Ионная связь двух рэд флагов

      Всё началось в тот день, когда закончилась Лига Неоэгоистов. Веселье типа матчей и наблюдения за драмой прощания Наги и Рео тоже завершилось, все уже знали свои места и цену в рейтинге. Этап пришел к завершению, наступил поздний вечер.       Возвращаясь из душа, Исаги, вполне довольный сегодняшним днём, шёл по пустому и тихому коридору Блю Лока к своей комнате. На нем только майка с шортами, на плече болталось полотенце — он тут уже совсем как дома. С лёгким сердцем, подводя итоги дня в своей голове, он уже в который раз порадовался и сам собой гордился — он ведь теперь номер один синей тюрьмы! Как тут не похвалить себя за старания и потрясающий результат? Еще очень приятным достижением была победа над Кайзером. Теперь человек, который раньше был воплощением идеала для Йоичи, был им же сокрушён и поглощён. Иронично, что Михаэль в самом-самом начале NEL говорил Исаги, что тому суждено лишь стать ступенькой в его развитии, но по итогу блондин сам занял эту роль. Впрочем, зачем сейчас лишний раз думать о Кайзере? Они наверняка ещё долго не увидятся, да и чёрт с ним, честно говоря. Он ведь уже не цель. Лучше подумать о новом этапе, завтрашнем дне, с гордо поднятой головой смело взглянуть в будущее. И не вспоминать без надобности о всяких там блондинах.       Но внезапно кто-то нарушил тишину: — Йоичи! — раздался знакомый голос откуда-то из-за спины Исаги.       Тот, конечно, голос узнал. "Вспомнишь говно, вот и оно..." — подумал Йоичи, доставая из кармана один наушник-переводчик и вставляя его в ухо. Воодушевленный настрой слегка подпортился, пусть и не настолько, чтобы сокрушаться по этому поводу весь оставшийся вечер. — Че хочешь, клоун? — в голосе Исаги не было раздражения или колкости, лишь искреннее наплевательство. И каким-то чудом, даже при том, что он чуть ниже, все равно умудрился посмотреть на Михаэля свысока.       Кайзер же, вопреки своим традициям, в кои-то веки не излучал императорскую ауру. Сложив руки за спиной, он неторопливо подошёл к Исаги, смотря на него внимательным, пусть и нечитаемым взглядом. Его усталая серьёзность была непривычной для Йоичи, но тот этому значения особо не придал. Всё же, если бы после сегодняшнего проигрыша Михаэль лыбу давил, то это было бы намного страннее. — Попрощаться с тобой. — Да ну, правда что ли?— скептично спросил Исаги. — Знаешь, мне как-то с трудом верится, что ты меня искал только для того, чтобы "пока-пока" сказать.       Кайзер закатил глаза. В его устало-серьёзном выражении лица усталости значительно прибавилось. — Знаю. Но прими как данность: я в самом деле искал тебя только для этого. — Прислонившись плечом к стене, до сих пор не сводя с Йоичи глаз, он добавил: — А ты наверняка думаешь, что я опять выёбываться пришёл, да? — Ну да, — Исаги чуть нахмурился, озадаченный до странности печальной реакцией Михаэля. — А что мне еще от тебя стоит ожидать? "Действительно блять!" — с легким разочарованием подумал Кайзер. "Впрочем, я сам виноват, что он обо мне так думает..."       Михаэль всегда знал, какое впечатление о нем складывается у людей, в том числе у Йоичи, и раньше это его не волновало — но недавно многое поменялось. В сегодняшнем матче с PxG у Кайзера произошла попытка собрать себя заново развития ради, но получилось только всё проебать и потонуть в самобичевании. Теперь он сам себе казался тряпкой и неженкой, потому что ему, видите ли, больше не хочется чтобы его воспринимали как выёбистую сволочь.       Кайзер мысленно въебал себе по лицу, жалея о каждом поступке, который он совершил специально для того, чтобы каждый встречный-поперечный, в том числе Исаги, составили себе о нем именно такое мнение. Михаэль переубеждать его не собирался, ведь попытки сделать это были бы бесполезны. И ответом на "что мне от тебя ожидать" стало неожиданно смиренное: — Ты прав, — усталый вздох, — ничего.       