Игра на выживание в садистском романе

Резюме самца было заполнено с большим старанием. Хотя он не оканчивал престижные академии столицы, все учебные курсы завершил добросовестно. Больше всего директора Пэди привлёк раздел профессиональных навыков, там маленькая графа была заполнена до отказа. Фехтование, ближний бой, каллиграфия, го, живопись, древние музыкальные инструменты, древняя литература, стратегическое командование… Если пересчитать, там было больше тридцати пунктов. Настолько нелепо много, что директор Пэди сначала решил, будто кандидат всё выдумал. Он изумлённо посмотрел на Эмбера и, едва сдерживая раздражение, спросил: — Господин, вы уверены, что действительно владеете всем этим? Для праздных самцов уже сам факт окончания учёбы считался достижением. А обладать таким количеством редких и ценных навыков было почти невероятно. Не шутка ли это? Эмбер не стал оправдываться. Его пальцы легко постукивали по колену. — Неважно, хотите ли вы меня нанять. Однако среди сегодняшних кандидатов я единственный самец, а если я правильно помню, у самцов при приёме на работу приоритет. Иными словами, похоже, выбора у вас нет и вам придётся взять меня? Хотя сидящий перед ним самец всё время оставался вежливым, директору Пэди он почему-то совсем не нравился. Казалось, будто его режут мягким клинком, что было неприятно, а возразить нечем. — Это правда, самцы действительно имеют преимущество при трудоустройстве, но только с уровнем крови не ниже D. Кстати, ваш уровень крови… Только сейчас он вспомнил о важном. Перелистнув следующую страницу резюме, он обнаружил, что Эмбер поставил самый важный пункт, степень чистоты крови в самом конце, а рядом одиноко стояла буква «S». Глаза директора Пэди расширились от шока. — Вы самец S-класса?! Эмбер не подтвердил и не опроверг. — Не думаю, что это имеет какое-то отношение к должности, на которую я собеседуюсь. Навыки ещё можно было приукрасить, но уровень крови подделать невозможно, ведь это легко проверялось в базе Звёздной сети. Директор Пэди с трудом подавил потрясение. Его прежнее высокомерие наконец смягчилось, и он выпрямился в кресле. — Господин, самцы S-класса получают щедрые субсидии от Империи и вовсе не обязаны работать. Мне любопытно, почему вы так настаиваете на службе в военном ведомстве? Разумеется, отвечать необязательно. После короткого раздумья Эмбер дал ответ, наполовину правдивый: — Особой причины нет. Но если уж нужно назвать одну… самка, которая мне нравится, служит в армии. Это считается причиной? По направлению его пальца за стеклом коридора стояла фигура в белой форме, это был не кто иной, как Людвиг, случайно проходивший мимо. Только что вернувшись с задания, он заметил через окно знакомый силуэт и невольно остановился. Он никак не ожидал увидеть там Эмбера. Как это мог быть он? Людвиг не слышал, что происходит внутри, но видел, как Эмбер что-то сказал директору Пэди, затем поднялся и направился к двери. Сердце внезапно охватила паника, и он инстинктивно спрятался за углом лестницы, нахмурившись, когда осознал собственный поступок. Чёрт возьми, я ведь ничего плохого не сделал. Почему я от него прячусь? Но выходить теперь было поздно. В поле его опущенного взгляда внезапно появилась пара безупречно чистых чёрных, до боли знакомых, кожаных туфель. Совсем недавно именно этими туфлями его мягко прижимали, пока они страстно целовались на письменном столе в спальне. Над головой раздался низкий голос Эмбера, в котором едва скрывалась насмешка: — Генерал Людвиг, какое совпадение. Услышав своё имя, Людвиг вздрогнул и вынужден был поднять голову. Выражение лица у него стало слегка неловким. — Зачем ты вдруг пришёл в военное ведомство? Сегодня Эмбер был одет в строгий костюм, идеально выглаженный, без единой складки. Вместо сапфировых запонок, которые предпочитали дворяне, на нём были сдержанные, но роскошные янтарные, схожие на сущность земли, формировавшаяся миллионы лет, по цвету похожая на глаза Людвига. Он легко коснулся манжетов. — Ничего особенного. Просто случайно узнал, что армия набирает канцелярский персонал, и решил посмотреть. К тому же дома всё равно нечем заняться. Людвиг лениво