Игра на выживание в садистском романе

После слов Чжоу Циюя все заметили, что Лу Янь тоже присутствует на банкете. Ходили слухи, что его недавний совместный с Пан Юанем бар приносит хороший доход, и его положение сейчас куда лучше, чем у Лу Бина. Поняв, что внимание переключилось на него, Лу Янь спокойно взял бокал и подошёл. В отличие от Лу Бина, на лице которого читались все трудности, Лу Янь выглядел расслабленным и улыбался. Его прежняя беспорядочность в последнее время улеглась, но ленивый тон остался прежним: — Разве это не молодой господин Чжоу? Полгода не виделись, да? Во взгляде Чжоу Циюя мелькнуло ещё больше презрения: — Лу Янь, твой брат пришёл мириться со старой любовью. А ты? Тоже из-за Дуань Цзяна? Лу Янь покачал головой: — Конечно нет. Чжоу Циюй усмехнулся: — Тогда зачем ты здесь? Неужели ради торта? Лу Янь невозмутимо ответил: — Конечно, чтобы увидеть молодого господина Чжоу. Чжоу Циюй опешил: — Увидеть меня? Зачем тебе меня видеть? Лу Янь медленно сделал глоток вина, покачивая бокал: — Я специально пришёл на этот банкет, чтобы увидеть тебя. Помнишь, в прошлом году в баре мы встретились? Я влюбился в тебя с первого взгляда, с тех пор думаю о тебе днём и ночью, даже есть не могу. — Ооо~ Вокруг сразу поднялся шум. Чжоу Циюй сначала остолбенел, потом осознал смысл сказанного и вспыхнул: — Лу Янь, что ты несёшь?! — Я не шучу. Ну как, молодой господин Чжоу, дашь мне шанс? Лу Янь говорил без стеснения всё, что приходило в голову, но его обаятельное и искреннее выражение лица придавало словам правдоподобие. Взгляды окружающих стали странными. Чжоу Циюй невольно отступил на шаг: — К-какой шанс? Улыбка Лу Яня стала глубже, а голос игривее: — Шанс ухаживать за тобой. Не смотри, что моя семья обанкротилась, ведь я и в делах, и в жизни справлюсь. Стать зятем семьи Чжоу для меня не проблема. — Ты! Ты сумасшедший! Чжоу Циюй смутился под его настойчивым взглядом, лицо вспыхнуло. Он даже не смог придумать ответ и поспешно отвернулся. Мягкие боятся жёстких, а жёсткие наглых, а наглые бесстыдных. Таков порядок вещей. Отогнав Чжоу Циюя, Лу Янь залпом допил вино. Только после этого он обратил внимание на Лу Бина и с любопытством спросил: — Ты пришёл искать Дуань Цзяна? Хотя раньше Лу Янь и желал им «счастливой судьбы», сейчас он считал, что Лу Бину лучше бы спокойно лежать дома. Дуань Цзян не такой толстокожий, как он и не выдержит насмешек Чжоу Циюя, а позора станет только больше. Лу Бин криво усмехнулся: — Что, тебе можно его искать, а мне нельзя? Лу Цянь рассмеялся и развёл руками: — Хочешь, ищи. Ко мне это не имеет никакого отношения. В конце концов, потеря лица, это его собственная проблема. Сказав это, Лу Янь уже собирался вернуться к Пан Юаню, как вдруг сзади его окликнули: — Лу Янь! Дуань Цзян не ожидал увидеть его сегодня на банкете. Сначала он даже не поверил своим глазам. Быстро подойдя, он с сомнением посмотрел на него: — Как ты здесь оказался? Увидев Дуань Цзяна спустя столько времени, Лу Янь отметил, насколько тот похудел. Раньше, каким бы неприятным он ни был, в нём чувствовалась энергия. Сейчас же он выглядел сдержанным, даже немного уставшим от жизни. Лу Янь ответил спустя мгновение: — Ничего особенного. Мы с Пан Юанем зашли просто так, поздравить твоего отца с днём рождения. Хоть это и звучало как поздравление, в его тоне сквозило безразличие, почти насмешка. Дуань Цзян натянуто улыбнулся: — Я думал… Лу Янь автоматически спросил: — Что думал? Увидев, что Лу Янь ничего не понимает, Дуань Цзян слегка нахмурился: — Ты правда не знаешь? Лу Янь заметил, что в последнее время все вокруг любят что-то от него скрывать: — Не знаю что? Дуань Цзян на мгновение замолчал, не зная, стоит ли раскрывать Лу Яню правду. За последнее время в семье Дуань произошло слишком много, и сильнее всех пострадал именно он. Он и представить не мог, что тот самый бедный студент, на которого он когда-то смотрел свысока, будет приведён его отцом в дом и более того, займёт его место в компании. Падение Дуань Цзяна уже стало предметом пересудов. Он думал, что Лу Янь об этом слышал, но, похоже, нет. Дуань Цзян сказал: — Разве ты не слышал, что мой отец привёл в дом внебрачного сына? Лу Янь почувствовал дурное предчувствие, но выражение его лица не изменилось: — Слышал. На губах Дуань Цзяна появилась насмешка, и он бросил словно бомбу: — А ты знаешь, что этот внебрачный сын — Тан Жуфэн? Лу Янь потерял дар речи. Чёрт… он действительно этого не знал. Увидев его удивление, Дуань Цзян испытал странное удовлетворение: — Лу Янь, какой смысл было так хорошо относиться к этому бедному студенту? Когда он сбежал из дома, он тебе ничего не сказал. Когда поднялся, тоже ничего не сказал. Такой человек, который любит богатство и презирает бедность, стоит твоих чувств? Лу Янь резко поднял взгляд, уловив несостыковку: — Откуда ты знаешь, что он сбежал из дома? О том, что Тан Жуфэн ушёл, знал только Пан Юань. И тот всегда держал язык за зубами. Откуда это известно Дуань Цзяну? Во взгляде Дуань Цзяна мелькнула неуверенность: — Я следил за тобой… поэтому расспросил. Снаружи всё ещё моросил такой же дождь, как в ту ночь. Лу Янь вдруг вспомнил вопрос, который когда-то задал ему Тан Жуфэн: «Лу Янь, я сильно похож на твоего жениха?» Похож? Раньше этот вопрос казался ему странным, он никогда не видел между ними сходства. Да и Тан Жуфэн, возможно, вообще не видел Дуань Цзяна. Но теперь, вспоминая упущенные детали, он начал складывать картину. Улыбка Лу Яня не изменилась, но взгляд стал холодным: — Ты что-то сказал Тан Жуфэну? Рука Дуань Цзяна непроизвольно сжалась, но он спокойно ответил: — Что я мог ему сказать? Если бы он действительно тебя любил, мои слова ничего бы не изменили. А если не любил, он бы всё равно ушёл. Лу Янь вдруг рассмеялся, прекрасно понимая, что Дуань Цзян уже вмешивался раньше: — Слышал, тебя сняли с должности советом директоров? Выражение лица Дуань Цзяна едва заметно напряглось: — Мм. Лу Янь кивнул, его слова прозвучали с двойным смыслом: — И правильно. Это было возмездие. Сказав всё, Лу Янь не стал задерживаться и сразу пошёл искать Пан Юаня, оставив Дуань Цзяна стоять с мрачным лицом. Он не знал, что их разговор полностью видел человек на втором этаже. — Цзян! Лу Бин дождался, пока Лу Янь уйдёт, и только тогда осмелился подойти. Его глаза были слегка покрасневшими, полными вины, самобичевания, но больше всего в них было обиды. В конце концов, он столько лежал в больнице, а Дуань Цзян ни разу его не навестил. Увидев бледное лицо Лу Бина, Дуань Цзян нахмурился: — Как ты здесь оказался? Тот же вопрос, что он недавно задал Лу Яню, но теперь с совершенно иными чувствами. Лу Бин не мог не заметить раздражения в его голосе. Сдерживая всхлипы, он спросил: — Цзян… ты до сих пор не можешь меня простить? Взгляд Дуань Цзяна стал ледяным: — Я уже простил тебя. Так что больше не ищи меня, понял? Когда-то чистый и