Йоичи едва ли мог поверить, что сам Кайзер признал его правоту так смирно. — Ты кто такой и куда дел Кайзера? — спросил он, прежде чем ярко улыбнуться: — Но так и быть, оставайся! Ты мне больше того гондона понравился. "Интересно, это он из-за меня так изменился или чисто из-за проигрыша?" — с легким самодовольством интересовался Йоичи, втайне очень сильно надеясь, что верен первый вариант. Исаги даже невольно засмотрелся тем, насколько измотанным казался Михаэль. Разве это не повод для гордости, когда ты — причина, по которой твой бывший соперник становится воплощением фразы "из князя в грязь"?       До сих пор довольно улыбаясь, Йоичи сделал шаг к Михаэлю и собирался снова что-то спиздануть. Но стоило ему только открыть рот, как тут же ему на губы лёг палец Кайзера. — Будь добр завалить ебало, — с чуть наигранной вежливостью попросил Михаэль.       Поморщившись от контакта кожа-к-коже, Исаги резко отстранился, как если бы обжёгся. — Тьфу ты, да что я сделал то? — возмутился он, усиленно вытирая губы тыльной стороной ладони. — Шутил тупые шутки. За такое, знаешь ли, не прощают. — Ты что, обиделся или что? — Йоичи с недовольством закатил глаза. Но потом, вспомнив, что Кайзер, вообще-то, тоже человек, добавил: — Ладно уж, извиняй. — Тск... Дурачок. — Одарив парня холодным взглядом сверху вниз, Михаэль вдруг смягчился: — Извиняю.       Исаги кивнул и вдруг осознал, что без понятия, что дальше говорить. Наступила внезапная тишина, и разговор чувствовался незавершённым, хотя, казалось бы, что тут ещё можно было сказать? "Спросить, какой хлеб любит, или послать нахуй — вот в чём вопрос...", решал Йоичи, смотря на Кайзера.       Все же, слишком уж мирным выходило это взаимодействие. А оно таковым не должно было быть — они ведь все еще враги! Разве нет?       Михаэль, тем временем, тоже проходил через подобную душевную дилемму: просить номер телефона или не просить. С одной стороны, как он сам себе говорил: "Идиотище, забыл, как он тебя на колени ставил? Всё это соперничество, вражда, споры — куда ты это все дел? Да и о чем с ним говорить? Не смей просить, нахуй надо!"       А с другой стороны... С Йоичи было чертовски весело играть в футбол. С ним впервые за долгое время, если не впервые за жизнь, Михаэль почувствовал лёгкость на душе, пусть и на несправедливо короткое время. И именно Йоичи послужил толчком к попытке стать лучше.       Какие бы "заклинания" ни пытался творить Несс, они хоть и несли небольшое облегчение, но они и в подмётки не годились той дозе счастья, которую случайно дал Исаги. Нельзя терять столь бесценное сокровище. — Можно твой номер? — Чё... — глаза Йоичи от удивления округлились. Он поверить не мог, что после всего случившегося Кайзер просто просит у него номер. Все выходило настолько безобидно и миролюбиво, что даже подозрительно. — Не, давай ты лучше нахер пойдёшь, а? — Пусть так. —Внешне стараясь ничем не выдать разочарования, Михаэль пожал плечами и повернулся к собеседнику спиной. — Тогда до встречи. "Кто бы сомневался — я как в игре сегодня по полной отсосал, так и сейчас." — Да-да, пока, — Исаги тоже отвернулся, и тихо проворчал: — И зачем тебе вообще мой номер...       В звонкой тишине даже шепот был слышен превосходно. Так что вопрос не остался без ответа: — А вот понравился ты мне. — Да правда что ли, — Опять не веря, Йоичи скептично спросил: — Ты разве не должен меня ненавидеть, нет? — Одно другому не мешает, — ответил Кайзер, не оборачиваясь. — Терпеть тебя не могу, но отрицать, что ты умничка, не стану. — признался, понизив голос. "Моё желание чуть ли не сдохнуть из-за поражения — не его блядская проблема," — сказал себе Михаэль.       Исаги же, заметив, как у Кайзера чуть опустились плечи с головой, услышав меланхоличный тон в его голосе, вдруг почувствовал себя невероятно милостивым. Чего греха таить, ему это сильно польстило. — Ладно нахуй, уговорил, сделаю тебе одолжение! — Йоичи уверенно подошел к печальному блондинчику и, взяв за плечо, повернул к себе лицом. — Доставай телефон, записывай...       