Игра на выживание в садистском романе

Фан Юнь только что пережил самую опасную и затяжную «зиму» в своей жизни. Во время его исчезновения Сифрей вживил в его брюшную полость более сорока миниатюрных бомб, каждая размером с соевый боб. Хотя сдетонировали не все, те три, что взорвались, нанесли серьёзные повреждения внутренним органам. Лучшие врачи Империи дежурили круглосуточно, проводя консилиумы, и с трудом сумели сохранить ему жизнь. Когда он наконец пришёл в себя, прошло уже полмесяца. Фан Юнь с трудом открыл глаза и увидел вокруг незнакомое медицинское оборудование. Белые стены и потолок палаты несли в себе холодную атмосферу смерти и гнёта, а каждый вдох отзывался острой болью внутри. На мгновение ему показалось, что он вернулся в человеческий мир. Но сидящий у его постели темноволосый мужчина напомнил ему, что он всё ещё в опасном мире насекомых. — Э… м… бер?.. Фан Юнь давно не говорил, и его голос звучал, как старые скрипящие меха, с трудом выталкивая воздух. Если бы не чтение по губам, невозможно было бы понять, что он пытается сказать. Эмбер сидел на краю кровати, закинув ногу на ногу, листая журнал, чтобы скоротать время. Увидев, что Фан Юнь очнулся, он закрыл его и спросил: — Очнулся? Фан Юнь с трудом выговорил: — Как ты здесь оказался… Эмбер пришёл не ради него. Он не был ни злодеем, ни святым и уж точно не имел близких отношений с Фан Юнем, так зачем ему сидеть у его постели? — Я сопровождал Людвига в госпиталь навестить товарищей. Заодно заглянул к тебе. Совпало, что ты очнулся. Услышав это, Фан Юнь резко закашлялся, затем вдруг что-то вспомнил и взволнованно спросил: — А Сифрей? Где он? Эмбер безразлично приподнял брови: — Ты всё ещё думаешь о нём? По идее, Сифрей должен был погибнуть на той звезде, ведь Эмбер собственноручно отсёк ему голову. Но система странно молчала, не давая ни малейшего намёка, из-за чего Эмбер начал подозревать, что тот всё ещё жив. Фан Юнь закашлялся так, что заболела грудь, и на мгновение решил, что Эмбер его провоцирует. Он ненавидел Сифрея до глубины души, так какие уж тут мысли о нём? С покрасневшими глазами он выдавил: — Я… хочу его убить… Эмбер приподнял веки, словно ждал именно этих слов. Его голос прозвучал с оттенком смысла: — Будет возможность. А пока отдыхай, я пойду. Он отбросил журнал и уже собирался уйти, как сзади раздался хриплый голос: — Ты тоже… человек… да?.. Эмбер не ответил и не обернулся, ведь он считал этот вопрос неважным. Фан Юнь лежал, закрыв глаза от боли: — Тогда… я не… не хотел тебе навредить… Сифрей сказал… сказал, что у тебя плохая репутация… что ты под видом жениха приставал к генералу Людвигу… я поверил… поэтому и подсыпал тебе лекарство в напиток… — Ничего. Эмбер всё так же не обернулся. Свет из окна падал на его фигуру, отбрасывая лёгкую тень. Он спокойно произнёс: — Главное, понести последствия. Сифрей должен ответить за свои поступки. И Фан Юнь — тоже. *** С тех пор как корпус Чёрного Ястреба завершил зачистку и вернулся, в Империи поднялся настоящий ажиотаж. Среди них больше всего внимания, безусловно, получил Эмбер — главный герой победы. Его называли «возвращением блудного сына», «человеком, вернувшимся с края», «надеждой самцов», он стал центром разговоров знати. Даже в армии уже готовились к его повышению. Однако сам Эмбер почти не появлялся на публике. Он оставался дома, прикрываясь болезнью, отказываясь от бесконечного потока приглашений на банкеты. Втайне он считал время и, как и в прошлой жизни, примерно в тот же период