Игра на выживание в садистском романе

Драка внизу уже подходила к концу. Эмбер не собирался затягивать бой и нанёс Фан Юню удар ногой в живот, отбросив его назад. Поскольку часть силы он намеренно сдержал, тот лишь пошатнулся и отступил на несколько шагов, рухнув в толпу зрителей, а не покатившись по полу в совсем уж жалком виде. Несколько знакомых самцов, увидев это, поспешно подняли Фан Юня с земли. На их лицах читался шок, и они взволнованно заговорили: — Господин Фан Юнь, с вами всё в порядке?! — Вам нужно в медпункт?! — Господин Эмбер, вы слишком жестоко ударили! Я пожалуюсь майору Кевину! Услышав это, самцы из лагеря Вогеля тут же возмутились и начали кричать через всё «поле боя»: — Фан Юнь сам драться не умеет, а ещё хватает наглости жаловаться?! — О-о~ Так вот как в армии бывает, раз проиграл драку, значит можно наябедничать. Вогель, запоминай. А то тебя каждый раз избивают, а ты молчишь. В следующий раз тоже подадим жалобу! Когда обе стороны уже были готовы снова сцепиться, сверху со стороны лестницы внезапно раздался строгий и низкий голос: — Что за шум?! Столовая — это место для драк?! Раз у вас столько сил, все немедленно отправляйтесь на полевые тренировки! И нечего тут продукты переводить! Все подняли головы на звук и увидели, как генерал Гейлс спускается вниз вместе с группой чиновников военного ведомства. Толпа поспешно вытянулась по стойке смирно и заговорила наперебой: — Генерал! — Генерал! Генерал Гейлс подошёл ближе и, убедившись, что дрались действительно два самца, задержал взгляд на Эмбере, чьи способности были весьма выдающимися. Затем он нахмурился и спросил: — Что здесь только что произошло?! Вогель тут же первым кинулся докладывать: — Генерал Гейлс, я всего лишь разговаривал с коллегой, как господин Фан Юнь внезапно подбежал и обвинил меня в домогательствах к самке. Эмбер не смог спокойно смотреть на это и попытался нас разнять, но Фан Юнь напал на нас! Очередная мелкая любовная склока. Вогель явно был не новичком в подобных историях. Генерал Гейлс даже не стал расспрашивать подробности и лишь сильнее нахмурился: — Господин Вогель, я уже много раз говорил, что в военном ведомстве каждый должен следить за своими словами и поступками, особенно на людях. Я не хочу, чтобы сегодняшнее повторилось снова. Все участники драки получат запись о нарушении в личное дело и завтра сдадут письменное самокритичное объяснение! Участники драки? Значит, Эмбер и Фан Юнь. Генерал Гейлс всегда действовал именно так, одинаково наказывал обе стороны, чтобы никто не чувствовал себя обиженным. В конце концов, если бы провинилась самка, её ещё можно было бы наказать физически, а вот с избалованными самцами всё было куда сложнее. Людвиг молча стоял позади, не говоря ни слова. Опустив взгляд, он лениво вращал кольцо с ирисом на безымянном пальце, словно исход драки его совершенно не интересовал. Однако носок его военного сапога едва заметно двинулся и тихо пнул Лу Сути по ноге. Лу Сути мгновенно всё «понял»: — Генерал Гейлс, в столовой столько столов разбито. Если всё ограничится только замечанием и самокритикой, разве это не слишком мягкое наказание? Лу Сути мыслил просто. Раз хороший друг пнул его ногой, значит, на что-то намекает. На что же ещё? Один из нарушителей — Эмбер, тот самый, что отказался выходить замуж за Людвига. С таким узким характером Людвиг точно затаил обиду. Наверняка считает наказание слишком лёгким и хочет, чтобы Лу Сути высказался за него, не вмешиваясь лично. Логика была безупречной. Лу Сути даже внутренне злорадствовал, совершенно не замечая, что Людвиг украдкой бросил на него острый, как нож, ледяной