд. Лу Янь привёз Шан Цзюньняня обратно в резиденцию, ничего никому не объясняя. Он лишь вызвал лучших врачей, велел лечить его любой ценой, не жалея редчайших лекарств. Окружающие не понимали, почему он так относится к Шан Цзюньняню. — Докладываю Вашему Высочеству… этот… этот молодой господин слишком истощён изнутри, внутренние органы повреждены. Он уже на последнем издыхании. Даже если кормить его бесчисленными небесными сокровищами, уже поздно. Они не принесут пользы. Можно лишь бережно выхаживать его, надеясь продлить жизнь ещё на год. Обычно осторожный лекарь произносил эти слова с трепетом. Это ясно показывало, насколько тяжёлым было состояние Шан Цзюньняня. Лу Янь ожидал подобного. Он не разгневался, и лишь сердце его тяжело опустилось. — Все свободны. Лу Янь махнул рукой и вошёл во внутренние покои. Отдёрнув занавеси, он увидел Шан Цзюньняня, лежащего на постели и неподвижно смотрящего в потолок, словно погружённого в мысли. Кровь с него уже смыли. Раны были туго перебинтованы, и этих бинтов было больше, чем самой одежды. Лицо стало бледным и исхудавшим. Но слегка приподнятые лисьи глаза всё ещё сохраняли тень прежнего духа. Если же вглядеться глубже, внутри них осталась лишь пустота. Лу Янь сел у постели и отвёл с его лица растрёпанные волосы. — Оставайся здесь спокойно. Больше никто не посадит тебя под замок. Это твой дом. Последняя фраза, если прислушаться, звучала властно и самоуверенно. Услышав это, Шан Цзюньнянь наконец шевельнул взглядом и медленно повернул голову к Лу Яню. Но ничего не сказал. Лишь уголок губ холодно изогнулся в усмешке, полной презрения и насмешки. — Правда? Лу Янь ответил: — Правда. Внезапно, безо всякой связи с разговором, Шан Цзюньнянь произнёс: — Очисти мне грушу. Хотя он и не понимал, зачем Лу Янь спас его, за это время тот исполнял все его просьбы, даже лично кормил лекарствами. Поэтому Шан Цзюньнянь решил, что и в этот раз отказа не будет. Услышав эти слова, Лу Янь удивился и на мгновение замер. Он не понимал, почему Шан Цзюньнянь, всегда отличавшийся ужасным аппетитом, вдруг захотел грушу, но всё же поднялся. Взяв с фруктового блюда маленькую душистую грушу, неизвестно откуда доставленную, он сел у кровати и начал очищать её маленьким ножом. Между делом он спросил: — Есть ещё что-нибудь, что тебе хочется съесть? Ответа не последовало. В комнате повисла жуткая тишина. — … Лу Янь уже собирался поднять голову, как внезапно почувствовал пустоту в руке. Нож неожиданно вырвали у него и с убийственной силой прижали к его горлу. Острое лезвие холодом коснулось кожи. Медленно подняв взгляд, Лу Янь встретился с парой тёмных глаз, полных злобы и жажды убийства.