Игра на выживание в садистском романе

Это была самая душераздирающая сцена, которую Джойс видел за всю свою жизнь. Даже пережив впоследствии бесчисленные жестокие битвы, он так и не смог забыть её. Черноволосый и темноглазый самец медленно вышел из пещеры, держа на руках залитое кровью тело Людвига. Он был неподвижен, словно статуя. Товарищ, с которым он столько лет сражался бок о бок, теперь безжизненно покоился в его руках, навсегда закрыв глаза. Всего несколько мгновений назад они оживлённо спорили о том, кто из них получит звание генерал-майора после возвращения в столицу. Людвиг даже говорил, что пригласит всех сослуживцев на свою свадьбу с Эмбером. В его обычно холодных глазах тогда мерцали звёзды, он был полон надежд на будущее. А теперь всё это рассыпалось, превратившись в недостижимую иллюзию. Оглядываясь назад, казалось, что с самого начала эта битва была обречена на неудачу. Орда зверей была нарушена неизвестной силой, их цель, королева, исчезла без следа. Легион Чёрного Ястреба вернулся с поражением, потеряв не только ценного самца, но и молодого генерала с безграничным потенциалом. После возвращения в город Хейц Империя устроила торжественные похороны для всех павших солдат, включая Людвига. И Император, и простые граждане глубоко скорбели о его утрате. Никто не сомневался в том, что если бы он выжил, его достижения могли бы сравниться с любым адмиралом Империи. Но некоторые жизни обречены стать лишь сноской в истории, как падающая звезда, вспыхнувшая в небе и исчезнувшая. Будучи женихом Людвига, Эмбер оставался удивительно спокойным на протяжении всей церемонии. Он безупречно организовал похороны, внешне ничем не отличаясь от прежнего себя, разве что на безымянном пальце правой руки появилось изящное кольцо с ирисом. — Господин, хотя вы и были обручены с Людвигом, его жертва означает, что вы не должны оставаться связанным этим союзом. Это было бы несправедливо по отношению к вам. Боги не благословили этот брак, лучше расторгнуть помолвку. Надеюсь, в будущем вы найдёте более подходящую самку. После похорон Людвига герцог Бах пригласил Эмбера к себе домой. Хоть с их последней встречи прошло совсем немного времени, герцог заметно постарел, его голос едва скрывал слабый и болезненный кашель. Эмбер встал, налил ему стакан горячей воды и мягко похлопал по спине, помогая отдышаться. Его голос был тихим, но твёрдым: — Хотя мы с Людвигом так и не сыграли свадьбу, в моём сердце он уже был моим супругом. Прошу прощения, но я не собираюсь расторгать помолвку. Герцог Бах явно удивился. После того как тело Людвига вернули, Эмбер на похоронах не проявлял явного горя, и многие решили, что он безразличен и готов отказаться от брака. Герцог долго колебался, прежде чем решиться расторгнуть помолвку и теперь вдруг столкнулся с отказом. Он помедлил и сказал: — Но если в будущем ты захочешь жениться на другой самке, она сможет быть только наложницей. По законам Империи у каждого самца мог быть только один супруг, чей статус стоял выше любой наложницы. Поэтому самцы без супругов были особенно востребованы в брачных союзах знати. Но Эмбер равнодушно ответил: — Я не собираюсь брать наложниц. Кроме отказа расторгнуть помолвку, есть ещё один вопрос, который я хотел бы задать. Герцог Бах удивился: — Какой? Чёрные глаза Эмбера встретились с его взглядом, их глубина была непроницаема: — Сифрей уже вернулся? С тех пор как флот вернулся в столицу, Эмбер не слышал о Сифрее ни слова. Будто тот исчез без следа. Однако недавно он услышал слухи, как спасённая со дна ущелья военная самка сейчас находится в космическом госпитале, и велика вероятность, что это именно Сифрей. Эмбер собирался сегодня навестить его, но неожиданное приглашение герцога Баха изменило планы. Лицо герцога стало сложным: — Да, Сифрей вернулся. После того как генерал Джойс доложил, что стая зверей была нарушена неизвестной силой, Его Величество отправил следственную группу. Они нашли Сифрея тяжело раненым на дне