Игра на выживание в садистском романе

Пятнадцать минут назад. Сифрея в полубессознательном состоянии вывели охранники. Его налитые кровью глаза были пустыми, а исхудавшие щёки под светом казались впалыми, он выглядел как жалкая тень самого себя. Третий принц едва узнал его с первого взгляда: — Сифрей? Сифрей неподвижно сидел на месте, не произнося ни слова. Третий принц нахмурился и незаметно подал знак стоящему рядом стражнику подать чай. — Я слышал, ты хотел меня видеть? Перед глазами Сифрея всё казалось нереальным, он видел лишь вытянутые, расплывчатые тени. Слова превращались в бессмысленный шум, непрерывно звенящий в ушах. В полубреду он вдруг уловил знакомый запах. Невольно подавшись вперёд, он широко раскрыл глаза и тихо прошептал: — Эмбер…? На лице Третьего принца мелькнуло недоумение, он не понял, о чём речь: — При чём здесь Эмбер? Внезапная вспышка Сифрея застала всех врасплох. С грохотом он опрокинул стол и бросился на принца, вцепившись руками в его шею. Его лицо исказилось, и он с рычанием закричал: — Убью тебя! Убью! Потяну тебя за собой!!! Охранники по обе стороны в ужасе кинулись его оттаскивать, но его руки были словно из железобетона и разжать их было невозможно. Третий принц, задыхаясь, с потемневшим взглядом, с трудом вытащил фотонный пистолет из-за пояса, яростно уставился на Сифрея, направил оружие прямо ему в голову и нажал на спуск. — БАХ!!! Оглушительный выстрел разнёсся по комнате, кровь и мозговое вещество мгновенно разлетелись в стороны. Тело Сифрея дёрнулось и медленно рухнуло на пол под ошеломлёнными взглядами окружающих. На его лице застыла странная улыбка. Собрав последние силы, он выдавил: — Используй… карту взаимного уничтожения… «Динь! Карта взаимного уничтожения использована!» «Ошибка цели, активация невозможна!» Эта карта могла быть применена только к Эмберу… но Сифрей уже не мог этого услышать. Его глаза остались открытыми, но прежняя яркая голубизна поблекла до мутно-коричневого цвета. Золотые волосы потеряли блеск, и от прежнего облика не осталось и следа. Его удача… исчезла… Тем временем Эмбер, сидя в кабинете и подписывая приглашения, тоже получил уведомление от системы. Услышав его, он замер, и перо оставило длинный след чернил на золотисто-украшенной бумаге 【 Динь! Миссия убийцы провалена, цель устранена. Кризис в этом мире устранён. Поздравляем с успешным выживанием! 】 Эмбер поднял глаза и увидел парящее в воздухе чёрное сердце. Оно плавно колебалось вверх-вниз, по-прежнему окружённое слабым сине-фиолетовым током. Но почему-то, возможно, это было лишь иллюзией, в нём будто появилась едва заметная красноватая примесь. Эмбер отложил перо и откинулся на спинку кресла, с интересом спросив: — Сифрей мёртв? Система пересказала произошедшее: 【 Ты заставил Людвига ввести Сифрею большую дозу галлюциногенов. Он принял Третьего принца за тебя и попытался броситься на него, чтобы погибнуть вместе, но был случайно застрелен самим принцем 】 В глазах Эмбера мелькнуло сожаление: — Я думал, они оба погибнут. Система напомнила: 【 Эта карта действует только на тебя 】 Брови Эмбера слегка приподнялись: — Тогда я действительно польщён. Он предполагал, что у карты нет ограничений, поэтому тщательно выстраивал план. Впрочем, то, что Сифрей и Третий принц уничтожили друг друга, тоже было неплохо и ему самому не пришлось пачкать руки. Система посмотрела на стопку недописанных приглашений на столе, словно колеблясь, как сообщить Эмберу о следующем этапе: — Ты хочешь остаться в этом мире? Эмбер уловил скрытый смысл вопроса: — Что ты имеешь в виду? Я могу вернуться