безупречный «белый лунный свет», лишившись ореола и фильтров, оказался изрытым, как поверхность луны настолько, что на него больше невозможно было смотреть. Но Лу Бин не сдавался, почти умоляюще вцепившись в его руку: — Цзян… моя семья сейчас обанкротилась, отцу до меня больше нет дела. Только ты ещё обо мне заботишься. Мы не можем начать всё сначала? Лу Янь на самом деле не заботится о тебе, в его сердце только тот бедный студент… Не успел он договорить, как Дуань Цзян внезапно бросил на него мрачный взгляд: — Лу Бин, если хочешь сохранить хоть немного достоинства, уйди сам. Не заставляй меня выставлять тебя на посмешище при всех! Пальцы Лу Бина сжались. Он сам не понимал, чего в нём больше, злости или обиды: — Дуань Цзян, ты настолько любишь Лу Яня, что готов так унизительно бегать за ним?! — Ты! Дуань Цзян пришёл в ярость и уже собирался вырвать руку, как вдруг в толпе поднялся шум, за которым последовали удивлённые возгласы: — О, председатель Дуань спускается. Сегодняшний банкет был устроен ради Дуань Цзяньфэна. Опираясь на трость, он медленно спустился со второго этажа. Хотя его виски уже поседели, а походка была слегка хромой, все всё равно улыбались и поздравляли его с крепким здоровьем. Но больше всего внимания привлёк молодой человек рядом с ним. Для внешнего мира Дуань Цзян считался законным наследником, а внебрачный сын, неизвестно откуда появившийся, вряд ли мог претендовать на это место. Однако сегодняшняя картина явно говорила об обратном. Дуань Цзян и сам был красив, но его властный и вспыльчивый характер напоминал пламя, обжигающее и других, и его самого. А человек рядом с председателем Дуань, хотя и был примерно на треть похож на него, по характеру отличался разительно. От него исходило спокойствие и сдержанность человека, привыкшего к власти. Под ослепительным светом хрустальной люстры его холодная гордость становилась ещё заметнее, словно он был рождён стоять на вершине. На его фоне даже опытный бизнесмен Дуань Цзяньфэн казался постаревшим и слегка сгорбленным. В глазах гостей мелькнуло удивление. Придя в себя, они поспешили подойти и поздравить его. В душе многие уже начали сомневаться, действительно ли будущий наследник семьи Дуань так очевиден, как считалось раньше. Среди оживлённой толпы взгляд Тан Жуфэна мгновенно нашёл Лу Яня, стоявшего в стороне. Он смутно вспомнил, как тот раньше любил шумные бары, но всегда предпочитал стоять в углу, но его странный, трудно читаемый характер неизменно притягивал. Однако из-за присутствия Дуань Цзяньфэна рядом Тан Жуфэн не мог подойти. Ему даже не хватало смелости встретиться с Лу Янем взглядом. Он лишь равнодушно поднял бокал среди потока поздравлений и похвал и почти машинально осушил его. Алкоголь обжёг горло, и в голове Тан Жуфэна вдруг мелькнула странная мысль. Стал ли он теперь неузнаваемым? Как и предсказывал Лу Янь, Тан Жуфэн достиг высокого положения. Он мог носить дорогие костюмы на заказ, ездить на роскошных машинах, жить в просторной квартире в центре города и наслаждаться жизнью, где всё было доступно. Но по пути он что-то потерял… Теперь окружающие называли его только Дуань Жуфэн. Фамилия «Тан» будто было похоронено вместе с матерью и вспоминалось лишь изредка старыми знакомыми. Их разделяли всего несколько шагов и вместе с тем непреодолимая пропасть. Тан Жуфэн мог лишь издалека наблюдать, как человек, с которым его связывало столько всего, стоит внизу и разговаривает с Дуань