получил новости от разведотряда. — После возвращения корпуса с операции по зачистке, звезда Куарга получила серьёзные геологические повреждения. Император насекомых изначально собирался отправить разведывательный отряд для оценки ситуации и обсуждения мер восстановления, но неожиданно в одной из долин обнаружили тяжело раненого Сифрея. Герцог Бах сидел на диване, пересказывая новости, услышанные накануне, совершенно не подозревая, какую бурю вызовут его слова. Он тихо вздохнул: — Когда вы вернулись с поля боя, о Сифрее не было ни слуху ни духу. Я думал, он давно погиб. Директор Айм сказал, что прошлой ночью его перевели в межзвёздный госпиталь. Раны незначительные и его скоро выпишут. Людвиг, сидевший на соседнем диване, на мгновение замер. Он слегка поднял взгляд, в выражении мелькнули сомнение и удивление. Он не ожидал, что Сифрей всё ещё жив, ведь тот выстрел пришёлся ему прямо между бровей. Внутри Людвига поднялась буря, но снаружи он оставался спокойным: — Вот как? Тогда на поле боя был хаос, я подумал, что Сифрей просто пропал. Хорошо, что его нашли. Может, через пару дней вместе его навестим? Как думаешь? Сказав это, он повернул голову к темноволосому самцу рядом, его сапог слегка коснулся чужого и между ними молча протекло понимание. Эмбер мысленно отметил, что Сифрей и правда не умер. Похоже, у него всё ещё была карта воскрешения, хоть в прошлой жизни он уже использовал её, когда Людвиг сбросил его со скалы. — Хорошо, — спокойно ответил он. — Я даже могу подготовить ему подарок к выписке. В его тоне скрывался глубокий подтекст, но герцог Бах этого не уловил. — С делом Сифрея не спешим. Я позже пошлю за ним машину. А вот вы двое… раз уж вернулись, не пора ли заняться свадьбой? Если ещё тянуть, придётся ждать следующего года. После возвращения с войны Эмбер стал новой звездой столицы. На него уже обратили внимание многие самки. Хоть он и был помолвлен с Людвигом, пока свадьба не состоялась, у них оставалась надежда. В крайнем случае, хотя бы стать наложницей. Герцог Бах редко покидал резиденцию, но был не слеп к происходящему. Сегодня он специально позвал их, чтобы ускорить приготовления. Эмбер слегка улыбнулся: — Конечно. Но стоит подождать, пока Сифрея выпишут. Всё-таки он младший брат Людвига. Нельзя, чтобы его не было на свадьбе. Никто не знал, через что Сифрей прошёл на Куарга. Когда он вернулся, его было не узнать. Его когда-то красивые золотые волосы поблекли, став болезненно-жёлтыми из-за истощения. Лазурные глаза потускнели и потемнели, а взгляд стал острым, словно отравленные иглы. В больнице он устраивал истерики по любому поводу, крушил вещи и кричал, доводя персонал до отчаяния. Когда Третий принц пришёл с сопровождающими, ещё до входа он услышал грохот. Затем раздался истеричный крик Сифрея: — Я сказал, хочу выписаться! Вы что, не понимаете?! У меня нет времени тут торчать! — Простите, но директор сказал, что из-за долгого пребывания на Куарга без защиты ваше тело могло пострадать от радиации руд. Нужно понаблюдаться ещё некоторое время, иначе это может угрожать вашей жизни… — Вон! Все вон! Что вы понимаете?! Если я не выйду отсюда сейчас, вот тогда мне точно конец! Медики сочли это безумием и, качая головами, вышли, оставив его бесноваться в палате. Увидев это, Третий принц едва заметно нахмурился. Он вошёл внутрь, приказал закрыть дверь и сел напротив, подтянув стул. — Сифрей, ты позвал меня сюда, чтобы я посмотрел, как ты сходишь с ума? При виде Третьего принца Сифрей словно немного