взгляд. Генерал Гейлс только сейчас заметил разгромленные столы в столовой и сквозь зубы добавил: — Ущерб столовой будет вычтен из их зарплаты! Тут Людвиг всё же заговорил, будто между прочим: — Генерал, кажется, я слышал, как господин Вогель сказал ранее, что первым начал именно господин Фан Юнь? В военном ведомстве существовало негласное правило, что бы ни произошло и кто бы ни был виноват, самое тяжёлое наказание всегда получал тот, кто первым пустил в ход руки. Если первым начал Фан Юнь, а Эмбер лишь защищался, значит, наказывать следовало Фан Юня, а не Эмбера. Неожиданное вмешательство Людвига заставило генерала Гейлса обратить на это внимание. Он подозрительно посмотрел на Фан Юня и спросил: — Господин Фан Юнь, неужели первым ударили именно вы? Вообще-то он относился к Фан Юню неплохо. Тот хоть и был вспыльчивым, любил ввязываться в драки, но характер имел прямой и всегда заступался за самок. Пока не случалось ничего серьёзного, ему обычно делали поблажки. Под взглядами всех присутствующих Фан Юнь не мог отрицать очевидное и вынужден был признать: — Да. Вогель приставал к Кони, я не смог этого терпеть и вмешался. Но я не ожидал, что господин Эмбер встанет на сторону Вогеля, схватит меня за руку и не отпустит. Так мы случайно и вступили в конфликт… Услышав это, Эмбер лишь улыбнулся. Похоже, Фан Юнь вовсе не так простодушен, как о нём говорили, а довольно хитёр. — Господин Фан Юнь, вы сказали, что Вогель приставал к Кони. Есть ли у вас доказательства? Или, говоря иначе, вы вообще спрашивали саму Кони, что она думает? Сказав это, он повернулся к стоявшей рядом Кони и точно встретился с ней взглядом. — Кони, господин Вогель только что домогался тебя? Эмбер спрашивал уверенно. Во-первых, он видел, что Кони вовсе не испытывает неприязни к Вогелю, его холодность скорее напоминала ревность. Во-вторых, в эту эпоху репутация самки ценилась дороже золота. Даже если бы к ней и правда приставали, публично она бы этого не признала. В-третьих, Вогель происходил из влиятельной семьи, и ни одна самка не стала бы безрассудно его оскорблять. С учётом всего этого Эмбер почти не сомневался в её ответе. Кони тревожно взглянула на Вогеля и нерешительно сказала: — Нет… нет… Господин Вогель просто хотел поговорить со мной. Господин Фан Юнь неправильно понял ситуацию, поэтому и произошёл этот случайный конфликт… Лицо Фан Юня на миг помрачнело. Эмбер же слегка улыбнулся и продолжил: — Господин Фан Юнь, я остановил вас лишь потому, что не хотел, чтобы вы задели невиновного. Я отвечал исключительно в целях самообороны и вовсе не собирался никого провоцировать. Надеюсь, вы не станете додумывать лишнего. Эмбер никогда не оставлял другим зацепок против себя. Даже если Фан Юнь захотел бы возразить, придраться было не к чему. На мгновение воцарилась тишина. Генерал Гейлс окинул всех взглядом и вынужден был вмешаться, чтобы завершить дело: — Раз причина инцидента в господине Фан Юне, ответственность понесёт он. Он возместит ущерб за сломанные столы и стулья в столовой, получит запись о нарушении в личное дело и сдаст самокритичное объяснение. Есть возражения? Фан Юнь пока не имел ни власти, ни поддержки и мог лишь временно стерпеть это. Услышав приговор, он медленно выдохнул: — Нет. Генерал Гейлс удовлетворённо кивнул. Затем посмотрел на Эмбера и не удержался от похвалы: — Господин, у вас выдающиеся навыки. Чёрный Орлиный корпус Третьей армии сейчас набирает стажёров. Если вам интересно, вам стоит попробовать. Самцы были вовсе не бесполезны на поле боя. Напротив, для военных самок они считались лучшей поддержкой. Сильные самки, потеряв себя в пылу