Михаэль такого смелого снисхождения не ожидал, но и слова поперек не сказал. Вообще ничего не сказал. И вот так, молча достав телефон, случайно столкнувшись своим мрачным взглядом с вечно сияющими глазами Исаги, отметив бесполезный факт того, что рука у парня теплая, он стал записывать диктуемый Йоичи номер. Не то чтобы его осчастливило это снисхождение Великого Пазлодрочера, но день определенно стал не таким дерьмовым. (А обладал ли Несс такой же магией, что была способна ощутимо улучшить день? Конечно. Конечно нет.)       Закончив диктовать, Исаги отстранился, к небольшому сожалению Кайзера. Как последний сам себе объяснял это чувство: в Блю Локе прохладно немного, а синеглазик теплый — вот и всё. Убрав телефон, Михаэль с едва заметной тенью улыбки сказал: — А ведь ты меня нахер слал две минуты назад. Чего вдруг переобулся? — Да из жалости просто, понимаешь? — с благородным видом и очаровательной улыбкой пояснил Йоичи, теребя пальцами край всё еще висящего на плече полотенца. — А то ты такой грустный, как будто хуй сосал не вкусный. Спасибо короче скажи. — Благодарю сердечно, Ваша Милость. Да сохранит Вас Господь за Вашу доброту! — очевидно не искренне поблагодарил Михаэль, натянув улыбку посахарнее и сложив ладони вместе. — Вха-хах, вот да, именно так теперь со мной и разговаривай! — со смешком Исаги одобрительно кивнул, по-анимешному красивым жестом откинув назад спавшие на лицо тёмные пряди волос. Он понял сарказм, но ему всё равно до одури понравилось, как его чуть превознёс собственный соперник. — Ебальничек не треснет? — Не-а!       Кайзер ничего не смог с собой поделать, но засмотрелся на радостное личико Йоичи. Ничего особенного вроде, но каким-то волшебным образом чужое невинное самодовольство вызывало что-то близкое к умилению, а сам Исаги начинал манить так же, как свет от лампы манит мотылька. Сопротивляться этому безрассудному влечению было невозможно. — Вижу, ты уже зазвездиться успел. — Повинуясь внезапному порыву души, Михаэль наклонился к Исаги так близко, что мог почувствовать его теплое дыхание. — Но позволь напомнить... — Не позволю... — Позволишь. — Кайзер, чтобы жертва его пафосных речей не ушла, вдруг быстрым движением не туго обмотал вокруг его шеи то самое полотенце, как шарфик, и притянул парня к себе почти вплотную. Он заметил, что его собственное тело отреагировало странным, теплым и медово-сладким ощущением. Будь он котиком, то непременно замурчал бы. Тем временем, честная реакция Йоичи была — поморщиться и недовольно протянуть "Опять ты за своё..." — Ш-ш. Молчи. — Михаэль, глуша голос совести, ткнулся лицом в тёмные волосы. Глубокий вдох — едва уловимый запах влаги после душа, аромат чистоты и какой-то сладковатой поебени, скорее всего, шампуня, вскружили голову. Стоило бы уже привыкнуть, не первый раз все-таки приставал к Исаги. Кайзер прошептал ему на ухо: — Позволь напомнить, что этот матч не был нашим последним. В следующий раз, когда мы с тобой встретимся... — ... Я снова поставлю тебя на колени. Ты серьёзно сейчас будешь говорить всю эту херь вроде "ты выиграл битву, но не выиграл войну" и вся хуйня?... Серьёзно?       Только после этих слов на мгновение одурманившийся мозг Михаэля начал наконец трезветь. — Да, дай закончить, — Как ни в чем ни бывало ответил он, но отстранился, с мыслью: "Что я творю?" — Ты без выебонов реально жить не можешь, — проворчал Йоичи, стягивая с шеи импровизированный ошейник. — Видимо, рано я радовался, что ты хоть немного поменялся...— вздохнул. Теперь в его глазах ясно читалось невербальное послание "нахуй". — Да ладно тебе, я ж не всерьёз. — Но спорить Михаэль не стал, снова отступив на шаг. — Мгм. Ясно. — Закатил Исаги глаза. Вообще, за пределами футбольного поля он обиды долго не держал. А потому с легкой душой поддразнил: — Нельзя так со своими королями даже в шутку обращаться. — Пиздец. Могу на колени встать, в ногу поцеловать, если это сойдет за извинение, Ваше блядское Высочество. — Снова очевиднейший сарказм. Но на сей раз, если прислушаться, можно было услышать слабую дозу яда в интонации. Только вот этот яд был направлен вовсе не на Йоичи. — Давай. — Не, я передумал. Спишемся позже, давай, до свидания. — Внешне ничем не выдав, что опять мысленно въебал себе по лицу, Кайзер развернулся и пошёл прочь. Не оборачиваясь, махнул рукой на прощание. — Ага, удачи, ебанат. — Исаги пошёл в противоположную сторону, даже слегка подрасстроенный тем, что неудавшийся слуга так внезапно ушел от разговора.       