опирался о стену, чуть приподняв брови. — Господин, армия — это место насилия и войны. Оно не подходит самцам. К тому же директор Пэди терпеть не может нанимать самцов. Эмбер спокойно ответил: — Правда? Но директор Пэди уже согласился, чтобы я приступил к работе завтра. На этот раз Людвиг действительно удивился. — И как же ты заставил его согласиться? Эмбер нарочно сделал паузу. — Хм… возможно, я сказал ему, что самка, которая мне нравится, работает в армии, поэтому я хочу быть поближе. И он согласился? Слова звучали наполовину серьёзно, наполовину шутливо, что слишком двусмысленно. Закончив, Эмбер с интересом посмотрел на Людвига, ожидая, что тот снова покраснеет, как раньше. Но самка лишь спросила странным тоном: — Правда? Эмбер усмехнулся: — Разве я стал бы тебе лгать? Едва он договорил, как запястье резко сжали, и его неожиданно втянули в ближайшую кладовую. Внутри было полутемно. Старые шкафы занимали почти всё пространство, на полках лежали покрытые пылью архивы. Людвиг прижал Эмбера к двери, шагнув вперёд так близко, что дыхание стало горячим и опасным. — Господин, ложь — дурная привычка. Людвиг вовсе не был глупцом. Его прохладные тонкие пальцы зацепили тёмно-синий галстук Эмбера, несколько раз намотали его на руку, а затем резко дёрнули, вызывая удушающее чувство. — Ты пришёл сюда из-за того самца по имени Фан Юнь, не так ли? Какой сообразительный. Эмбер обнял Людвига за талию и сам прижал его к двери. Его ресницы опустились, а в глазах мелькнуло восхищение. — Почему же это ложь, Людвиг? Ты ведь действительно работаешь в армии. Людвиг раздражённо нахмурился, голос внезапно стал холодным. — Но я тебе не нравлюсь. Так что не используй такие вещи для обмана! Наверное, самой чистой частью сердца этой самки была именно сфера чувств, там он не терпел ни манипуляций, ни осквернения. Слова Эмбера невольно задели больное место. Услышав это, Эмбер замер. Улыбка, похожая на маску, наконец смягчилась. Впервые он посмотрел на Людвига серьёзно. Он не злился и не стал оправдываться. Вместо этого в темноте медленно приблизился и мягко поцеловал его в щёку. Людвиг инстинктивно попытался уклониться, но самец лишь крепче удержал его. Военные сапоги оказались зажаты кожаными туфлями, и Людвига страстно целовали прямо у стены. — Ммм… Людвиг немного сопротивлялся, но быстро обмяк. Одной рукой он обвил шею самца, другой схватился за галстук. Его ответные поцелуи были слегка неловкими, но с врождённой властностью, будто он воспринимал это как ещё одно поле битвы. Эмбер же всегда двигался в своём неторопливом ритме. Его длинные пальцы медленно скользнули в мягкие волосы самки, постепенно усиливая нажим и углубляя поцелуй, пока не стало казаться, будто из них вытягивают душу. С тех пор как он оказался среди жуков, Эмбер каждый день изучал этот незнакомый мир через сеть. Он легко прикусил бледную мочку уха Людвига, пока она не покраснела, а затем с интересом спросил: — Это считается изменой? Это слово вызывало у жуков отвращение и стыд, но вместе с тем приносило странное возбуждение. Людвиг чувствовал, как ноги становятся ватными. Лениво прищурив глаза, он нарочно оставил красный след на шее Эмбера и зло произнёс: — Измена? Похоже, у тебя богатый опыт в подобных делах? Эмбер едва заметно улыбнулся и кончиками пальцев провёл по его подбородку. — Только с тобой. Как тебе такой ответ? Людвиг схватил его за руку. Он улыбался, но голос звучал опасно. — Тогда смотри, чтобы я не поймал тебя за этим с другой самкой. Брови Эмбера чуть приподнялись. — Людвиг, в моей верности можешь не сомневаться. Глядя, как самец притягивает к себе окружающих словно магнит, Людвиг совсем не чувствовал спокойствия. Но уверенный вид Эмбера необъяснимо лишал его сил спорить, и он холодно сказал: — Господин, ты даже дошёл до собеседования в военном ведомстве ради какого-то самца. Мне трудно не заподозрить у тебя странные наклонности. Те прилично одетые самцы часто скрывали постыдные пристрастия в виде кнутов, издевательств над самками и прочих грязных вещей. Эмбер выглядел слишком нормальным, а чрезмерная нормальность среди жуков уже вызывала подозрение. Эмбер решил, что самка слишком много