в свой прежний мир? Система ответила: 【 Вернуться нельзя. Твоя династия исчезла 】 Когда-то процветающее царство бессмертных не устояло перед ходом времени. Как и величественные дворцы, оно рассыпалось в прах. Эмбер больше не мог быть императором, а его бывшие подданные стали лишь пустыми именами. Он даже не мог вспомнить лица тех, кого когда-то знал. — … Эмбер закрыл глаза, погрузившись в раздумья. Он уже собирался ответить системе, как вдруг снаружи раздался щелчок. Дверь открылась, и внутрь вошли военные сапоги. Людвиг только что разобрался с произошедшим в комнате для встреч. Он молча подошёл к Эмберу, присел перед ним и медленно положил голову ему на колени, закрыв глаза. Его голос звучал тихо: — Сифрей мёртв. Его застрелил Третий принц. В его тоне не было ни радости, ни печали. Эмбер почувствовал, что с его настроением что-то не так. Он отодвинул кресло и притянул Людвига к себе, усадив на колени. Его ладонь крепко легла на тонкую талию. Шторы в кабинете были наполовину задвинуты, солнце уже садилось, свет становился мягче. Лампа в углу разливала тёплое жёлтое сияние, создавая интимную и уютную атмосферу. — Что случилось? Не рад? Людвиг открыл глаза. В мягком свете они вновь казались янтарными, но в глубине скрывалась настороженность: — Нет… просто я подумал, почему тело Сифрея внезапно исчезло после его смерти. Когда Сифрея застрелил Третий принц, Людвиг вошёл внутрь вместе с людьми и собственными глазами увидел, как тело постепенно растворилось в воздухе, не оставив следа. Все присутствующие были ошеломлены, а из-за отключённого наблюдения не осталось никаких доказательств. Сейчас этот вопрос всё ещё расследовали. Эмбер кончиками пальцев провёл по уголку его глаза, уловив едва заметный синий оттенок. Его голос стал ниже: — Людвиг, в этом мире есть вещи, которые не нужно расследовать слишком глубоко. Возможно, он просто не принадлежал этому миру… и когда пришло время, просто ушёл. В глазах Людвига мелькнула тень. Он невольно сжал плечи Эмбера и тихо спросил: — А ты? Он внезапно добавил: — Ты однажды тоже… исчезнешь? Эмбер замер. — Почему ты об этом спрашиваешь? — … Людвиг не ответил. Вместо этого он внезапно наклонился и поцеловал Эмбера, резко прикусив его губы. В этой близости было что-то болезненное, трудноописуемое. Его голос звучал глухо: — Господин… мне всегда кажется, что ты словно ветер, который может исчезнуть в любой момент. Пообещай мне, что ты не исчезнешь, хорошо? Поведение Эмбера отличалось от насекомых, в нём всегда ощущалось что-то чуждое этому миру. Теперь, когда всё утихло, Людвиг внезапно почувствовал тревогу и страх. Услышав это, Эмбер слегка наклонил голову, пытаясь вырваться из удушающего поцелуя, чтобы вдохнуть и ответить. Но Людвиг не позволил. Он обхватил его за голову и стал целовать ещё глубже, ещё настойчивее, словно теряя контроль. Его собственнические чувства прорвались наружу: — Даже если ты исчезнешь… моя душа всё равно будет следовать за тобой… Людвиг никому об этом не рассказывал, но в последнее время ему постоянно снился один и тот же сон. Во сне он видел себя мёртвым, лежащим в тёмном ущелье, залитым кровью. Холодный ветер пронизывал тело до костей. И причиной всего этого был Сифрей. Его душа парила над телом, наблюдая, как его хоронят, затем как Сифрей отравляет герцога Баха, а потом, как Эмбер и Сифрей погибают вместе. Именно поэтому на Куарге он инстинктивно выстрелил в Сифрея… Он не знал, был ли этот сон правдой, но одно понимал точно, он никогда не покидал Эмбера. Даже после смерти его душа всё равно следовала за ним. Тело Людвига