ущелья. Эмбер медленно прокрутил кольцо на пальце и как бы между прочим спросил: — Тогда вы должны радоваться. Почему же выглядите таким обеспокоенным? В свободное время он слышал от Людвига, что герцог Бах больше благоволит Сифрею, чем ему. Герцог закрыл глаза. При свете лампы на его лице особенно отчётливо проступили следы возраста. Он тихо вздохнул: — После гибели Людвига место главы семьи осталось пустым. Третий принц каким-то образом связался с Сифреем и хочет поддержать его в борьбе за этот пост. Но семья Лай всегда поддерживала Четвёртого принца. Услышав, что Третий принц объединился с Сифреем, Эмбер едва заметно нахмурился: — Вы с этим согласны? К его удивлению, герцог медленно покачал головой: — Нет. Я против. Он посмотрел на Эмбера. Его лазурные глаза, как морская глубина, были полны прожитых лет: — Тебе, наверное, интересно, почему, несмотря на то что я больше благоволил Сифрею, я не хочу, чтобы он стал главой семьи? Эмбер молчал, давая ему продолжить. Грудь герцога болезненно сжалась, глаза покраснели, он крепко сжал трость. Его голос стал хриплым и старческим: — Среди всего молодого поколения семьи я больше всего любил Людвига. Он был смел и силён, в нём отражалась моя молодость. Я собирался передать ему всю семью Лай, поэтому был к нему строг. А Сифрей… он ребёнок с тяжёлыми мыслями, ему трудно добиться настоящего величия. Потому я никогда не воспитывал его строго, позволял идти своим путём. Людвиг же всегда думал, что я люблю его меньше… Герцог Бах на мгновение задохнулся, слёзы потекли по его лицу. — Возможно, Людвиг до самой смерти ненавидел моё пристрастие… ненавидел то, что с рождения его называли бастардом. Даже будучи весь израненным на поле боя, возвращаясь домой, он не получал ни капли утешения… Даже в последние мгновения он не знал, что я любил его больше всех… Сожаление было не только у Эмбера, оказывается герцог Бах тоже его испытывал. Чтобы подготовить Людвига к тяжёлой ноше главы семьи, он был вынужден быть жестоким, игнорируя боль в его сердце. С самого рождения близнецов старейшины семьи всегда отдавали предпочтение Сифрею, носили его на руках, гуляли с ним. Маленький Людвиг мог лишь сидеть один на ступенях, как крошечная фигура, которая ни плакала, ни устраивала сцен. Он не понимал, чем отличается от брата и почему его называют бастардом. Всё, что он мог, это день за днём упорно тренироваться и отчаянно сражаться на поле боя, чтобы заслужить признание. И всё же он погиб на безжизненной чужой планете, возможно, до конца оставаясь в замешательстве, почему за всю жизнь так и не получил настоящей любви… Когда Эмбер покинул старое поместье, уже сгущались сумерки. Он медленно выдохнул, но на душе не стало легче, а наоборот, стало только тяжелее. До окончания двухмесячного срока убийства оставалось десять дней. Эмбер был уверен, что Сифрей снова попытается его убить. Всё, что ему оставалось, это действовать изо всех сил и выяснить, какой козырь скрывает противник. Но он и представить не мог, что следующая встреча с Сифреем произойдёт на похоронах. На похоронах герцога Баха. Казалось, удача отвернулась от семьи Лай, как считали многие аристократы Хейца. Не прошло и много времени после гибели генерала Людвига, как единственная опора семьи, герцог Бах, внезапно скончался от болезни. Когда-то славный род оказался на грани упадка, и это вызывало у многих сочувственные вздохи. Эмбер был одет в чёрно-белый костюм, стоял среди гостей, пришедших отдать дань памяти. Он молча слушал, как священник рассказывает о жизни герцога. Его лицо было притягательным, почти завораживающим, но без улыбки в нём ощущалась холодность, словно вечный снег на вершинах гор. Самки-насекомые на похоронах невольно часто оглядывались на него. Аристократы Хейца были уверены, что после гибели Людвига Эмбер поспешно разорвёт помолвку и быстро найдёт себе более перспективную пару. Однако и на похоронах Людвига, и на похоронах герцога Баха он присутствовал как член семьи. Возможно, его