надумывает. — Моя ориентация совершенно нормальна. Можешь быть спокоен. После этого они вышли один за другим. Людвиг вышел из захламлённой комнаты и направился к кабинету. На губах всё ещё оставалось покалывающее ощущение от поцелуя самца, а уши горели странным жаром. Опасаясь, что другие жуки заметят неладное, он ускорил шаг. Из-за рассеянности на повороте коридора он случайно врезался в чью-то фигуру. — Ай!.. С самим Людвигом ничего не случилось, а вот жук напротив от столкновения пошатнулся и упал, рассыпав бумаги по полу. Людвиг машинально хотел помочь подняться, но застыл на полпути, узнав лицо перед собой. Сифрей, потирая ушибленный зад, поднялся на ноги. Его недовольство от столкновения мгновенно сменилось неловкостью, когда он увидел Людвига. — Брат?.. Людвиг убрал руку и холодно спросил: — Что ты здесь делаешь? Военное ведомство занимало десятки зданий, а Сифрей был всего лишь новобранцем. Ему вообще не следовало находиться здесь. Сифрей запинаясь объяснил: — После выпуска новобранцев распределяли по местам службы. Дедушка боялся, что в другом отделе меня будут притеснять, поэтому перевёл меня во Второй армейский корпус. Так вышло, что теперь мы можем работать вместе. Сказав это, он тревожно посмотрел на Людвига. Ему показалось, а может, и не показалось, что на мочке уха брата остался едва заметный след зубов. Услышав ответ, уголки губ Людвига слегка изогнулись, но смысл улыбки было трудно понять. — Дедушка? Как же он обо всём беспокоится. После этого он, даже не взглянув на разбросанные бумаги и не удостоив Сифрея ещё одним взглядом, переступил через документы и сразу ушёл по коридору. Его спина выглядела особенно холодной. К этому брату-близнецу Людвиг всегда испытывал необъяснимое отчуждение. Они были похожи, но не совсем. Самое большое различие заключалось, вероятно, в глазах. Янтарные глаза, которым никогда не следовало появляться в семье Лай, глаза, клеймившие бастарда. И голубые глаза, символизировавшие чистейшую кровь, такие благородные и достойные. Их судьба и отношение к ним, возможно, были предрешены ещё в момент рождения. Во время стажировки в военной академии они оба проходили курс выживания в смертельной долине Чайин Хайт. Но пока Людвигу едва не разорвал плечо зверь, и он, стиснув зубы, полмесяца выживал в ледяном горном потоке, Сифрей смог вернуться домой всего лишь из-за вывихнутого запястья. Когда пришло время распределения по должностям, герцог Бах заранее всё устраивал для Сифрея, тогда как Людвиг мог рассчитывать только на себя, а именно начинать с самых низов, накапливать заслуги и пробиваться наверх боем. Все эти несправедливости годами накапливались и превращались в глухую обиду, осевшую глубоко в груди. Сифрей… Людвиг мысленно произнёс это имя. «Я гордый и ни в чём тебе не завидую. Я лишь ненавижу то, как несправедливо со мной обращались все эти годы». *** С другой стороны, Эмбер уже покинул здание военного ведомства и неторопливо шёл к главным воротам. Внезапно его охватило дурное предчувствие. Подняв голову, он увидел знакомую фигуру на балконе второго этажа. Похоже, это был Людвиг. Он недоволен? За те несколько секунд, пока их взгляды встретились, эта мысль смутно промелькнула в голове Эмбера. Он остановился и вдруг снизу сделал жест, словно подзывая Людвига к себе. «Дзинь!» Терминал неожиданно зазвонил. Людвиг, застигнутый врасплох, принял вызов и на мгновение потерял дар речи, прежде чем сумел выдавить: — Что тебе? Эмбер улыбнулся: — Спускайся вниз. Иди ко мне. Людвиг нахмурился: — Зачем? Эмбер привёл вполне разумный повод: — Сегодня меня взяли на работу. Позволь угостить тебя ужином. Людвиг взглянул на время и заколебался: — Но я ещё не закончил работу. Эмбер сразу предложил два варианта: — Прогуляй или возьми отгул. Я подожду тебя у входа. Не дожидаясь ответа Людвига, он завершил звонок и направился прямо к воротам. Однако за его спиной всё время таился чей-то скрытный взгляд. Почувствовав это, он резко обернулся и увидел, как за деревом на тренировочном поле мелькнула фигура. Черноволосый, черноглазый… самец? Взгляд Эмбера потемнел. С интересом он спросил: — Система, если я убью этого убийцу первым, задание всё равно будет считаться выполненным? Система, давно не появлявшаяся, возникла вновь. Её чёрное тело окружали мерцающие электрические разряды. Похоже, даже она удивилась жестокости Эмбера. 