Цзяном. Алкоголь бурлил в крови, разжигая обиду и разложение. Он и сам не заметил, сколько времени простоял рядом с Дуань Цзяньфэном, пока тот наконец не похлопал его по плечу: — Ты обычно не любишь общаться. Сегодня хороший случай завести новые знакомства. Не стой рядом со мной, иди к остальным. Услышав это, Тан Жуфэн наконец двинулся с места. Опустив взгляд, он тихо сказал: — Спасибо, отец. Теперь он мог спокойно называть своего врага «отцом», и на его губах даже появлялась лёгкая улыбка. Для посторонних это выглядело как образец сыновней почтительности, но Дуань Цзян, наблюдая за этим, почувствовал холодок по спине, это зрелище казалось ему тревожным. Лу Янь всё это время стоял в стороне и молча наблюдал. Лишь когда Тан Жуфэн освободился, он наконец поставил бокал и вышел на газон снаружи. Справа от искусственного фонтана находилась тускло освещённая клумба. Хотя там был навес, из-за дождя гости туда не заходили. Он знал, что Тан Жуфэн последует за ним, и тот действительно пришёл. Прислонившись к стене, Лу Янь слышал, как сквозь шум дождя пробивается глухой звук кожаных шагов. Когда силуэт появился рядом, он даже не посмотрел в его сторону, лишь резко притянул человека к себе и прижал к стене. Лишних слов не было, да и не нужно было. Они жадно поцеловались, не оставляя места ничему, кроме первобытного желания. Тан Жуфэн злился на то, что Лу Янь всё скрывал, а Лу Янь на внезапное исчезновение Тан Жуфэна. В этот момент побеждал тот, чья обида была сильнее. Лу Янь прижал Тан Жуфэна к стене, даже не утруждая себя прелюдией. В темноте он грубо сорвал с них одежду и яростно впился зубами в мочку его уха. Его голос был хриплым, низким, пропитанным гневом: — Скажи, почему ты вдруг исчез, не сказав ни слова?! Это было редкостью. Лу Янь, человек почти безразличный, в девяносто девяти процентах времени улыбался и лишь в одном позволял себе злиться. Тан Жуфэн поморщился от боли, но не ответил. Вместо этого он крепче обвил руками шею Лу Яня, тяжело дыша, и, словно шутя, рассмеялся сквозь подступающие слёзы: — Лу Янь… ты… хочешь переспать со мной? Их тела идеально подходили друг другу, ведь они отдали друг другу всё впервые, и эти воспоминания навсегда отпечатались в их памяти. Кроме тех двух раз, когда они были пьяны, Лу Янь всегда был с ним мягким. И никогда таким грубым, как сейчас. Не дожидаясь ответа, Тан Жуфэн мягко укусил его за кадык. Его ресницы дрожали, горячие слёзы стекали вниз, голос был надломленным: — Я тоже… скучал по тебе… Услышав это, Лу Янь замер. Холод на его ключице на мгновение остудил его. В темноте он медленно опустил голову, пытаясь разглядеть выражение лица Тан Жуфэна, но видел лишь размытые очертания. Он протянул руку и коснулся холодных слёз на его лице. В этот момент Лу Янь почувствовал, будто что-то пронзило его сердце, вызвав острую, невыносимую боль. Он тихо прошептал: — Разве я не могу тоже скучать по тебе? Он искал Тан Жуфэна не только из-за желания. В мире было множество бедных студентов, но не каждый мог зацепить его сердце. Как уличные кошки и собаки… только этого он забрал к себе. «…» Тан Жуфэн молча закрыл глаза, его нижняя губа была прокушена до крови. Он не осмеливался говорить, его горло сжалось, саднило, даже дышать было трудно. Сквозь туманное сознание он услышал, как Лу Янь прошептал ему на ухо: — Почему ты ушёл? В отличие от прежней злости, сейчас его голос был необычайно мягким, словно он обращался с Тан