спокойствие объяснялось тем, что горе переполнило его настолько, что слёзы уже не могли пролиться, оставив лишь пустоту. Сифрей недавно выписался из больницы. Благодаря развитой медицине расы насекомых на его лице не осталось и следа ран. Он стоял неподалёку на лужайке, а его лазурные глаза были устремлены прямо на Эмбера. В них уже не было той прежней притворной невинности, лишь только холодная и зловещая жестокость. Эмбер не спешил, ведь ему нужно было лишь выжить. Теперь торопился Сифрей, если он не убьёт Эмбера в оставшиеся дни, его миссия провалится. Встретив этот ядовитый взгляд, Эмбер лишь холодно усмехнулся. Он опустил глаза и поцеловал кольцо на безымянном пальце правой руки. Этот жест, был понятен только им двоим, словно безмолвный вызов. Лицо Сифрея потемнело, его жажда убийства стала ещё очевиднее. Несколько раз он хотел подойти и покончить с Эмбером, но присутствие гостей не позволяло действовать опрометчиво. С каждой минутой он терял самообладание. После похорон Эмбер уже собирался покинуть место, но неожиданно столкнулся с двумя насекомыми, которых не ожидал увидеть. — Лорд Эмбер, можно с вами поговорить? Четвёртый принц, обычно державшийся в стороне, внезапно окликнул его. За ним стоял Лусти, его глаза были слегка покрасневшими. При жизни Людвиг был с ними в близких отношениях, и как младшие они пришли на похороны герцога Баха. Увидев их, Эмбер на мгновение остановился: — Ваше Высочество, в чём дело? Лицо Четвёртого принца было серьёзным: — Здесь не лучшее место для разговора. Вы не против пройти в более уединённое место? Его тон намекал, что произошло нечто серьёзное, и Эмбер согласился. Он последовал за Четвёртым принцем и Лусти на летательный аппарат, направившись к уединённому поместью. Это было частное владение Четвёртого принца. Когда Эмбер устроился за столом, тот махнул рукой, отпуская слуг, и с намёком спросил: — Господин, вы, вероятно, уже знаете, что герцог Бах внезапно скончался ночью от болезни. Но задумывались ли вы, что за этим может скрываться нечто большее? Эмбер нахмурился: — Вы хотите сказать, что за смертью герцога Баха может стоять чья-то рука? Он и сам чувствовал, что что-то не так. Хотя смерть Людвига сильно ударила по герцогу, подорвав его здоровье, вряд ли за три дня это могло привести к такому быстрому концу Четвёртый принц взял у Лусти документ и аккуратно подвинул его к Эмберу: — Я всегда считал, что причина смерти герцога Баха не так проста. До похорон я поручил Лусти провести тайное вскрытие. Это отчёт. В нём указано, что незадолго до смерти герцогу ввели большое количество препарата, вызывающего сердечную недостаточность, что и привело к внезапной смерти. Он сделал паузу, и его серьёзный голос прозвучал особенно тяжело: — В это время герцог жил в старом особняке наедине с Сифреем. Я слышал, что другие члены семьи Лай хотели продвинуть Сифрея на пост главы семьи, но герцог этому воспротивился. Я подозреваю, что Сифрей причастен к его смерти. Эмбер взял отчёт, внимательно прочитал его от начала до конца, опустив взгляд и задумавшись: — Зачем вы мне это говорите? Чего вы хотите? На самом деле у Четвёртого принца не было скрытых мотивов: — Я лишь хочу предупредить вас, что Сифрей, не тот, кого можно недооценивать. Будьте осторожны. Я обнародую этот отчёт в подходящее время. Если удастся посадить его, так будет лучше всего. Даже если не получится, он ни в коем случае не должен занять пост главы семьи. Вдруг Эмбер поднял взгляд: — Похоже, вас сильно беспокоит, что Сифрей, став главой семьи, поддержит Третьего принца? Однако Четвёртый принц покачал головой, и в его глазах мелькнуло сожаление: — Нет. Сифрей узкомыслен и не способен на великое, о нём не стоит беспокоиться. Просто я считаю, что это место должно было принадлежать Людвигу. Даже если он погиб на поле боя, оно уж точно не должно достаться Сифрею. Он посмотрел на Эмбера: — Раз вы не собираетесь разрывать помолвку, значит, вы теперь часть семьи Лай. Если захотите побороться