пришёл в себя. Его впалые глаза были полны усталости, он поспешно сполз с кровати: — Третий принц! Вы должны вытащить меня отсюда! Придумайте что-нибудь! Я не могу больше оставаться в больнице, у меня есть важные дела! Принц холодно одёрнул его: — Хочешь выйти, тогда веди себя нормально. Кто тебя выпустит, если ты будешь так себя вести?! Семья Лай занимала ключевое положение в Империи. Людвиг уже встал на сторону Четвёртого принца, и у Третьего не осталось выбора, кроме как искать союз с Сифреем. Однако он не ожидал, что Сифрей будет настолько подавлен Людвигом и за столь долгое время не добьётся никаких значимых успехов в армии. Подумав об этом, Третий принц больше не сохранял прежнюю мягкость, его голос стал ледяным: — Император насекомых уже рассматривает вопрос о наследнике. Герцог Бах был наставником Императора и пользуется его безграничным доверием. Если он поддержит Четвёртого принца, тогда мы всё потеряем! Сифрей раздражённо сжал голову руками. До конца миссии убийцы оставалось всего несколько дней, это был вопрос жизни и смерти. У него не было терпения слушать жалобы Третьего принца: — И что ты хочешь, чтобы я сделал?! Третий принц отчеканил каждое слово: — Ты… станешь главой семьи Лай. Сифрей застыл, неверяще подняв голову: — Что ты сказал? Третий принц усмехнулся: — Боишься? Если избавишься от старика, герцога Баха, я поддержу тебя и помогу занять его место. Ну как? Глаза Сифрея расширились: — Но… — Никаких «но». Скажи прямо, ты хочешь выписаться из больницы?! — … За окном буйно росла зелень, но без стрекота насекомых лето казалось мёртвым, удушающим своей тишиной. В день выписки за Сифреем приехал водитель. Сидя один на заднем сиденье флаера, он скрывался в тени. Его налитые кровью голубые глаза выглядели пугающе, выражение лица было нечитаемым, словно скрывая непонятный сгусток тьмы. В руке он держал маленький флакон с лекарством, размером с большой палец. Хриплым голосом он спросил: — Дед дома? Водителю стало не по себе от его вида, особенно от этих почти демонических глаз. Он нервно ответил: — Да… дома. В глазах Сифрея промелькнула ощутимая ненависть: — А Людвиг и Эмбер? Раньше он никогда не называл Людвига по имени, только «брат». Несмотря на жаркое лето, у водителя по спине пробежал холодок. Он вытер пот со лба: — Генерал Людвиг и господин Эмбер скоро сыграют свадьбу. Сейчас они заняты выбором нарядов и подготовкой, поэтому редко бывают в старом доме. — … Сифрей больше ничего не сказал, лишь мрачно произнёс: — Быстрее. Я хочу вернуться как можно раньше. Убийца мог закончить этот бесконечный цикл только после выполнения ста заданий. Завершив последнее, он оставался жить в текущем мире. Хоть Сифрей и ненавидел этот мир насекомых и был крайне недоволен полом, который ему назначила система, если он сможет завладеть судьбой Людвига, то окажется на вершине и будет жить в роскоши, недосягаемой для других. Стоит лишь убить герцога Баха и он станет главой семьи Лай. Тогда Людвиг и Эмбер окажутся у него в руках. Даже если миссию завершить не удастся, он обязан утянуть их с собой на смерть! Сифрей взглянул в зеркало заднего вида. Его некогда чистые голубые глаза постепенно тускнели, цвет радужки темнел. Это была расплата за захваченную судьбу, и времени у него больше не было. Флаер медленно опустился у старого особняка. Водитель, выполнив задачу, уехал. Сифрей открыл дверь и вошёл внутрь. В доме стояла зловещая тишина. Поднявшись наверх, он обнаружил герцога Баха, задремавшего в своей комнате. Рядом