Тем временем, крайне недовольный собой за фривольности, Михаэль шёл в сторону выхода из Блю Лока, попутно поклявшись, что правда изменится и перестанет наконец быть выебистой мразью, пристающей ко всяким симпатичным мальчикам с зашкаливающей целеустремленностью, прелестной улыбкой, умением дарить счастье даже не стараясь, мягкими тёмными волосами, что вечно ерошились и на макушке торчали подобно росточку, и... И сколько можно об этом думать?       Исаги в тот же момент анализировал весь этот диалог, в особенности слова и поведение Кайзера. Он посчитал забавным, что Михаэль после всего не просто не ненавидит его, так еще и номер попросил... И даже отстал, стоило только подать признаки "Стоп! Мне неприятно", хотя, скажем, пару дней назад приставучая тварь бы не отлипла, хоть матом его шли, хоть бей. А сегодня что? Нет, всё же радовался он переменам в сопернике не рано! После поражения он стал терпимее, это точно. В голову Йоичи закралась шальная мысль, что если Михаэль Кайзер вдруг станет ламповой няшкой, то люди должны будут благодарить его за это, можно даже в молитвенной позе. Стоило Исаги это представить, всё, что он чувствовал, тут же обратилось эмоцией тотального слэя. Теперь как никогда реальной казалась возможность дотянуться до самой дальней видимой звезды... Как же сильно простые фантазии удобряли его эго! И вот он уверенной походкой, словно в эдите, шел вперёд, на встречу к своему счастливому будущему. Даже холодный свет ламп в этом коридоре был тусклее яркого сияния непревзойдённого Йоичи Исаги!       Пока Исаги изнутри согревало вшитое в сердце солнце обожания себя, погруженный в яму самонедовольства Кайзер уже приближался к выходу. У двери его ждал Несс, который после всех событий дня вымотался и потому, устало прислонившись спиной к стенке, стоял с сонно опущенной головой. Но стоило ему почувствовать приближение Михаэля, как он тут же оживился, поднял голову и сверкнули щенячьей радостью его тёмно-розовые глаза. Не успел Кайзер моргнуть, как Алексис уже подбежал к нему, просто чтобы спокойно пройти плечом к плечу оставшееся расстояние. — Как у тебя с ним прошло? — спросил парень с фирменной улыбкой в форме фигурной скобки на лице и тревогой в голосе. — Нормально. Номер у него взял. — Некоторых усилий стоило сохранять тон ровным. — Хорошо, рад за тебя!... Правда. — Несс поджал губы, на секунду отведя взгляд и помолчав немного. Сложенные за спиной руки он крепко сжал так, что ногти больно впивались в кожу. Но внимательнее посмотрев на Михаэля, уточнил: — Всё точно нормально?       Кайзер знал, что, к сожалению, ничего от внимания этого человеко-щенка не ускользнёт. Особенно после того, как он сегодня еще и утешал бывшего хозяина. Несколько стен между ними разрушились. Хорошо ли это? Навряд ли. Михаэль молча кивнул.       Ответом на этот жест было: — Не верю.       Встречаться с внимательным, беспокойным взглядом страшно не хотелось. — Это опять из-за Йоичи? — Алексис очень старался скрыть, но по голосу было заметно, что он на низком старте, чтобы пойти и предъявить Исаги за все проблемы, которые из-за него появились у Кайзера.       Кое-кто, видимо, возомнил себя спасателем. Как наивно. — Я к нему приставал, ему не понравилось, — коротко пояснил Михаэль. — Его проблема! Он просто счастья своего не понимает! И вообще- — Пусть не понимает, его право, — перебил Кайзер. — Это мне стоило бы наконец перестать... — рука сама потянулась к шее. Не дотянулась.       До того, как Михаэль успел по привычке царапнуть себе шею, Алексис схватил его за запястье и крепко сжал, не позволяя ему опять причинить вред себе.       