Там, где гаснет свет, или Искры пожара.

***

Мужчина в строгой униформе, представившийся дежурным по этажу, нахмурившись, отчитал Антона за опоздание с заселением и коротко бросил: «Шастун, четвертый этаж, комната 417. Ваш сосед уже на месте». Он проводил его до двери и, не прощаясь, удалился. Антон с облегчением зашел в комнату. Она была небольшой, но светлой, с двумя кроватями, двумя письменными столами и шкафом. На одной из кроватей, поджав под себя ноги, сидел парень. При виде Антона он вздрогнул и чуть не выронил толстенную книгу в синем переплете. «Война и мир». Антон узнал обложку мгновенно. Его собственный потрепанный томик остался дома. Парень смотрел на него через очки в черной толстой оправе широко раскрытыми, немного испуганными глазами. Он был невысоким, метров сто шестьдесят пять, с коротко стрижеными волосами, торчащими ежиком. Выглядел он, как загнанный в угол ученый зверек. — Привет, — сдавленно произнес Антон, ставя чемодан у свободной кровати. — Здравствуйте, — почти прошептал парень, поправляя очки. Голос у него был тихий, но чистый. Неловкое молчание повисло в воздухе. Антон, чтобы его разрядить, кивнул на книгу. —Интересно? До «Войны и мира» пока не добрался, «Преступление и наказание» гонял два раза. Глаза соседа вдруг оживились. —П-правда? — он даже привстал на колени. — Это моя любимая книга! А вы... то есть ты... читаешь? — Ага, — Антон неуверенно ухмыльнулся. — От фэнтези до детективов. Классику, если захватывает. — О, это прекрасно! — Парень окончательно отбросил робость. Его лицо озарилось такой искренней, доброй улыбкой, что Антон невольно расслабился. — Меня Дмитрий зовут. Позов. Все зовут Димка. Или просто Поз. — Антон. Шастун. — Очень приятно, Антон. Добро пожаловать в нашу «обитель знаний и порока», — Дмитрий сказал это с такой комичной торжественностью, что Антон фыркнул от неловкости. Он начал распаковывать вещи, а Дмитрий, отложив книгу, тут же вызвался помочь, аккуратно развешивая рубашки в шкафу и стараясь не помять их. Он оказался на удивление заботливым, постоянно спрашивая: «А это сюда? А это тебе нужно на полку?» Он был тем самым «заучкой», но в его правильности и внимательности не было ни капли занудства — лишь искреннее желание помочь. Разговаривая, Антон не мог выбросить из головы образ уверенного брюнета с голубыми глазами. Дмитрий, казалось, был его полной противоположностью. И в этой противоположности было что-то очень успокаивающее. — Дим, слушай, — наконец не выдержал Антон, пока они расставляли книги на полке. — Я тут, когда заблудился, одного типа видел. Такая... звезда местного масштаба. Брюнет, глаза голубые, с ним целая свита. Не знаешь, кто это? Дмитрий поморщился, как будто откусил лимон. —А, это Попов. Арсений Попов. — Он произнес это имя без особого восторга, скорее с легкой неприязнью. — Он тут звезда не местного, а вселенского масштаба. Учится на отлично, чемпион по фехтованию, любимец администрации. За ним половина старшей школы бегает. «Попов...» — мысленно повторил Антон. Фамилия подходила ему идеально — твердая, звучная, с претензией на аристократизм. — А вторая половина? — уточнил он. — Боится его, — просто ответил Дмитрий. — Он... сложный. Лучше с ним не пересекаться. Поверь мне. Антон кивнул, делая вид, что соглашается. Но внутри что-то екнуло. Противоречивое чувство — смесь любопытства, неприятия и того самого странного вызова, который он почувствовал при первой встрече, — лишь разгорелось сильнее. Он посмотрел на доброе, умное лицо Дмитрия и на свой чемодан с простыми вещами. Этот интернат оказался куда сложнее, чем он думал. И образ Арсения Попова, как заноза, засел в его сознании, суля лишь одно — столкновение.