за пост главы семьи, я могу вам помочь. Четвёртый принц не хотел, чтобы семья Лай перешла на сторону Третьего принца, но сегодняшнее предупреждение и предложение помощи были скорее из-за Людвига. Иначе он мог бы просто остаться в стороне и ждать, пока Сифрей сам себя погубит. Но Эмбер лишь улыбнулся и вежливо отказался: — Спасибо, но я не думаю, что надолго здесь задержусь. Четвёртый принц нахмурился: — Что вы имеете в виду? Эмбер отодвинул стул и поднялся: — Оставьте Сифрея мне. Вам не нужно вмешиваться. Уже поздно, я пойду. С этими словами он слегка кивнул, развернулся и направился к выходу, как вдруг за его спиной раздался голос Четвёртого принца. — Господин, вы действительно собираетесь жениться только на Людвиге и больше не брать других партнёров? Это были слова, которые Эмбер когда-то сказал герцогу Баху. Учитывая их близость, неудивительно, что они дошли до Четвёртого принца. — Да. Одно короткое слово и без каких-либо объяснений. Когда Эмбер ушёл, взгляд Четвёртого принца упал на ирисовое кольцо на правой руке самца, и он невольно произнёс задумчиво: — Лусти, если бы Людвиг был жив, они с господином Эмбером уже стали бы парой, которой завидовали бы все… Лусти мягко кивнул: — Да, они идеально подходили друг другу. Как и большинство, Четвёртый принц раньше думал, что после гибели Людвига Эмбер сразу разорвёт помолвку и найдёт себе новую пару. Все самцы на Алиге поступали именно так без исключений, особенно учитывая, что Эмбер не проявлял явного горя. Но настоящая боль не всегда выражается в криках, иногда она превращается в безмолвную пустоту. Он и Лусти тайно наблюдали за Эмбером, и лишь после того, как тот отказался расторгнуть помолвку по просьбе герцога Баха, они поняли, что всё может быть совсем не так, как кажется. Покинув владения Четвёртого принца, Эмбер вежливо отказался от предложения сопровождения и сам вызвал летательный аппарат через терминал. Засунув руки в карманы пальто, он стоял у дороги в ожидании. Вскоре с горизонта медленно опустился чёрный флаер и остановился рядом. В кабине сидела самка средних лет с безразличным выражением лица, растрёпанная и неопрятная. Водитель спросил: — Это вы вызывали флаер? Номер терминала xxxx. Эмбер взглянул на него, его выражение было нечитаемым: — Да. Люк открылся, и Эмбер сел внутрь. В кабине тихо работал кристаллический диффузор, распространяющий сладковатый запах, вызывающий сонливость. Не подавая виду, он приподнял воротник, опустил голову, прикрывая рот и нос: — Измените маршрут. Летим прямо к внутренней горе Рейн. Это было кладбище за пределами города, место, куда редко кто заходил, особенно ночью. Водитель бросил на него странный взгляд, но ничего не сказал и направил флаер к указанному месту. Путь был долгим. Эмбер закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла, словно уснул. Он не просыпался до самой посадки. Флаер остановился. Водитель вышел, обошёл аппарат и открыл люк, тихо позвав: — Господин? Господин? Мы прибыли. Эмбер не ответил. Увидев это, водитель потянулся, чтобы толкнуть его. В темноте в его руке внезапно появился пистолет, а в глазах вспыхнула злоба, он уже собирался нажать на курок, но в следующий миг «спящий» Эмбер резко открыл глаза, схватил его за запястье, вывернул оружие и выстрелил ему в живот. «Бах!» Грохот выстрела разнёсся по лесу. Водитель отшатнулся, лицо побледнело. Он резко сорвал с уха маску человеческой кожи, обнажив знакомое лицо с золотыми волосами и голубыми глазами. — Сифрей. Голос Эмбера был тихим, он отчётливо произнёс это имя. Он вышел из флаера, обнажив мягкий меч у пояса. Мелькнул холодный отблеск и клинок рассёк воздух, устремляясь к Сифрею. Тот поспешно укрылся за деревом, и в воздухе прозвучал странный звук: «Динь! Использована карта отсутствия боли!» После этого странного звука Сифрей словно мгновенно перестал чувствовать боль. Не обращая внимания на кровоточащую рану в животе, он рванул прямо на Эмбера, намереваясь биться насмерть. Каждый его удар был