Абсцент в ультрамариновых тонах

Сознание вернулось к Дазаю медленно и нехотя, как поднимающийся со дна речной ил. Первым пришло ощущение тела — тяжелого, ватного, пронзенного глухой, разлитой по всему телу болью. Он не чувствовал конкретных ран, только одно сплошное пятно дискомфорта. Потом пришел звук — равномерное, навязчивое тиканье часов где-то за стеной. И наконец, запах. Сладковатый, химический аромат, напоминающий одновременно лаванду, шоколад, миндаль и антисептик. Он въелся в стены, в постельное белье, в самые поры. Дазай медленно открыл глаза. Потолок был белым и идеально гладким. Слишком идеальным. Ни единой трещинки, ни пятнышка. Так не бывает. Он попытался приподняться на локте, и тупая боль в ребрах заставила его тихо зашипеть. Последнее, что он помнил — холодную воду реки, обнимающую его шею, темноту и тишину. И… чью-то руку, резко вытащившую его на берег. Комната была стерильной и безликой: кровать, прикрученная к полу, тумбочка, панорамное окно, за которым клубился серый туман. Ничего лишнего. Дверь открылась беззвучно. В проеме возникла женщина в белом халате. Ее улыбка была ровной, доброжелательной и заранее отрепетированной. — Доброе утро, Осаму Дазай. Рада видеть вас в сознании. — А я не совсем уверен, что разделяю эту радость, — голос его звучал хрипло и непривычно слабо. — Где я? — В клинике «Эвридика». Вас нашли в критическом состоянии после...несчастного случая на воде. Вам повезло, — ее голос был сладким и густым, как сироп. — Наша клиника специализируется на помощи таким, как вы. — Таким, как я? — Дазай криво улыбнулся. — На красивых и склонных к самоубийству? Улыбка медсестры не дрогнула ни на миллиметр. —На тех, кто ищет смысл в жизни через боль. Здесь мы помогаем найти его другим путем. Она подошла к кровати, и Дазай заметил, что рукава ее халата были необычно длинными, почти полностью скрывая кисти. В одной руке она держала пластиковый стаканчик с водой, в другой — две маленькие таблетки, розовую и белую. — Вам нужно принять лекарство. Это поможет стабилизировать состояние. Инстинкт кричал ему вышвырнуть это все. Но тело, слабое и разбитое, требовало хоть какого-то облегчения. А за ее спиной в дверях стояли двое санитаров. Не угрожающе, просто… присутствовали. Молчаливые, как скалы. С циничной покорностью он взял таблетки, положил их на язык и запил водой. На вкус они были меловыми и горькими. — Отлично, — медсестра снова улыбнулась. — Теперь отдыхайте. Скоро с вами побеседует доктор Соно. Она вышла, и дверь так же бесшумно закрылась за ней. Дазай остался один. Он поднес руку к лицу, разглядывая тонкие бинты на запястьях. Кто-то перевязал его. Аккуратно, почти с любовью. Через несколько минут по телу разлилось странное тепло и эйфория. Боль в ребрах притупилась, стала отдаленной, как будто его тело было завернуто в толстый слой ваты. Мысли замедлились, стали вязкими. Он смотрел на белый потолок, и ему начало казаться, что он тонет в его белизне. Глубже и глубже. Он закрыл глаза, и сладкий химический запах снова окутал его, на этот раз унося в глубокий сон.