***

Антон аккуратно выкладывал на полку последние книги. Дмитрий сидел на краю его кровати, зачарованно перебирая стопку фэнтези-романов, и вдруг его взгляд упал на томик Достоевского, испещренный разноцветными стикерами. — Ого! — воскликнул он, бережно беря книгу в руки. — Ты... ты их аннотируешь? Цветами? Это же гениально! Розовый — для романтических сцен? Желтый — для философских монологов? Зеленый для... — Для описаний природы, да, — с легкой неловкостью подтвердил Антон. Он всегда это делал для себя, и никто никогда не обращал на это такого восторженного внимания. — Это потрясающе! Такой системный подход! Я просто на полях каракули пускаю, а тут целая цветовая логика! — Дмитрий говорил быстро, слова вылетали из него пулеметной очередью, а его глаза за стеклами очков сияли с неприкрытым восхищением. Он тыкал пальцем в оранжевый стикер. — А это что? Драка? Конфликт? — Э... нет, оранжевый — это когда герой принимает судьбоносное решение. — ГЕНИАЛЬНО! — Дмитрий от восторга даже подпрыгнул на месте, отчего пружины кровати жалобно заскрипели. Антон почувствовал, как краснеет. Парень был... слишком громким. Слишком восторженным. Слишком всего. От его энергии закладывало уши. Эта неловкость и подтолкнула его к следующему вопросу, чтобы перевести дух и хоть как-то управлять этим словесным потоком. — Ты тут, выходит, не первый раз? — спросил Антон, садясь на кровать рядом. — У... тебя есть друзья? Энтузиазм Дмитрия немного поугас. Он опустил книгу на колени. —Да, я здесь с прошлого года. Родители... уехали работать за границу, — он сказал это как-то буднично, но Антону показалось, что в его голосе прозвучала заученная, привычная боль. — А друзья... — Дмитрий пожал одним плечом, избегая взгляда. — Ну, есть знакомые. С кем по учебе проекты делать. В библиотеке посидеть. Но чтобы вот так... — он взмахнул рукой, указывая на их общую комнату и разбросанные книги, — ...чтобы вот так вот, сразу и обо всем... не очень. Он посмотрел на Антона, и в его глазах внезапно появилась та самая растерянность «заучки», которую Антон заметил в самом начале. —Я, наверное, слишком много говорю, да? — тихо произнес он. — Мама всегда говорит, что я, когда чем-то увлекусь, не могу остановиться и всех занудаю. И в этот момент Антон, сквозь свою неловкость, увидел не просто странного и импульсивного парня. Он увидел того, кто, возможно, так же одинок здесь, как и он сам. Просто Дмитрий скрывал это за стеной слов и энтузиазма, а Антон — за маской раздражения и отстраненности. — Да нет, нормально, — буркнул Антон, отводя взгляд. Ему было непривычно такое признавать. — Просто... я не привык, что кто-то так мои закладки разглядывает. Можешь не останавливаться. Улыбка снова озарила лицо Димки, такая же широкая и беззащитная. И Антон понял, что, несмотря на всю его странность, с этим соседом, наверное, повезло. По крайней мере, он не был похож на того самого Арсения Попова.

