Игра на выживание в садистском романе

Резиденция всё ещё числилась за семьёй Лай и после расторжения помолвки обратно изъята не была, так что это нельзя было считать внезапным визитом в дом другого самца. Следуя за Эмбером в сад, Людвиг утешал себя именно этой логикой, хотя на душе всё равно было неспокойно. Дед Фернан, находившийся наверху в кабинете, внезапно услышал снаружи шум космолёта. Нахмурившись, он выглянул в окно и увидел две знакомые фигуры, входящие одна за другой, и без сомнения, это были Эмбер и Людвиг. Он замер в недоумении. Что здесь происходит? Эмбер провёл Людвига в гостиную и как бы невзначай бросил взгляд наверх. С улыбкой, в которой что-то было и чего-то не хватало, он спросил: — Генерал, ты бы предпочёл сидеть в гостиной или у меня в комнате? Людвиг приподнял бровь. — Есть разница? Эмбер небрежно снял пальто и повесил его на вешалку. Рубашка под ним подчёркивала фигуру сдержанно и почти учёно. Он подумал, что эта самка слишком неопытна, и спокойно ответил: — Конечно. Если не хочешь, чтобы нас беспокоили, моя комната явно лучше. Это прозвучало слишком интимно, словно лёгкое прикосновение, способное разрушить тонкую завесу между ними. Услышав это, Людвиг инстинктивно посмотрел на Эмбера и увидел лишь ясный взгляд, будто вопрос был сказан совершенно невзначай. Отведя глаза, он сам не понял своих чувств и, нахмурившись, произнёс одно слово: — Гостиная. Ни одна уважающая себя самка не войдёт по собственной инициативе в комнату самца. И Людвиг тоже. Будто ожидая такого ответа, Эмбер слегка пожал плечами. — Тогда, когда позже мой дедушка спустится вниз, надеюсь, тебя это не смутит. Лишь теперь Людвиг вспомнил, что в доме живёт ещё кто-то. Как и большинство молодых жуков, не привыкших жить со старшими родственниками, он тоже чувствовал себя неловко. Особенно учитывая историю их помолвки и разрыва, встреча с семьёй выглядела бы крайне неуместно. Людвиг подсознательно выпрямился и тут же изменил решение. — Всё-таки твоя комната лучше. Комната Эмбера оказалась вовсе не такой роскошной, как можно было ожидать. Напротив, необычно аккуратной и строгой. Постель была заправлена без единой складки, всё выглядело даже опрятнее, чем в военной казарме. Сев на стул у письменного стола, Эмбер сказал Людвигу: — Садись где хочешь, не нужно церемониться, всё-таки это твой дом. Формально слова были верными, но что-то в них звучало странно. Стул в комнате был всего один, а значит, если Людвиг хотел сесть, ему пришлось бы устроиться на кровати. Окинув комнату взглядом, он не сел, а лишь лениво прислонился к столу, засунув руки в карманы, так было удобнее разговаривать лицом к лицу с самцом. — Давай сразу к делу. Чего ты на самом деле хочешь? Эмбер подпёр подбородок рукой. Лёгкая дуга его губ обезоруживала любого жука, заставляя не замечать, насколько естественно он удерживает инициативу. — Людвиг, тебе не обязательно так напрягаться. Всё-таки… мы когда-то были помолвлены? Невозмутимый Людвиг холодно ответил: — Вот как? И правда выдающиеся отношения. Сарказм в его голосе услышал бы кто угодно. Эмбер лишь улыбнулся, будто по воде пошли мягкие круги. — Можно узнать, почему ты купил того раба? Разговор снова вернулся к этому. Людвиг парировал: — А можно узнать, почему ты так упорно пытаешься выяснить всё об этом рабе? Людвиг каждый день был занят до предела и, по идее, не должен был тратить время на какого-то гладиатора-раба. Но в тот день Эмбер попросил его проверить серверы аукционного дома, и по странному совпадению он наткнулся на кое-какую информацию. Не объясняя ничего, Эмбер поднялся со стула и, опершись руками о край стола, в чрезмерно интимном жесте заключил Людвига в кольцо своих рук. Они оказались так близко, что чувствовали дыхание друг друга, но голос Эмбера оставался спокойным: — Просто любопытство. В тот день я напился и по ошибке вошёл в комнату Третьего принца. Именно он указывал мне дорогу. Людвиг не ожидал, что Эмбер вдруг сократит дистанцию. Инстинктивно он упёрся ладонью в правое плечо самца, пытаясь не позволить ему вторгнуться в личное пространство. Но тонкая