сражения, могли резко усилиться и полностью лишиться рассудка. Ментальные способности самцов позволяли издалека успокаивать их, что было куда эффективнее любых лекарств. К сожалению, война непредсказуема, и немногие самцы были готовы терпеть такие лишения. Но генерал Гейлс считал, что раз Эмбер сумел натренировать такие навыки, то вряд ли испугается подобных трудностей. Эмбер не отказался: — Благодарю. Я подумаю. Так буря постепенно улеглась. Когда Людвиг уходил вслед за генералом Гейлсом, он ни разу не посмотрел на Эмбера. Но намеренно или случайно, когда они проходили мимо друг друга, их мизинцы едва коснулись друг друга и тут же разошлись. Эмбер на миг опешил. Осознав, что произошло, он опустил взгляд на свои пальцы. Лёгкое покалывание всё ещё оставалось. Он тихо усмехнулся. Как это вышло, будто у нас тайный роман? Фан Юнь хоть и потерпел поражение, но не совсем проиграл. Увидев, что генерал Гейлс и остальные ушли, Сифрей вышел из толпы, подошёл к нему и осторожно спросил: — Господин, вы в порядке? При виде Сифрея Фан Юнь инстинктивно выпрямился, и часть уныния исчезла. Почесав затылок, он беззаботно ответил: — Всё нормально. Просто компенсация и самокритика. Ничего страшного. Сифрей тоже улыбнулся и кивнул: — Я верю, что вы действовали из лучших побуждений и точно не хотели начинать драку. Сказав это, он невольно взглянул в сторону Эмбера. Его глаза дрогнули, щёки слегка покраснели. Однако тот даже не посмотрел в их сторону. Лишь обменялся парой слов с Вогелем и развернулся, уходя из столовой. С виду мягкий и учтивый, на деле он был холодным и отстранённым. Разочарование Сифрея было слишком заметным. Увидев это, Фан Юнь почувствовал странную тяжесть в груди. Рука, висевшая вдоль тела, невольно сжалась в кулак, скрывая раздражение, известное лишь ему самому. *** — Людвиг, в Хейце сегодня солнце с запада взошло? Ты сам вступился за господина Эмбера? Он же разорвал с тобой помолвку. Разве ты его не ненавидишь? Покинув военную столовую, Лу Сути сразу засыпал его вопросами. В голосе не скрывалось удивление. Это совсем не походило на того Людвига, которого он знал. Людвиг поправил под солнцем военную фуражку и равнодушно ответил: — Просто мне не нравится, что какой-то неизвестный самец командует в военном ведомстве. Вогеля он уже несколько раз избивал. Если бы сегодня я не поставил его на место, разве это не было бы ударом по лицу семьи Лай? Хотя Вогель был Людвигу кузеном, если говорить о близости отношений, он был ему ближе, чем родной младший брат Сифрей. Лу Сути погладил подбородок и кивнул, принимая объяснение. — Ладно. Но если честно, господин Эмбер становится всё… популярнее. Ты не думаешь снова на нём жениться? Снова жениться? Если бы Людвиг сказал, что ни разу об этом не думал, это была бы ложь. Но Эмбер сам никогда не поднимал эту тему и уж тем более не признавал публично их отношения в военном ведомстве. И теперь, когда Лу Сути внезапно заговорил об этом, мысли Людвига невольно унеслись далеко. *** Поздней ночью Эмбер вернулся домой после работы. Он уже собирался выбрать одежду на завтра из шкафа, как краем глаза заметил что-то странное у окна. Светлые занавески, которые до этого спокойно висели, словно невидимая сила медленно раздвинула в стороны, а затем они снова сомкнулись. В его сердце мгновенно поднялась настороженность. Эмбер продолжил действовать как ни в чём не бывало и повесил аккуратно сложенное пальто в шкаф. Но слух его обострился до предела. Он отчётливо уловил в спальне чужое присутствие. Когда он намеренно замедлил дыхание, то даже различил едва слышные шаги. Хотя в комнате явно никого не было. Эмбер