***

Коридор интерната между парами был похож на бурлящий поток, но и в этом потоке существовала своя иерархия. Антон, пробираясь к своему классу с учебником по истории, замер на мгновение, увидев знакомую фигуру. Арсений Попов. Он двигался по центру коридора неспешной, уверенной походкой хозяина, и море учеников расступалось перед ним почтительно и беззвучно. Его свита — два-три таких же самоуверенных старшеклассника — шли чуть позади, впитывая отраженную харизму. Сбоку, едва успевая за его широким шагом, семенила Алёна. Она что-то говорила, улыбаясь во всю свою милую, кукольную красоту, и пыталась зацепиться за его руку. Но Арсений лишь рассеянно кивал, его голубые глаза скользили по стенам, по лицам, оценивая и фиксируя, но ни на ком не задерживаясь. Он был похож на ледокол, плывущий сквозь льды, а она — на изящную чайку, кружащую рядом в надежде на крошки. И тут произошло второе действие этой маленькой пьесы. Из учительской вышла женщина в строгом костюме — Алла Андреевна Михеева, преподаватель химии, известная своей принципиальностью. Увидев Арсения, её лицо смягчилось подобно тому, как тает весенний снег. — Арсений, дорогой, секундочку вашего внимания! — её голос прозвучал почти заискивающе. Арсений остановился, слегка повернув голову. Вежливо, но без тени подобострастия. —Алла Андреевна. Чем могу быть полезен? — Всероссийская олимпиада по химии! — выпалила учительница, сверкая глазами. — Вы же просто обязаны поучаствовать! Без вас мы не сможем занять призовое место! Я уже поговорила с директором, для вас будут организованы дополнительные консультации... Антон, стоя в сторонке, сжимал учебник так, что костяшки пальцев побелели. Он видел, как Алёна надула губки, оставшись без внимания. Видел, как свита Арсения снисходительно ухмылялась. И видел самого Арсения. Тот выслушал учительницу с видом короля, милостиво принимающего прошение. — Алла Андреевна, я ценю ваше доверие, — его голос был гладким, как полированный гранит. — Я ознакомлюсь с положением и дам вам ответ. Но не обещаю, график очень насыщенный. Учительница закивала так, словно он подарил ей алмаз, а не дал уклончивый ответ. —Конечно, конечно, Арсений! Жду вашего решения! Арсений кивнул, бросил отстраненный взгляд на явно расстроенную Алёну и снова тронулся в путь, его свита тут же ринулась за ним. И в этот момент его ледяной взгляд скользнул по толпе и на секунду — всего на секунду — встретился с взглядом Антона. Не с восхищенным, не с подобострастным, а с... наблюдающим. С изучающим. Антон не отвел глаз. В его зеленых глазах не было ни капли подобострастия, лишь холодное, почти враждебное любопытство. Уголок губ Арсения дрогнул в едва заметной усмешке, и он прошел мимо, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и всеобщего обожания. Антон выдохнул. Он посмотрел на спину Арсения и почувствовал то же самое, что и в первый день — назойливое, колкое желание доказать что-то. Себе? Ему? Всему этому миру, который так легко склонялся перед одним лишь именем.

***

Антон только вышел из толпы, все еще мысленно пережевывая сцену с всеобщим обожанием Попова, как к нему буквально влетел Дмитрий, запыхавшийся и с горящими глазами. — Антон! Ты видел? Нет, ты вообще видел это шествие? — он яростно жестикулировал, пытаясь воспроизвести царственную походку Арсения. — И Михеева с ее олимпиадой! Просто смешно! Бежим, а то на физике опоздаем, а Сергей Борисович этого не любит! Не дав Антону и слова вставить, Димка схватил его за рукав и потащил в ближайший кабинет. Воздух здесь пахло пылью, мелом и чем-то металлическим. За учительским столом стоял мужчина, на вид лет тридцати с небольшим. Невысокий, около 175 сантиметров, но с такой спортивной, собранной осанкой, что казался выше. Черные волосы были коротко и практично подстрижены, открывая умный и насмешливый взгляд. В его дорогих, но не вычурных часах и качественной рубашке угадывалась уверенность человека, который не страдает бедностью, но и не кичится этим. — Новенькие, не стесняйтесь, проходите, — он кивнул Антону и еще нескольким ученикам. — Для тех, кто не в курсе, я — Матвиенко Сергей Борисович. Ваш проводник в увлекательный мир того, как всё падает, сталкивается и иногда взрывается. Класс засмеялся. Антон с Димкой сели за одну парту. Дмитрий, не отрываясь, смотрел на учителя с таким обожанием, что, казалось, вот-вот начнет искрить. И тут с задней парты раздался чей-то нарочито громкий шепот, явно рассчитанный на публику: —А мы четвертый закон Ньютона изучать будем? В классе на секунду повисла неловкая пауза. Шутка из тех, что ходят по сети, была понятна всем: «Тело, прижатое к стенке, не сопротивляется». Пошловато и вызывающе. Антон нахмурился, ожидая окрика или замечания в дневник. Но Сергей Борисович даже бровью не повел. Он внимательно посмотрел на остряка, а потом на свою указку, лежавшую на столе. — А почему бы и нет? — сказал он с деловым видом. — Только давайте назовем его правильно: «Закон Практического Применения Силы Трения к Вертикальным Поверхностям». Для эксперимента, — он сделал паузу, глядя на смутившегося парня, — нам понадобится доброволец, стена и моя указка, которую я, кстати, в армии метать учился. Ставим опыт? Класс взорвался смехом. Шутник покраснел и смущенно уткнулся в телефон. Учитель, не меняя выражения лица, подмигнул классу. — Что ж, разобрались. Открываем учебники на странице двадцать. Настоящие законы Ньютона ждут, пока мы с вами закончим с самодеятельностью. Дмитрий, сидевший рядом, схватил Антона за локоть. Его пальцы дрожали от восторга. —Видел? Видел? — он прошептал, и в его голосе звучала неподдельная гордость, будто это он сам так остроумно парировал. — Он всегда так! Никогда не унижает, но ставит на место! Это же гениально! Антон кивнул, глядя на Сергея Борисовича, который уже вовсю рисовал на доске схему, и на своего соседа, чей восхищенный шепот был похож не просто на симпатию к крутому учителю. В нем была какая-то особая, лихорадочная нота. И Антон вдруг с абсолютной ясностью понял то, что, возможно, сам Димка еще не осознавал до конца. Дмитрий не просто восхищался Матвиенко. Он был в него влюблен. Без памяти. Но это было лишь предположение Антона. Кто знает этого странного парня? Может, он просто так выражает энтузиазм по отношению к тем, кого считает гениями. В конце концов, Димка и книгу мог целовать от восторга, это ни о чем не говорило. Урок физики закончился под смех и аплодисменты — Сергей Борисович на прощание устроил им небольшое шоу с маятником и теннисным шариком, наглядно демонстрируя сохранение энергии. Дмитрий выходил из кабинета заторможенный и розовый, будто только что получил дозу адреналина. — Он... он же просто... — Поз пытался подобрать слова, идя рядом с Антоном по коридору в столовую. — Да, я видел, — коротко бросил Антон, чувствуя легкое раздражение. Энергия Димки снова зашкаливала, и ему хотелось просто тишины после того напряженного утра.