ткань почти не скрывала жар тела, и тепло от кончиков пальцев будто дошло прямо до сердца. — И только из-за этого? Эмбер смотрел в янтарные глаза Людвига и ощущал странное чувство знакомости, словно ещё из прошлой жизни. Его веки опустились, скрывая мимолётную задумчивость, а в выражении мелькнула лисья хитрость. — А может быть что-то ещё? Людвиг поднял веки и усмехнулся: — Это решать рабу, а не тебе. Я вполне доверяю методам допроса военных. Губы Эмбера чуть изогнулись, он не знал, смеяться ли над тем, что его так легко раскусили, или над находчивостью собеседника. — Хорошо. Какие условия ты предлагаешь? Людвиг никогда не раскрывал карты первым. Услышав это, он лениво склонил голову набок. Под хрустальной люстрой его янтарные глаза утратили привычный холод и стали похожи на вино, чарующие и тёплые. Чёрный военный сапог шевельнулся и будто невзначай наступил на носок кожаной туфли Эмбера. Эмбер опустил взгляд, слушая двусмысленные слова: — Всё зависит от того, чего мне не хватает… Чего ему может не хватать? Людвиг был любимцем судьбы, у него было всё. Даже если чего-то недоставало, годы борьбы и восхождения давно восполнили любые пробелы. Иными словами, то, что было у Эмбера, было и у Людвига, а чего не было у Эмбера — тем Людвиг обладал сполна. Что вообще мог предложить Эмбер? Довольно сложное условие. Но Эмбер ничуть не спешил. Подняв взгляд к окну, он заметил в кустах сада мигающий красный огонёк скрытой камеры, слишком заметный в ночи. Небрежно он задёрнул шторы, отрезая чужие взгляды. Под столом чёрная кожаная туфля двинулась вперёд и легко прижала военный сапог. Низким голосом, с лёгким оттенком соблазна, Эмбер произнёс, глядя прямо в глаза Людвигу. Его чёрные глаза были прохладными и таинственными, как ночь, но ярче звёзд. — Возможно, тебе не хватает партнёра, который не станет мешать ни в чём и сможет пройти с тобой через всё? Взгляд Людвига потемнел. — О ком ты… Он не успел договорить. Людвиг почувствовал, как его талию обхватили крепче. Лёгкий поцелуй скользнул по прохладной мочке уха, затем медленно перешёл к щеке, неторопливо, мягко, вызывая зудящее ощущение, которое расползалось по телу, заставляя сердце сбиться с ритма. Словно невидимая сеть упала с неба и накрепко опутала его. Военный сапог попытался отступить, вырваться назад, но был неподвижно прижат чёрной туфлёй, словно пригвождён. Нет… В глазах Людвига мелькнула редкая растерянность и паника. Он ясно почувствовал, как теряет контроль, будто все карты оказались раскрыты. Он бессознательно попытался вырваться, но самец лишь крепче удержал его. От тела Эмбера всё ещё исходил запах крови после арены, тяжёлый, горячий, проникающий в дыхание, словно сильнейший афродизиак. Его противник никуда не спешил, целовал медленно и намеренно. Когда тёплое влажное прикосновение коснулось губ, разум Людвига опустел. Он забыл сопротивляться. Вместо этого его охватили неописуемый жар и стыд. По бледной шее и щекам пополз лёгкий румянец. Его розоватые губы, снова и снова пойманные поцелуями, постепенно заблестели, будто лишившись всякой силы. — Нет… Людвиг, задыхаясь от поцелуя и лишённый воздуха, уже не мог удержать тело и оно бессильно скользнуло вниз. Рука Эмбера крепче сжалась на его талии, удерживая у края стола. Грабительский поцелуй наконец прекратился. Самка крепко вцепилась в его плечи, тяжело дыша. Обычно холодные глаза теперь покраснели и затуманились влагой. Зрелище, способное взволновать сердце. Эмбер невольно задумался, были ли в его гареме в прошлой жизни такие красавицы? Увы, память оставалась пустой, и он не находил ни малейшего следа. Он легко коснулся лбом лба Людвига и низким голосом, полным интимной насмешки, произнёс: — Лейтенант Людвиг, советую тебе хорошенько обдумать мои слова. Дыхание Людвига сбилось. Вспомнив кое-что, он с насмешкой напомнил: — Но ведь помолвку со мной уже расторгли. Или ты считаешь самок семьи Лай дешёвой капустой у дороги, которую можно выбросить когда вздумается? Услышав о расторгнутой помолвке, Эмбер не выказал ни капли стыда и лишь улыбнулся. — Разве в Хейц есть правило, что