Повисло молчание. Пока Кайзер равнодушно думал, что как-то неудобно это вышло, он не мог не отметить, как побледнел Несс, как он дышать забыл, пребывая и в ужасе, и в бешенстве от такой абсолютной мелочи, как Михаэльская привычка. Для него это мелочью не было.       Алексис набрал в легкие побольше воздуха, стараясь подышать и успокоиться, но не вышло. После вдоха поглубже на выдохе он чуть ли не прикрикнул: — Ну вот значит и перестань вот так вот делать! — его пальцы на чужом запястье резко сжались сильнее, настолько, что при всем желании вырвать бы не получилось. — Сначала ебашить себя перестань, потом уже о всяких долбоебах думай! — Да чего ты сразу завелся? Ничего такого в этом нет. — Как "ничего такого"? Ты хоть знаешь-       Договорить ему не дали. Кайзер резко притянул его к себе, пользуясь тем, что Несс все равно прицепился к нему мёртвой хваткой. Тот, тут же растерявшись, заткнулся. Вот и хорошо. Пусть лучше помолчит и успокоится. Смотря во всё еще злобно напуганную мордашку, Михаэль невольно почувствовал что-то почти благодарное. Ключевое слово — почти. — Чш-ш, успокойся. — Кайзер улыбнулся настолько мягко, на сколько позволяло актерское мастерство. Свободной рукой он погладил Алексиса по мягким волосам настолько нежно, насколько умел, от чего тот тут же машинально начал почти буквально таять и льнуть к прикосновениям. — Не переживай, раз так хочешь — перестану. — Приложив некоторые усилия, он заставил голос звучать как сладкое мурчание. — Не буду делать ничего, что заставит тебя переживать. Обещаю.       Михаэль привык, что его человеко-пёсик всегда вёлся на ласку, на слова, которые он хотел услышать. Это так просто — сказать то, что нужно, погладить по голове, улыбнуться, создать иллюзию того, что всё будет хорошо. Что еще нужно, чтобы Несс замолчал и успокоился?       Кайзер ведь не собирался переставать. Он, пусть и планировал измениться, все же всем своим существом противился самой идее того, что ему придется взять и перестать хоть немного причинять себе боль. А как же исцарапанная шея, лютый кипяток в душе, тренировки до ноющей боли во всем теле? Каким иначе способом можно собраться с мыслями, как держать себя в руках? Алексис этого не поймёт, так что пусть верит, будто его попытки вытащить Михаэля со дна полностью успешны.       Приласканный и раскрасневшийся Несс вдруг посмотрел Кайзеру в глаза непривычно ясным взглядом. Больше в его взгляде не читалось дурмана фальшивой ласки. Возможно, он почувствовал, как завоняло пиздежом. — Главное сам про свое обещание не забудь. — Чтобы не показаться слишком суровым и не спугнуть, он натянул улыбку, но слишком уж печальной она выглядела. — Можешь не переживать об этом. "Можешь не переживать — ты не узнаешь."       Все еще держась за руки, они покинули Блю Лок.       Самый подходящий момент, чтобы начать менять жизнь чмошника на что-то поприличнее. Скинуть все отвратительное в жизненную выгребную яму, перестать нарываться на неприятности, стать более терпимым человеком. И ведь Кайзер искренне поверил, что он пойдет по этому пути! Правда поверил, что не опустится, что станет таким человеком, каким его считал Несс, и что он непременно еще эволюционирует, отыграется после сегодняшнего позора, и Исаги взглянет на него таким же взглядом, как когда он в первый раз увидел игру Михаэля. Тот взгляд, сияющий, полный чистого восхищения и искреннего уважения, но без капли щенячьего обожания, стрельнул в сердце и запомнился навсегда.       Ради такого сокровища, как Йоичи, ради такого благословения, как всепрощающий и терпеливый Алексис, готовый помочь выбраться со дна, стоило все изменить прямо сейчас. И начать стоит с того, что... — Слушай, я тут сказать забыл. Мы теперь друзья. — Кайзер нарушил ночную тишину внезапным сообщением. Стараясь придать себе непринужденный вид, он вдруг почувствовал в сердце болезненный укол. В слове "друзья" слишком уж много было вложено смысла.       "Друзья"— это так невинно, наивно, но жизнеутверждающе, в какой-то степени. Точно ли это слово им подходит после того, как Михаэль несколько лет подряд издевался над Алексисом, мучал его манипуляциями, а потом еще и совершил попытку выкинуть его прочь из своей жизни, попутно плюнув ему в душу жестокими словами? Точно ли вот так легко всё это можно просто перечеркнуть?       