***

Столовая «Сокола» напоминала скорее хорошее кафе, чем стандартно-школьный пищеблок. Пахло свежей выпечкой и супом. Они взяли подносы и встали в очередь. — Я, наверное, захимичю, — мечтательно произнес Дмитрий, разглядывая винегрет. — Чтобы Алла Андреевна мной тоже гордилась. Хотя, нет, химия — это не то. Может, на олимпиаду по литературе податься? Ты бы пошел? Антон лишь пожал плечами, его взгляд автоматически скользнул по залу в поисках темной головы. И почти сразу нашел. Арсений сидел за большим столом у окна, его окружала та же свита. Алёна пристроилась рядом, ковыряя салат вилкой и что-то оживленно рассказывая. Арсений кивал, но его внимание было приковано к экрану дорогого телефона в его руке. Взгляд сосредоточенный, холодный. Казалось, он даже здесь, в шумной столовой, был отделен от всех невидимой стеклянной стеной. И в этот момент, будто почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, он поднял голову. И снова. Их взгляды встретились через весь зал. На этот раз Арсений не усмехнулся и не отвел глаз. Он просто смотрел. Пристально и оценивающе. Словно пытался разгадать сложную формулу, написанную на лице Антона. Антон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не отводил взгляда, сжимая в руке свой поднос. — ...так я и думаю, что Достоевский тут просто не при чем, — неслось рядом с ним. Антон не слышал Димку. Весь шум столовой для него слился в отдаленный гул. Существовал только этот взгляд — тяжелый, бездонный, голубой — и странное, тянущее чувство в груди, похожее на желание подойти и ударить его одновременно. Арсений медленно, почти незаметно, приподнял бровь, словно задавая беззвучный вопрос. Потом его губы тронула та самая, едва уловимая усмешка, и он снова опустил глаза на телефон, оборвав контакт. Антон резко выдохнул. — Ты вообще меня слушаешь? — спросил Дмитрий, наконец заметив его отсутствующий вид. — Что? А, да... Достоевский, — буркнул Антон, отводя взгляд и с силой толкая свой поднос дальше по линии раздачи. — Просто... показалось. Но ничего ему не показалось. Эта немая перепалка взглядами была реальнее, чем весь окружающий мир. И Антон с сожалением понимал, что эта странная, тянущая к Арсению сила, была куда понятнее и честнее, чем восторженная, но такая чужая ему болтовня Димки.