Игра на выживание в садистском романе

Возможно, до конца своей жизни Сифрей так и не понял бы, где именно он оступился. Он завладел удачей Людвига, получил благословение Системы и действовал с предельной осторожностью. Но, как в шахматной партии, одна ошибка потянула за собой другую, пока отступать стало уже невозможно. Межзвёздная тюрьма вовсе не была такой строго охраняемой, как утверждал внешний мир. Отдельная зона на втором подземном уровне не подчинялась отделу допросов, иными словами, даже если заключённого там забьют до смерти, об этом никто никогда не узнает. С того дня, как Людвиг выстрелил ему в колено, Сифрей уже три дня был заперт в частной камере без какой-либо медицинской помощи. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как рана гноится и разлагается. Камера была полностью замкнута, настолько тёмная, что он не видел собственной руки перед глазами, и настолько тихая, что слышал собственное сердцебиение. Сифрей не знал, сколько времени провёл в заточении. Крайняя усталость и страх сделали его пугливым, как вспугнутую птицу, он совершенно не мог уснуть. Голод скручивал желудок судорогами, превращая каждую минуту в мучение. Сколько он здесь? Три дня? Десять? Полмесяца? Впервые в жизни Сифрей понял, что значит, когда один день тянется, как год. Откат от способностей Системы затуманил его разум, лишив способности мыслить. Он вцепился в решётку обеими руками и начал биться о неё головой, издавая глухие удары. В истерике он закричал: — Людвиг! Выходи! Я знаю, ты меня видишь!! Глаза Сифрея налились кровью, и в темноте он выглядел как демон, дрожащий от ярости. — Если у тебя есть смелость, тогда убей меня сразу! Не будь трусом! Слышишь?! Жалкий трус!! Он ругался всеми словами, какие знал, но из-за долгого голода голос быстро сорвался, силы покинули его. Всего за два часа он прошёл путь от яростных проклятий до того, что упал на колени и разрыдался. Сифрей жалобно всхлипывал: — Брат… я знаю, что был неправ, не должен был вредить деду. Мы же всё-таки братья… дай мне шанс, выпусти меня, хорошо? Я ничего больше не прошу… просто хочу лично извиниться перед дедушкой. Делай со мной потом что хочешь! На записях с камер наблюдения Сифрей рыдал навзрыд. Если не учитывать те мерзкие проклятия, что он выкрикивал ранее, можно было бы подумать, что он искренне раскаивается. Людвиг без выражения смотрел на экран. Его янтарные глаза под мерцающим светом едва заметно отдавали холодной синевой. Спустя некоторое время, насмотревшись этого спектакля, он лениво поднялся с кресла, надел фуражку и направился на второй подземный уровень. «Тук… тук…» Из-за того, что тюрьма была необычайно тихой, даже самый слабый звук усиливался многократно. Сифрей, обладая острым слухом, и сразу узнал стук сапог по полу. Он тут же, волоча раненую ногу, поднялся с земли и возбуждённо закричал: — Людвиг! Это ты?! Брат, брат, пожалуйста, выпусти меня! Я знаю, что был неправ! В кромешной темноте Сифрей ничего не видел и лишь слышал, как шаги приближаются, а затем останавливаются прямо перед ним. Раздался щелчок, и лампа над головой вспыхнула, её слабый свет почти ослепил его. — А-а-а!! Сифрей вскрикнул от боли, прикрывая глаза, и с грохотом упал на землю. С трудом приоткрыв веки и привыкнув к свету, он увидел знакомую фигуру в военной форме, стоящую за дверью камеры. Полуприкрытые глаза, высокий нос, отбрасывающий тень, резкие линии челюсти — всё это освещалось тусклым светом. Голос же звучал равнодушно: — Тише, слишком шумно. Ещё мгновение назад Сифрей отчаянно хотел выбраться, но, увидев лицо Людвига, он внезапно лишился дара речи. Сжимая распухшее, гноящееся колено, он дрожал, холодный пот стекал по его лбу: — Людвиг… отпусти меня… ты забыл, мы же братья… Людвиг приложил палец к замку, открыл дверь и вошёл внутрь. В воздухе стоял запах гниющей плоти, но выражение его лица не изменилось. — Сифрей, конечно, я не забыл, что мы братья. Иначе зачем бы я пришёл сегодня? Услышав это, Сифрей едва не запрыгал от радости. Он поспешно подполз, наручники на запястьях звякнули: — Ты… ты меня простишь? Ты правда меня отпустишь? Людвиг ничего не ответил, словно молчаливо подтвердил это. После долгого заключения разум Сифрея был в полном беспорядке. В голове оставалась лишь одна мысль, как можно скорее выбраться отсюда. Игнорируя воспалённую ногу, он с трудом поднялся и попытался выйти, но внезапно удар ветра сзади сбил его с ног. «Бам!» Раздался глухой удар, пыль взметнулась в воздух. Сифрей застонал. Его