самец, разорвавший помолвку, больше не может жениться? Людвиг схватил его за галстук, голос стал ниже и холоднее: — Если теперь хочешь жениться, зачем тогда было расторгать её? Он всё ещё злился из-за этого. Разумеется, Эмбер не собирался сваливать вину на Фернана. Он небрежно убрал упавшую на лицо Людвига растрёпанную прядь волос, кончиками пальцев легко скользнув по щеке. И подумал про себя, что этот человек, несмотря на внешнюю распущенность, на деле довольно мелочный. — Помолвку расторг дедушка. Со мной он это не обсуждал. Людвиг замер. Видя, что Эмбер, похоже, не лжёт, он заметно изменился в лице, став мрачнее. — Почему? Раньше он думал, что Эмбер, будучи ветреным гулякой, не смог устоять перед соблазнами и сам захотел всё разорвать. Но он никак не ожидал, что инициатором окажется старик Фернан. Тот всегда выглядел добрым и благожелательным, и причин желать разрыва у него вроде бы не было. Эмбер с улыбкой пожал плечами. — Кто знает? Может, решил, что наш брак навредит тебе. А может, посчитал, что Хейц нам не подходит, и хотел вернуться туда, откуда мы приехали. В любом случае, он не советовался со мной, потому что… Галстук, который Людвиг сжимал так крепко, ослаб. Его хозяин подался ближе. Шёлк выскользнул между пальцами, словно змея, а у самого уха остался лишь тихий шёпот, наполовину правда, наполовину ложь: — Он знал, что я не хотел расторгать помолвку… Не хотел? Почему? Если вдуматься, этот ответ вёл к двум крайностям, либо холодный расчёт ради выгоды, либо чувства настолько сильные, что могли растопить сердце. Людвиг ощущал, будто его сердце разрывают кипяток и лёд одновременно, ему было и холодно, и жарко, и кисло, и онеменно. Он всё ещё был ошеломлён, когда спросил: — Почему? Эмбер не ответил. Тёплые губы коснулись шеи самки и медленно двинулись вверх вдоль пульсирующей артерии, пока не накрыли её налившиеся краснотой губы. Без усилия раздвинув зубы, он словно увидел все мысли Людвига насквозь. Сдавленный шёпот растворился между ними: — Это уже неважно. Помолвка уже была расторгнута, так что зацикливаться на этом бессмысленном вопросе не имело смысла. Эмбер предпочитал думать о настоящем и будущем. На его лице не было ни капли желания, но каждое действие словно было им пропитано. Молодая привлекательная внешность сочеталась с тёмной, непокорной аурой, накопленной временем, создавая странное, притягательное очарование. Точно так же, как Людвиг, который явно не собирался подниматься наверх, был заманен Эмбером и стянут сверху в грязь, переступив запретную черту. Людвиг никогда прежде не был ни с кем настолько близок. Ощущение, будто весь воздух снова вырвали из груди, вернулось. Сознание мутилось, разум исчезал. Используя последнюю каплю ясности, он крепче вцепился в воротник самца, сила в его пальцах почти стала грубой, и хрипло, с трудом спросил: — Я могу тебе доверять? Скорее он спрашивал самого себя. Это чувство, когда понимаешь, что у другого могут быть дурные намерения, но всё равно цепляешься за последнюю надежду и ставишь на неё всё. Эмбер наклонился ближе, позволяя держать себя за воротник. Это была почти снисходительная поза. — А как ты узнаешь, если не попробуешь? — … Людвиг поджал губы и медленно разжал пальцы, сам не понимая, о чём думает. Лицо его побледнело и выглядело рассеянным. Спустя некоторое время он нахмурился и выдавил: — Тогда тот раб твой. Это означало уступку. Эмбер опустил глаза и едва заметно улыбнулся. — Без проблем. Пока оставь его у себя. Найди место и тайно запри. Позже он мне пригодится. Сейчас Эмбер не мог заняться тем рабом, да и держать его было негде. Это был факт. Лучше доверить это надёжному жуку. Людвиг медленно выдохнул. — Понял. Он благоразумно не стал задавать лишних вопросов. — Уже поздно. Я пойду. Но Эмбер удержал его за плечо. — Снаружи дежурят репортёры. Если ты уйдёшь из моего дома поздно ночью, завтрашние заголовки на Звёздной сети могут оказаться совсем не тем, чего ты хочешь. Услышав это, зрачки Людвига на миг сузились. Удивлённо обернувшись к окну, он действительно заметил через щель между шторами тень, притаившуюся в