повернулся и стал поправлять постель. Намеренно или случайно, он зацепил одеяло и порвал его. Сильным рывком он встряхнул ткань, и гусиный пух внутри вырвался наружу, словно снег, разлетаясь по всей комнате. Часть пуха осела вниз, а часть зловеще зависла в воздухе, очерчивая расплывчатый силуэт у кровати. «Бах—!» В следующее мгновение глаза Эмбера сузились. Он резко рванулся вперёд и ударил ногой по невидимой фигуре. Он ясно ощутил, что попал по реальному телу из плоти и крови, а противник тут же стремительно контратаковал. Воздух возле ушей прорезал свист. Звукоизоляция двери была превосходной, поэтому шум в спальне не вызвал подозрений снаружи. Эмбер и прозрачная фигура вступили в яростную схватку в тесном пространстве комнаты. Не видя врага, он мог ориентироваться лишь по звуку. После примерно сотни обменов ударами ни одна сторона не получила преимущества. Воспользовавшись моментом, Эмбер схватил с пола осколки разбитой вазы, раздавил их внутренней силой и внезапно метнул во все стороны с бешеной скоростью. Раздался пронзительный свист. — Угх! Послышался глухой сдавленный стон. В воздухе внезапно проступила полоска крови. Полуоткрытое окно кто-то резко распахнул настежь, снаружи в траве раздался тяжёлый удар, и прозрачная фигура, зажимая рану, скрылась в ночи. Эмбер не стал преследовать её. В тесной комнате у него ещё было преимущество, но снаружи царила тишина ночи. Враг скрывался во тьме, а он был на виду. Одной неосторожности хватило бы, чтобы лишиться жизни. Эмбер поднял руку и смахнул пух, упавший ему на лицо. Сквозь хаос он словно услышал странный механический голос, который постепенно затихал: — Динь! Навык невидимости уходит на перезарядку! Ему показалось? Эмбер нахмурился. — Система, что именно сейчас произошло? Чёрное сердечко тихо возникло из воздуха. Раздался тот же механический голос, но теперь в нём слышались почти человеческие отрицательные, несмешливые эмоции. 【 Что именно ты хочешь узнать? 】 Голос Эмбера стал ниже: — Почему тот убийца мог становиться невидимым? Система ответила как нечто само собой разумеющееся: 【 У тебя есть система, значит, и у него есть система. Хозяева могут обменивать у своих систем навыки и предметы. Что такого особенного в невидимости? 】 Она злорадно рассмеялась: 【 У тебя десять тысяч очков. Если хочешь, можешь тоже купить 】 Эмбер спокойно отказался: — Не нужно. Все эти навыки были для него лишь приятным дополнением. Их отсутствие мало на что влияло. Пилюля воскрешения стоила девять тысяч девятьсот девяносто девять очков, и Эмбер предпочитал тратить свои средства там, где это действительно важно. Система, словно что-то вспомнив, добавила: 【 Ах да, есть кое-что, о чём я должна тебя предупредить 】 Эмбер приподнял бровь: — Что именно? Система ответила: 【 У каждого носителя есть ограничение по времени на выполнение миссии. У того убийцы оно тоже есть. Его задание — убить тебя в течение двух месяцев. Иными словами, через два месяца один из вас обязательно умрёт. В ближайшие два месяца тебе стоит быть осторожнее… 】 Закончив говорить, система исчезла, оставив после себя холодок в воздухе, от которого по спине пробежали мурашки. Услышав это, Эмбер нахмурился. Ему стало неспокойно. Два месяца срок и не длинный, и не короткий. Никто не знал, не превратится ли противник в бешеного пса и не ударит ли в последний момент. Умного врага он не боялся, но связываться с безумцем ему совсем не хотелось. Эмбер настолько погрузился в свои мысли, что не заметил тихих звуков позади. Он не знал, что за окном уже возникла тень. Она бесшумно перепрыгнула внутрь комнаты и приблизилась к нему со спины.