【 Ты хочешь убить его? 】 Эмбер спокойно переспросил: — А разве нельзя? Система ненадолго замолчала, а затем медленно произнесла два слова: 【 Можно убить 】 Эмбер нашёл припаркованный у дороги флаер, сел за руль и стал ждать Людвига, поглядывая на часы. Не зря тот был военной самкой, скорость исполнения того поражала. Меньше чем через десять минут в зеркале заднего вида появилась фигура Людвига. Эмбер нажал на сигнал, и в следующую секунду пассажирская дверь распахнулась. Людвиг скользнул внутрь. Его грудь слегка вздымалась, словно он бежал всю дорогу сюда. Брови были нахмурены, лицо раздражённое. — Чёрт возьми, зачем тебе понадобилось тащить меня вниз? Людвиг действительно злился. Неужели Эмбер наложил на него какое-то заклятие? Стоило тому поманить рукой и он бросил работу, примчавшись сюда, словно щенок. Эмбер не рассердился. Он завёл флаер, поднял его в воздух и включил автопилот. Лишь затем повернулся к Людвигу: — Иди сюда. Мне нужно кое-что сказать. Людвиг бездумно наклонился ближе, но в следующую секунду самец ухватил его за подбородок и мягко поцеловал в губы. Затем прошептал у самого уха: — Я увидел, что ты расстроен, и захотел вывести тебя развеяться. Сердце Людвига пропустило удар. Он уставился на Эмбера, но увидел лишь тёмные глаза, в которых скрывались улыбка и забота. Почему-то защипало в носу. Нахмурившись, он отвернул голову. — Я не детёныш, которого нужно выгуливать, когда у него плохое настроение. Эмбер повернул его лицо обратно, неторопливо прикусил губы и невнятно, двусмысленно спросил: — Так поедем или нет? Уши Людвига вспыхнули ярко-красным от поцелуев. Наконец он нехотя выдавил: — Тогда поехали. Они отправились в крупнейший торговый центр Хейц. Отмечая своё трудоустройство с завтрашнего дня, Эмбер купил новейший лимитированный флаер, заказал двое бриллиантовых часов, десять костюмов на заказ и пять пар кожаной обуви. Платил за всё естественно Людвиг. — Мозги у меня, наверное, водой залило… Чёрт возьми, почему он заставил меня оплачивать его покупки?! Возвращаясь вечером домой, Людвиг с сожалением запихнул целую кипу чеков в мусорный бак у двери. Только теперь он окончательно понял, что Эмбер вовсе не собирался поднимать ему настроение. Он просто взял его с собой в качестве кошелька. И пожаловаться было некому. Когда Людвиг вошёл в дом, настроение у него было подавленное. Но, увидев сидящего на диване герцога Баха, оно мгновенно стало ещё мрачнее. Словно тяжёлые тучи сгустились в сердце. Людвиг остановился на месте. — Дедушка? Герцог Бах сидел на диване в гостиной. Горела лишь половина ламп, из-за чего его ухоженное лицо казалось заметно постаревшим. Сдвинув брови, он мрачно спросил: — Людвиг, где ты был только что? Людвиг пришёл в себя, закрыл за собой дверь и равнодушно ответил: — В торговом центре. — С кем? — С коллегой. Ну, Эмбер скоро начнёт работать, так что назвать его коллегой было не так уж неправильно. Герцог Бах продолжил допытываться: — С самцом? Услышав это, Людвиг наконец почувствовал, что в воздухе что-то не так. Он подошёл к герцогу, присел перед ним на корточки. Несмотря на молодость, его аура напоминала обнажённый, острый и недоступный, меч. Даже сидя так, он не выглядел покорным. — Спроси прямо, что хочешь узнать. Военные методы допроса на мне не сработают. Намёками ты ничего не добьёшься. При мысли о Сиврее в голосе Людвига невольно прозвучала насмешка. Герцог Бах медленно выдохнул и серьёзно сказал: — Людвиг, в последнее время ты слишком часто проводишь время с лордом Эмбером. Людвиг не стал отрицать. — И что, это запрещено? Герцог нахмурился ещё сильнее. — Разумеется! Вы уже расторгли помолвку! Людвиг поднял веки и посмотрел на него. Его янтарные глаза не были мягкими и безобидными, как голубое море. Скорее, они напоминали глаза молодого зверя в джунглях, готового в любой момент вцепиться зубами. Именно поэтому Людвига не слишком любили. — …Если мне нельзя общаться с самцом, с которым я расторг