смертельным, он явно решил во что бы то ни стало уничтожить противника. Эта карта не только позволяла игнорировать боль, но, казалось, значительно усиливала скорость и силу Сифрея. Эмбер отчётливо ощущал, что в бою мощь противника заметно возросла, а его атаки становились всё быстрее, тени его клинка мелькали, оставляя на теле Сифрея множество ран. Эмбер давно понял, что спасательные навыки Сифрея имеют ограничение по времени, и после его истечения они больше не действуют. Поэтому он намеренно уклонялся, выжидая. Прошла одна минута. Прошло десять минут. Прошло полчаса. Эмбер так и не смог убить Сифрея, а тот даже не сумел коснуться края его одежды. Когда часы пробили одиннадцать, Сифрей внезапно вскрикнул от боли и тяжело рухнул на землю. Он застонал, сжимая раны, его тело сильно дрожало. Было очевидно, эффект «без боли» исчез. Эмбер без колебаний занёс меч и резко ударил в сторону его шеи, но Сифрей вдруг закричал: — Если ты меня убьёшь, тогда ты сам тоже умрёшь!!! Клинок остановился в считанных сантиметрах от его горла. Глаза Эмбера похолодели: — Что ты ещё задумал?! Сифрей, игнорируя боль, отползал назад, вперемешку вываливая правду и ложь: — Эмбер, если ты меня убьёшь, ты тоже умрёшь! Ты обязательно умрёшь! Смерть Людвига не имеет ко мне отношения. Ты ещё молод, да ещё и самец S-уровня . Разве ты не найдёшь себе любую самку в будущем? Давай заключим мир? Как насчёт этого? Я не убью тебя, и ты не убьёшь меня! Сифрей использовал все способы, даже пытался внедрить шпионское ПО в терминал Эмбера, переоделся водителем, заманил его в ловушку. В флаере даже была мощная доза снотворного. Но, несмотря на такую тщательную подготовку, он всё равно не смог перехитрить Эмбера. Сначала Эмбер подумал, что тот просто несёт бред. Но неожиданно система появилась в воздухе и уверенно подтвердила: 【 Если ты убьёшь его, ты действительно умрёшь 】 Однако Эмбер тихо усмехнулся: — Я никогда не боялся смерти. Его волновало только одно: — Десять тысяч очков действительно дадут мне новый шанс? Система на мгновение замерцала, словно с воодушевлением кивнув: 【 Да, но тебе не стоит тратить такую ценную возможность 】 Такая возможность была бесценной для любого участника миссии. Даже не убивая Сифрея, Эмбер мог просто прожить два месяца и успешно завершить задание, поэтому не было нужды тратить шанс на личную месть. «Шр-р!» Но предупреждение системы прозвучало слишком поздно. Раздался звук разрываемой плоти. Меч Эмбера резко рванулся вперёд и одним ударом он срубил голову Сифрею. Из перерезанной шеи хлынула горячая кровь, эти брызги окрасили лицо Эмбера. Его холодное, прекрасное лицо стало похожим на демона в ночи. — Но я должен его убить. Спокойно сказал Эмбер. В сгущающейся темноте рука, сжимающая меч, холодела, а кольцо ириса на безымянном пальце едва ощутимо сохраняло тепло. Где-то издалека словно раздался знакомый сигнал, и в тот же миг его силы начали стремительно покидать его тело. Он рухнул на колени. «Динь! Активирована карта взаимного уничтожения!» Последний козырь Сифрея оказался именно таким — взаимное уничтожение, направленное исключительно на Эмбера. Если Сифрея убьют, Эмбер тоже погибнет, так что неудивительно, что он предупреждал об этом. Эмбер чувствовал себя увядающим растением, он чувствовал, как его кровь иссякала, мышцы слабели, энергия исчезала. Словно невидимая сила отнимала у него дыхание, его тело постепенно рассыпалось, превращаясь в прах. Лицо Эмбера стало мертвенно-бледным. С трудом подняв голову, он посмотрел на далёкие горы. Ночь была бесконечной, и он уже не мог понять, где именно покоится Людвиг, где тот лежит в вечном одиночестве. — Людвиг… Эмбер закрыл глаза и тихо произнёс: — Я же говорил… мы ещё встретимся… Порыв ветра пронёсся мимо и его фигура рассыпалась, словно снег, не оставив следа. В воздухе осталась лишь чёрная сердцевина, холодным механическим голосом произносящая стандартную процедуру: 【 Динь! Хост использует шанс перезапуска. Игра начинается заново! 】