с кроватью лежала стопка образцов приглашений, очевидно, он готовился к свадьбе Эмбера и Людвиг. Сифрей дрожал от ярости. Пока он сам проходил через муки жизни и смерти, Людвиг и остальные спокойно готовились к свадьбе. Как он мог не ненавидеть их? Он уставился на слегка постаревшее лицо герцога Баха, молча стиснул зубы и дрожащей рукой достал из кармана шприц. Третий принц говорил, что это вещество создаст видимость внезапной остановки сердца. Учитывая возраст герцога, никто не заподозрит неладного. Сифрей убил немало людей и отлично умел обращаться с препаратами. Тихо приподняв одеяло, он обнажил руку герцога с выступающими венами, выпустил из иглы воздух и медленно поднёс её к внутренней стороне руки. «Бах!» В самый момент, когда игла почти коснулась кожи, откуда-то вылетел камень и выбил шприц из его руки. Сифрей вздрогнул. Не успел он среагировать, как лежавший на кровати герцог Бах резко открыл глаза, схватил его за запястье и гневно закричал: — Ты, негодяй! Ты осмелился поднять руку на меня?! — Дедушка?! Сифрей мгновенно запаниковал. Его взгляд ожесточился и он уже был готов задушить герцога, как вдруг раздался приглушённый звук у окна. Эмбер перевалился через него снаружи и оказался в комнате. В идеально сидящем костюме, он всё так же выглядел спокойным и до ненависти невозмутимым. — Сифрей, давно не виделись. Я ещё не успел поздравить тебя с выпиской. Сифрей широко раскрыл глаза, переводя взгляд между герцогом и Эмбером: — Вы… сговорились против меня?! Герцог Бах с силой швырнул его на пол. Его грудь тяжело вздымалась от злости, но ещё больше от разочарования: — Когда господин Эмбер сказал, что ты замышляешь зло, я не поверил. Не думал, что это правда! Сифрей, кто дал тебе смелость вредить господину Фан Юню?! Кто дал тебе смелость поднять руку на меня?! У тебя и так есть всё, так чего тебе ещё не хватает?! Пусть он любил Сифрея не так, как Людвига, но всё уже было для него подготовлено. И теперь тот ради положения главы семьи решился на такое… Как тут не разочароваться? — У меня есть всё? Сифрей медленно поднялся с пола и холодно рассмеялся: — Если у меня всё есть, почему ты не отдал мне место главы семьи?! Не думай, что я не знаю, ты всегда больше всего любил Людвига. Ради него ты был строг, а мне позволял делать всё, что угодно. Хватит этих красивых слов! Говоря это, он незаметно спрятал шприц в карман, быстро выдавил из него жидкость, согнул иглу и резко развернулся, чтобы сбежать. Он заранее отключил все камеры наблюдения. И поскольку инъекцию он так и не сделал, даже если его поймают, доказательств не будет. Если он успеет добраться до Третьего принца, у него ещё будет шанс! План Сифрея был идеален. Но стоило ему выбежать из комнаты, как раздался выстрел. Правая нога онемела, и он с глухим ударом рухнул на пол, а лицо побледнело от боли. Людвиг каким-то образом уже ждал за дверью. Небрежно прислонившись к стене, он играл энергетическим пистолетом в руке, его взгляд был холоден и безразличен. Сцена казалась до странного знакомой. — Сифрей, давно не виделись. Почему ты убегаешь, увидев меня, м? Сказав это, Людвиг усмехнулся и лениво покачал пистолетом. Его ледяной взгляд скользнул по окровавленной ноге Сифрея, словно змея: — Прости. Пистолет опять дал осечку… и случайно тебя ранил. Лицо Сифрея побледнело. Он отчётливо увидел в глазах Людвига намерение убить. И, возможно, из-за того, что он присвоил себе его судьбу, каждый раз, сталкиваясь с Людвигом, он испытывал необъяснимый страх и дрожь.