помолвку, то, может, стоит общаться с тем, кто уже помолвлен? Лицо герцога изменилось, и он резко поднялся с дивана. — Кто угодно, только не Эмбер! Ты знаешь, что на него положил глаз Третий принц? Связываться с ним, значит навлечь на себя беду! Людвиг и правда этого не знал. Но даже если бы знал, вряд ли бы слишком обеспокоился. Услышав это, он медленно поднялся и с неясным оттенком в голосе произнёс: — Третий принц положил глаз на лорда Эмбера? Какая важная новость. Однако самцов, которые ему нравились, слишком много. Три — это минимум, пять — тоже не предел. Ты волнуешься слишком рано. Император ещё не умер. А даже если бы умер, кто мог гарантировать, что среди всех принцев на трон непременно взойдёт Третий? К тому же семья Лай поддерживала Четвёртого принца. Герцог Бах начал сердиться. — Людвиг, нет нужды ради него искать себе неприятности! Но Людвиг неожиданно спросил: — Если бы на моём месте сегодня был Сиврей, ты бы тоже велел ему держаться подальше от лорда Эмбера? Герцог Бах опешил. — Что? На самом деле Людвигу уже не был так уж важен ответ. — Забудь. Уже поздно. Я иду спать. Если не хочешь возвращаться домой, рядом есть гостевая комната. Пользуйся. Сказав это, Людвиг указал на соседнюю дверь, затем развернулся и ушёл в спальню. Размытый свет падал на его лицо, делая выражение неразличимым. Сев за письменный стол, за спиной у него оказалась целая стена панорамных окон. Ночь была туманной, но город сиял огнями. Закинув ногу на ногу, Людвиг лениво развалился в кресле, просматривая список новобранцев и одновременно разговаривая с Четвёртым принцем, Заком. Зак хотел посоветоваться с Людвигом. — Похоже, в последнее время император намекает, что хочет временно передать мне Четвёртую армию. Он постоянно делает намёки, но мне кажется, сейчас не лучшее время принимать военное командование. Услышав это, Людвиг на мгновение замер, перелистывая страницу, затем как ни в чём не бывало продолжил и небрежно бросил одно слово: — Откажись… Император ещё молод и не хочет видеть, как ты слишком рано проявляешь силу. Я пока присмотрю за влиянием Четвёртой армии для тебя. Придёшь ты или нет, это неважно. Не стоит вызывать его подозрения. Ваше Высочество, пока император молод, будь послушным маленьким жуком. Только плачущим жукам дают молоко. Зак с интересом спросил: — Например, как твой брат Сиврей? Людвиг поперхнулся. — Обязательно быть таким занудой? Постоянно напоминать мне о двух жуках, которых я ненавижу больше всего. Зак заинтересовался: — И что случилось? Изначально Людвиг не хотел рассказывать, но не выдержал расспросов Зака и коротко пересказал события дня. Выслушав его, тот удивился. — Ты правда хочешь быть с этим самцом? У Людвига дёрнулось веко. Скрипнув зубами, он выплюнул: — Но он потратил очень много моих звёздных монет! Очень много! Разумеется, причина была не в этом. Просто Людвиг явно не хотел говорить о настоящем. А может, и сам не мог её объяснить. Зак рассмеялся. — Людвиг, это же пустяки. Самцы только и умеют, что ходить по магазинам и тратить деньги. Они что, помогают тебе копить? Или делают работу по дому? Если он согласится родить тебе жука, это уже считается огромной «милостью». Людвиг приподнял бровь. — Зато он хорошо дерётся. Зак на мгновение поперхнулся. — Ладно… это можно считать достоинством. Тон Людвига стал холодным. — Похоже, Третий принц в последнее время слишком свободен. Иначе с чего бы ему следить за самцами по всему городу? Зак объяснил: — Император временно передал ему Третью армию. Все там сейчас очень послушны. Многие дворяне стараются ему угодить. К тому же он достиг возраста брачных переговоров, так что должен выбрать себе самца… Понимаешь, возможно, сейчас каждый самец Хейца для него вариант. Услышав это, Людвиг захлопнул список новобранцев и швырнул его на стол. — Все ему послушны? В армии полно смутьянов, а в Третьей армии их больше всего. Третий принц радуется слишком рано. Он ещё молод, так пусть лучше строит карьеру. Возможно, стоило бы подыскать Третьему принцу какое-нибудь занятие. Иначе от безделья он снова начнёт создавать проблемы. А когда он бездельничал, неприятности почему-то всегда находили путь к Людвигу.