кустах сада. Он понизил голос и яростно выругался: — Чёрт возьми, я выколю ему глаза! Когда он выходил из корабля, был слишком раздражён и не заметил журналиста в кустах. Эти паразиты были надоедливее щенков. Неужели прошлое предупреждение они просто проигнорировали?! Но Эмбер жестом велел ему успокоиться. — Тебе не нужно вмешиваться. Сказав это, он сразу набрал терминал службы охраны, кратко описал ситуацию и вежливо усомнился в уровне безопасности поместья, намекнув, что может обратиться к адвокату с жалобой. Через десять минут снаружи появилась патрульная машина. Двое охранников вышли и утащили репортёра, сидевшего в кустах. — …Сейчас слишком поздно, брать показания неудобно… Да, дождёмся завтра. Эмбер оборвал испуганный голос на другом конце связи. Покачав терминалом перед Людвигом, он спокойно произнёс: — Видишь? Так куда лучше. Тебе не нужно вмешиваться, всегда найдутся жуки, которые сделают всё за тебя. Людвиг прищурился в свете лампы. — Значит, господин, я тоже всего лишь пешка, которой ты пользуешься? Эмбер ничего не ответил. Он протянул руки и легко поднял самку со стола, будто нежность была вписана в его кости. Склоняясь к пылающему уху Людвига, он тихо прошептал: — Нет. Возможно, совсем скоро ты снова станешь моим женихом… Пока Людвиг был особенно доволен Эмбером, сам Эмбер был не менее доволен Людвигом. Красивый, способный и влиятельный партнёр, кому такое не понравится? Но буря, вызванная их разрывом помолвки, ещё не улеглась. Если сейчас внезапно снова объявить о помолвке, это неизбежно вызвало бы новую волну общественного шума. Старшие с обеих сторон тоже не согласились бы. Оставалось только дождаться, пока всё утихнет, а потом уже обсуждать это. Эмбер кое-что вспомнил и опустил взгляд на Людвига. — Кстати, помоги мне проверить происхождение одного самца. Услышав это, Людвиг приподнял бровь. Неожиданно он оказался весьма сговорчивым. — Кого? Эмбер задумался на мгновение и медленно произнёс имя, довольно чужеродное среди жуков: — Фан… Юнь? Людвиг слегка удивился. — Его? — Что, ты его знаешь? Тон Людвига стал странным. — Нет. Но он работает в военном ведомстве и близок с Сифреем… Так у тебя с ним вражда? Последняя фраза прозвучала подозрительно. Эмбер с улыбкой покачал головой. — Нет. Просто он меня довольно сильно заинтересовал. В тот момент Людвиг не заметил промелькнувшего в глазах Эмбера глубокого раздумья, поэтому совершенно не подозревал, что совсем скоро неожиданно увидит его в отделе военного ведомства, где набирали канцелярский персонал. За стеной Эмбер, аккуратно одетый в костюм, сидел за столом и проходил собеседование. Позади него в зоне ожидания сидел ряд других кандидатов. Их растерянные и смешанные взгляды падали на выдающуюся внешность и манеру одеваться этого самца, никто не понимал, зачем человеку с такими условиями бороться за крошечную должность офисного помощника. Директор собеседования, господин Пэди, явно разделял это недоумение. Поправив очки для чтения на переносице, он с подозрением спросил: — Господин, вы уверены, что пришли устраиваться именно на должность помощника? Должен заранее предупредить, эта работа может быть довольно хлопотной, а зарплата во время испытательного срока очень низкая. Что ещё важнее, военные вовсе не хотели принимать обратно столь почитаемую фигуру. Самцы-жуки действительно были редкостью, но всё зависело от того, где они находились. Дома они были приятным украшением, а в таком месте, как армия, полном грубых нравов, превращались в обузу. Особенно такой броский красавец, среди горячих военных самок никто не мог предсказать, какой скандал может вспыхнуть. Эмбер ответил спокойно и достойно: — Я считаю, что у любой работы есть причина существования. Что важнее всего, так это возможность учиться, получать знания и опыт, а подобное нельзя измерить деньгами. Морщины между бровями директора Пэди ничуть не разгладились. — Тогда у вас есть какой-либо предыдущий опыт работы на похожих должностях? Сохраняя невозмутимость, Эмбер подвинул через стол заранее подготовленную папку. — Нет. Но здесь моё резюме. Можете ознакомиться.