невольно медленно осело вниз, он опустился на колени, и на высоких чёрных военных сапогах появились складки. После глубокого поцелуя его дыхание было сбито, ресницы дрожали, а в уголках глаз проступил лёгкий красный оттенок слёз. — Господин… Под тёплым жёлтым светом его бледная кожа казалась нефритовой, нос прямым и высоким, черты лица утончёнными, а тонкие губы цвета розы были плотно сжаты. Он был поразительно красив, но в этой красоте всегда ощущалась трудноуловимая острота. Перед таким обликом Эмбер уже не мог сохранять хладнокровие. Он поднял руку, убрал пряди волос с глаз Людвига, открывая чёткие брови и взгляд, затем наклонился и мягко поцеловал его, словно ловя лёгкую волну весеннего ветра. Даже не дойдя до кровати, он обнял его и вместе с ним перекатился на ковёр. Аккуратно застёгнутые пуговицы военной формы были расстёгнуты, чёрный армейский ремень ослаблен, но не снят полностью, одежда небрежно лежала на теле, открывая очертания пресса. Воздух был наполнен густым запахом феромонов. Опьянённый этим притяжением, Людвиг смутно услышал, как самец прошептал ему на ухо: — Людвиг, твои глаза стали синими… Людвиг не понимал, почему это происходит. В его синих глазах мелькнуло лёгкое замешательство, он тихо выдохнул: — Выглядит… непривычно? Эмбер коснулся губами уголка его глаза: — Нет, это очень красиво. Людвиг не знал, прикоснётся ли к нему самец сегодня ночью. Он изо всех сил старался расслабить напряжённое тело, желая удержать его рядом. Без конца накатывающие одна за другой, феромоны были как морские волны. Ночь была долгой и тихой, яркая луна висела высоко в небе. Людвиг не мог забыть отчаяние, которое испытал во сне на грани смерти. Он цеплялся за всё, за что только мог, холодный пот выступал на лбу, но он не понимал, чего боится. Эмбер же изо всех сил пытался его успокоить, разглаживая морщинку между бровей, пока под утро Людвиг наконец не погрузился в глубокий сон. *** Людвиг не любил долго спать. На рассвете он открыл глаза вовремя. По привычке протянул руку в сторону, но коснулся лишь холодной пустоты. «Свист!» Он тут же поднялся с кровати, выражение его лица стало неопределённым. Быстро надев штаны и рубашку, он зашёл в ванную, но там было пусто, ни следа Эмбера. Подсознательно он взглянул в зеркало на узор насекомого на своей шее. Его цвет не изменился. Самец не оставил на нём метку прошлой ночью. В этот момент Людвиг не смог описать свои чувства, в сердце было лишь ощущение, будто он падает куда-то всё глубже. Босиком он прошёл в кабинет, чтобы взять терминал и написать сообщение. Взгляд случайно скользнул по углу стола, там лежала стопка аккуратно оформленных свадебных приглашений, перевязанных изящными лентами, с тщательно выведенными именами гостей. Все они были написаны рукой Эмбера. Людвиг взял одно из них, и его холодные голубые глаза невольно смягчились. Пока он задумался, снаружи вдруг раздался стук. Белый голубь бил клювом в стекло балкона, не улетая. Людвиг подошёл и открыл дверь. Увидев то, что было внизу, он замер. Пустая прежде лужайка сада теперь была покрыта бесчисленными синими и фиолетовыми, пышно цветущими в утреннем солнце, уходящими до самого горизонта, ирисами. Это было слишком захватывающее зрелище. Среди цветов стояла высокая фигура. Эмбер. В строгом костюме, с улыбкой в глазах, он выглядел благородно и изящно среди моря цветов. Первые лучи солнца падали на него, делая ярче всего сада. Сердце Людвига тревожно забилось. Не понимая, что тот собирается сделать, он застыл на балконе, сжимая перила. Увидев это, Эмбер улыбнулся и достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыв её, он показал изящное кольцо с ирисом: — Людвиг, хотя мы уже собираемся пожениться, я подумал… возможно, я всё же должен сделать тебе предложение. Его голос стал тихим и серьёзным: — Генерал Людвиг, перед свидетелями этих ирисов… согласишься ли ты стать моим единственным партнёром? Не одним из многих, а единственным. Большинство императоров холодны и отстранённы. Они обладают несметными богатствами, и все сокровища мира находятся у них под рукой. Однако есть три вещи, которые нельзя заполучить силой. Палящее солнце, ясная луна и искреннее сердце другого. Феи давно исчезли, и император, некогда правивший ими, должен был исчезнуть вместе с ними. Прошлое невозможно вернуть, и Эмбер считал, что важнее всего — жить настоящим. Он никогда не думал уходить, иначе он бы не проводил дни, склонившись над столом, тщательно переписывая приглашения на свадьбу для гостей. Услышав это, глаза Людвига мгновенно загорелись, он не смог скрыть ни радости, ни удивления. Оттолкнувшись одной рукой, он спрыгнул со второго этажа прямо в объятия Эмбера. Тот, не удержав равновесия, сделал шаг назад и вместе с ним упал в море ирисов. — Да! Да! Да, да, да, да! Самка не знала сдержанности, прижав Эмбера к земле, он взволнованно повторял это снова и снова ему на ухо. Светло-золотые волосы растрепались, падая на глаза, но не могли скрыть сияния радости и надежды в лазурных глазах, он был счастлив, как ребёнок. Эмбер не стал сопротивляться. Одной рукой он подпер голову, другой сжал пальцы Людвига и незаметно надел кольцо ему на палец. На губах мелькнула улыбка: — Хорошо. Теперь у тебя нет шанса передумать. Людвиг ничего не ответил, лишь пристально смотрел на Эмбера, затем медленно наклонился к его уху и хрипло прошептал: — Понял… мой господин… Последние два слова он протянул нарочно, даже неожиданно чувственно. Эмбер: «…» У него перехватило дыхание, и он невольно сильнее сжал пальцы Людвига. Тот мгновенно почувствовал изменения в теле самца. Щёки залились румянцем, уши пылали, но в выражении лица читалось торжество: — Ты пропустил прекрасный сон прошлой ночью. Он лежал в постели, готовый и ожидающий, но этот самец предпочёл изображать приличие, вовсе не притронувшись к нему. Кажется есть же поговорка? Сам виноват — сам и расплачивайся. Когда солнце поднялось, море ирисов издалека напоминало волну, накрывающую молодожёнов. Чёрное сердце медленно поднялось вверх, глядя на Эмбера. Оно заметило, как едва уловимые следы чувств в его сознании постепенно проясняются, будто кто-то стёр запотевшее стекло. Теперь даже без ответа система уже знала его выбор. Однако жизнь насекомого длится всего век, что мгновение для самой системы. То, что кажется людям долгим временем, для неё лишь условная цифра. Даже если Эмбер останется, это не имеет значения. В последующие годы нарушенная судьба вернулась в своё русло. В тридцать семь лет Людвиг стал самым молодым маршалом в истории Империи, а Эмбер сражался рядом с ним, не зная поражений, и позже получил особый титул от Императора насекомых, став одним из немногих самцов-генералов в истории. Что касается Фан Юня, его тело не выдержало последствий ран, и через три года он умер зимой. После смерти человек подобен пыли, не оставил и следа, уносимой ветром. Но лишь система знала, что после смерти он вернулся на Землю, став одним из миллионов обычных людей. Для него насекомые стали лишь сном с героическим оттенком, закончившимся печально и постепенно забытым с возрастом. В пространстве системы смерть — это ключ ко всему, а забвение — конец для каждого…