скованные руки были прижаты к полу тяжёлым чёрным военным сапогом. Подняв голову, он увидел, как Людвиг нависает над ним. Тот медленно присел, чуть приподняв бровь, словно удивляясь его наивности. — Отпустить? Людвиг с лёгкой усмешкой произнёс: — Если я тебя отпущу, кто тогда отпустит меня и Эмбера? Ты правда думаешь, что я ничего не знаю? Внутри он был вовсе не так спокоен, как казался. Голова Сифрея была цела, без следа ранения. Та пуля попала прямо между бровей и всё же он вернулся живым в столицу. Сифрей понял, насколько был глуп. Он яростно заёрзал, лицо исказилось: — Людвиг! Какое ты имеешь право держать меня здесь! Даже если я хотел навредить деду, это была лишь попытка! Суд не дал бы мне тяжёлого наказания! Когда он творил зло, он без колебаний поднимал нож. Но когда пришла расплата, вдруг вспомнил о законе и справедливости. Людвиг ничего не ответил. Он лишь достал из кармана шприц. Схватив правую руку Сифрея, и медленно ввёл в неё холодную жидкость. Его голос был тихим и глубоким: — Даже если дед не станет преследовать это дело, попытка убить самца по имени Фан Юнь остаётся фактом. Я не могу гарантировать, что он тебя простит. Сифрей запаниковал: — Что ты мне ввёл?! Губы Людвига чуть изогнулись: — Разумеется, кое-что полезное. Сифрей попытался сопротивляться, но силы его покинули. Всё вокруг поплыло, голова закружилась, подступила тошнота. Людвиг заметил это и распылил перед ним содержимое маленького флакона. Сладкий аромат проник в ноздри, будто стремился просочиться прямо в мозг. — Эмбер… Людвиг внезапно тихо произнёс это имя, словно не к месту. Зрачки Сифрея сузились до точки, он будто впал в транс: — Эмбер?.. — Да, Эмбер. Людвиг повторил это и поднялся, направившись к выходу. После долгого пребывания в темноте яркий свет коридора заставил его прищуриться. Адъютант, ожидавший снаружи, поспешил вперёд и протянул документ: — Господин генерал, по правилам мы можем держать Сифрея максимум три дня. Третий принц уже связался с прокуратурой и оказывает давление. Если мы его не отпустим, могут начаться проблемы. Людвиг взял бумаги и сразу поставил подпись на приказе об освобождении, слегка приподняв бровь: — Я и не говорил, что не отпущу его. Переведите в обычную камеру. Господин Фан Юнь уже подал заявление в военное ведомство. Сифрею не избежать встречи с ним на допросе. Хотя адъютант уже слышал правду, ему всё равно было трудно поверить: — Почему Сифрей пытался навредить господину Фан Юню? Разве он не знал, что это карается смертью? Услышав это, Людвиг приподнял козырёк фуражки и посмотрел в сторону далёкого неба, где высоко стояло солнце. Его голос прозвучал с намёком: — Но в мире никогда не переводятся те, кто сам ищет своей гибели. Взрывная новость быстро распространилась по столице. Фан Юнь, один из двух самцов в составе корпуса Чёрного Орла, внезапно подал заявление в военное ведомство, заявив, что во время боя был обманут и подвергся нападению со стороны Сифрея. Тот вживил в его тело десятки микробомб, и Фан Юнь потребовал тщательного расследования для восстановления справедливости. Как только эта новость стала известна, она потрясла всю верхушку столицы. Даже если не учитывать, насколько немыслимо для самки причинить вред самцу, сам факт того, что Фан Юнь и Сифрей раньше были известны всей столице как влюблённая пара, а теперь внезапно стали врагами, обеспечил горожан темами для сплетен на полгода вперёд. Сифрея наконец выпустили из кромешно тёмной камеры, но сразу же подвергли строгому допросу. После инъекции неизвестного препарата, сделанной Людвигом, его сознание стало затуманенным, и он выложил всё, включая то, как приказал Фан Юню подсыпать яд в вино Эмбера. Чем дальше продвигался допрос, тем больше офицеры были потрясены. Они никогда в жизни не сталкивались с делом такого масштаба, тем более что оно затрагивало Третьего принца. Когда материалы передали на рассмотрение высшему командованию армии, после всестороннего обсуждения Сифрею вынесли приговор — сто ударов световым кнутом и пожизненное заключение на безжизненной планете. Смерть была не самым страшным — настоящим мучением была жизнь на пустынной планете до конца дней. Когда Третий принц узнал, что Сифрей выдал его причастность к отравлению герцога Баха, его лицо стало крайне мрачным. Он медленно выдохнул: — Сифрей, Сифрей… даже сейчас ты ещё смеешь кусать своего высочества. Ты действительно заслуживаешь смерти… Дворецкий Хатти обеспокоенно сказал: — Ваше Высочество, я слышал, Сифрей требует