Жуфэном как с чем-то хрупким. Тан Жуфэн на мгновение замер и хрипло, почти неразличимо на фоне ветра, произнёс: — Я захотел жить жизнью богатого человека… поэтому вернул себе своё наследие. Он не мог рассказать обо всех страданиях, через которые прошёл в то время, ведь даже воспоминания об этом причиняли боль. Живя в семье Дуань, Тан Жуфэн постоянно внушал себе именно это. Лу Янь провёл рукой по его холодному лицу. Жизнь в роскоши действительно сделала его менее исхудавшим, чем раньше, но Лу Яню казалось, что жизнь в семье Дуань далась ему особенно тяжело. — Почему ты не сказал мне, когда умерла твоя мать? Лу Янь бесчисленное количество раз думал об этом, будь он тогда внимательнее, смог бы он заметить, что с Тан Жуфэном что-то не так? Но именно та короткая оплошность привела к тому, что есть сейчас. Тан Жуфэн тихо усмехнулся и буднично ответил: — Да… она умерла. И добавил: — Так даже лучше. Больше не будет страдать. Этот мир, был местом полным греха. Уйти из него раньше не обязательно плохо. Страдают лишь те, кто остаётся. До сих пор Тан Жуфэн не был уверен, действительно ли Лу Янь любил его… или просто жалел. Слова Дуань Цзяна, сказанные тогда, словно шипы глубоко вонзились в его сердце, гноились с течением времени, становясь тем, о чём невозможно говорить. Даже сам Тан Жуфэн не решался их коснуться. Лу Янь поцеловал следы слёз в уголках его глаз. Ему казалось, что стоящий перед ним человек слишком глуп. Он крепко обнял его за талию, не в силах сдержать нахмуренность. Его низкий голос растворился в их переплетённых губах: — Тан Жуфэн, если бы ты тогда не ушёл… мы, возможно, уже были бы женаты. Это были искренние слова Лу Яня. Возможно, сначала он приблизился к Тан Жуфэну из жалости, но в какой-то момент его образ тихо укоренился в сердце, раз за разом всплывая в разлуке, напоминая о себе. «Бум—!» Внезапно в небе прогремел глухой гром, и пальцы Тан Жуфэна резко сжались. Он крепко ухватился за плечи Лу Яня, его глаза мгновенно покраснели. В этот миг на него нахлынула невыразимая боль, каждая деталь которой была пропитана сожалением. К сожалению, тогда никто из них не дал другому достаточно уверенности. Но Тан Жуфэн чувствовал, что ещё не поздно. За одно и то же он теперь мог держаться крепче, чем раньше. И всё же он не хотел признавать поражение, хрипло произнеся: — Я не хочу, чтобы ты содержал меня всю жизнь. Среди бушующего ветра и шелеста травы Лу Янь, помня о времени, мог лишь торопливо завершить их встречу. Он придержал неустойчивого Тан Жуфэна, помог ему привести в порядок одежду и наполовину в шутку сказал: — К сожалению, семья Лу теперь банкрот. Я уже не могу снова «содержать» тебя, иначе ты бы не смог так просто сбежать. Если бы у него была власть… как он мог бы позволить Тан Жуфэну исчезнуть на столь долгое время? Тяжело дыша, Тан Жуфэн прислонился к плечу Лу Яня. Краснота вокруг его глаз ещё не исчезла. Услышав его слова, он слегка вздрогнул ресницами, взгляд в темноте стал неясным. Наконец он зацепил пальцем пряжку ремня Лу Яня и медленно затянул её: — А если… я буду содержать тебя? Его голос был хриплым, с неукротимой собственнической ноткой. Вдруг Тан Жуфэн понял, что ему очень нравится это слово «содержать». В нём было безусловное обладание и пользование, безусловная зависимость и переплетение. Оно было грубее, чем «любить», и более ограничивающим, чем «свобода», но идеально подходило для такого человека, как он, выросшего в грязи.