встречи с вами. Это может втянуть вас в дело? Как раз в этот момент Третий принц закончил трапезу. Услышав это, он достал платок, вытер пальцы и усмехнулся: — У военных не хватит смелости. Даже если Император насекомых узнает, он всё равно это замнёт. Но язык у Сифрея действительно проблема. Нужно найти способ его заставить замолчать. Раз уж он хочет меня видеть, тогда готовьте аэрокорабль. Я отправляюсь в штаб армии. Сегодня как раз был последний день двухмесячного срока убийственной миссии. В голове Сифрея непрерывно звенело предупреждение Системы, сводя его с ума. «Внимание! До окончания миссии 6 часов 53 минуты!» «Внимание! До окончания миссии 6 часов 52 минуты!» «Внимание! До окончания миссии 6 часов 51 минута!» — Заткнись! Оглохнуть можно!! Сифрей истерично закричал и начал в отчаянии трясти решётку: — Я хочу видеть Третьего принца! Слышите?! Я хочу видеть Третьего принца!! Стоило ему увидеться с принцем и тот обязательно найдёт способ его спасти. А потом, убив Эмбера, миссию можно будет завершить! Лицо Сифрея исказилось безумием и злобой. У него всё ещё оставалась неиспользованная карта взаимного уничтожения. Даже если он сам не выживет, он утащит Эмбера с собой в могилу! Тем временем принц Нурман уже прибыл в военный штаб. И так совпало, что встречал его не кто иной, как Людвиг. Хотя на лицах обоих были улыбки, в воздухе витало напряжение. — Генерал Людвиг, давно не виделись. Слышал, вы собираетесь жениться на господине Эмбере. Поздравляю. Обычная вежливость, но какие чувства скрывались за словами Третьего принца, знал только он сам. Ещё совсем недавно, хоть Людвиг и считался самым перспективным молодым генералом Империи, его затмевал брат Сифрей, а вдобавок его тянул вниз никчёмный жених Эмбер. Он стал посмешищем высшего общества. Но сколько времени прошло и всё перевернулось? Если сейчас спросить, кто самый востребованный самец в городе Хейц, ответ будет один: Эмбер. С тех пор как корпус Чёрного Орла вернулся, приглашения для Эмбера сыпались, как снег. Все они исходили от знатных семей, желающих устроить браки для своих самок. Но Эмбер не принял ни одного. Он оставался дома, восстанавливаясь после ранений, и лично занимался подготовкой свадьбы с Людвигом. О истинном намерении не нужно кричать на весь мир, как это делал Фан Юнь, ведь поступки говорят громче слов. Услышав это, Людвиг слегка приподнял взгляд, будто уловил в неестественном тоне Третьего принца скрытый подтекст. Он медленно прокрутил кольцо на безымянном пальце и с лёгкой, неоднозначной улыбкой задумчиво произнёс: — Спасибо. Сифрей уже ждёт вас внутри. Проходите. Третий принц уже собирался войти вместе со свитой, как Людвиг вдруг похлопал его по плечу. Мимолётный сладковатый запах скользнул мимо носа, но быстро рассеялся в воздухе. — Вы идёте не туда. Сифрей тяжёлый преступник. Комната для встреч находится в подвале. Третий принц на мгновение замер, затем изменил направление и как бы невзначай спросил: — Я слышал, Сифрея скоро отправят на пустынную планету. Он ведь ваш младший брат, генерал Людвиг. Вы не собираетесь за него заступиться? Людвиг равнодушно ответил: — Он сам навлёк это на себя. Почему-то Третий принц почувствовал, будто его насквозь увидели. Он натянуто улыбнулся: — Верно. У меня есть что сказать Сифрею. Когда мы встретимся, вам не обязательно присутствовать. Людвиг слегка приподнял бровь: — Вы уверены, что вам не нужна моя защита? Третий принц не доверял ему и вежливо отказался: — Нет, у меня есть охрана. Раз тот настаивал, Людвиг не стал продолжать. Он открыл дверь комнаты для встреч, провёл его внутрь и вышел. Однако далеко не ушёл, и лишь прислонился к стене коридора, вставив в ухо миниатюрный наушник. Полуприкрыв глаза, он лениво слушал происходящее внутри. Третий принц сел за стол в комнате для встреч, скрывая в ладони половину быстрорастворимой белой таблетки. Он приказал охране отключить наблюдение, затем незаметно бросил таблетку в стакан с водой для гостя. Лишь после этого он спокойно устроился и стал ждать, когда выведут Сифрея. Это был медленный яд. Он подействует только через десять дней. Завтра Сифрея отправят на пустынную планету и если что-то случится там, это никак не свяжут с ним. Наушник передавал обрывки разговора. Прошла минута. Прошло десять минут. И когда пошла пятнадцатая минута, внезапно в наушнике раздался оглушительный выстрел, болью отдавшись в барабанных перепонках. «БАМ!!!» Людвиг резко открыл глаза и медленно выпрямился. Рыба… заглотила наживку.