Несс ответил не сразу, не поверил. Вдруг задрожавшим голосом он робко уточнил: — Не шутишь? — Не-а. Только должен предупредить, что я... — Кайзер отвел взгляд. — Честно говоря, понятия не ебу, как это. — Не переживай, я тоже! Думаю, вместе разберёмся как-нибудь... — улыбка его дрогнула, когда он сильнее сжал чужую руку в своей.       Алексис опустил голову, пряча глаза за спавшими на них волосами, и тихо всхлипнул. Михаэль, услышав это, тут же в замешательстве снова посмотрел на него. Он увидел, как по щеке Несса стекла слеза и сорвалась с края лица, оставив за собой влажно блестящую дорожку. Несс поторопился вытереть ее тыльной стороной ладони, но тут же новая соленая капля сбежала из уголка глаза, а плечи его мелко задрожали. "Блять, че я сделал-!" — Эй, ты чего потёк?! — Кайзер, не планировавший доводить до слез, торопливо и с чем-то опасно близким к панике поискал в кармане чистый платочек. Нашёл, протянул всё еще вытирающему бесконтрольно потёкшие слезы парню. И только после этого заметил, как счастливо тот улыбается. — Н-ничего, просто... — Алексис принял платочек, опять вытер слезы, но это оказалось совершенно бесполезно. Солёные ручейки хлынули с новой силой, и он, поняв тщетность своих действий, просто закрыл глаза платком. — Прости! Просто ты... Я... — его дрожащая улыбка стала чуть шире.       Михаэль почувствовал себя так, будто его ледяной водой окатили. Он никогда в своей жизни никого не утешал, вырывал с корнем ростки сочувствия. И ничего лучше не придумал, кроме как снова приласкать Несса словно котёночка и, чуть приобняв, ждать, пока тот не успокоится, оправившись от слезовыжемательной дозы счастья. Он правда не знал, как иначе поступать, и чувствовал себя из-за этого отвратительно. Либо же его корежило от непривычно близкого контакта с Алексисом, быть может, с непривычки. Но он заставит себя привыкнуть. По-другому больше никак.       И тут Кайзер понял, что да, все годы издевательств над Нессом можно было в самом деле спокойно перечеркнуть. Всё что угодно можно было стереть, если, просто переступив через собственное нежелание, дать человеку то, чего он жаждет.       Вот так все и началось.      

***

      Пару дней прошли в молчании. Можно было подумать, будто Исаги с Кайзером друг про друга забыли, но на деле оба были совершенно без понятия, как начать общение. Первый, может, и рассматривал вариант забить и забыть, всё же Михаэль ему никто, да и не обязан он первым писать... С другой стороны, велик был соблазн пообщаться просто из любопытства, просто потому что может. Блондин же первым не писал, потому что понятия не имел, как надо. Из-за того, что он предпочитал насиловать людям мозги в жизни, а не по телефону, неформально по переписке он не общался. Так что беседы там имели более деловой вид, и по-другому он не умел, потому что без надобности. И надобность не возникала ровно до того момента, пока не встал вопрос об общении с Йоичи.       Шёл всего второй день молчания, и Кайзер, пока был занят тем, что пытался извести себя адскими нагрузками в спортзале, решил, что долго так продолжаться не может. Зря что ли номер просил?       Он позволил себе сделать перерыв и пойти воды попить только когда рядом существующий Несс напомнил ему, что ебашить без перерыва до седьмого пота — такая себе идея. Особенно когда даже у такой иконы выносливости, как Кайзер, от нагрузок начинает кружиться голова. Пока он шёл пить, в голове составил список вопросов, которые можно было бы задать, а также тем для разговора, подумал над тем, как ко всему этому можно будет адекватно подвести после того, как написать нежданно-негаданно "Привет~"... Но стоило ему взять телефон в руки, он понял, что со своими рассуждениями идет строго в пизду.       К чему все эти приветствия, вопросы и прочая ересь, когда буквально на глазах от Йоичи пришли два сообщения? На японском правда, но это мелочи — переводчик в помощь. Даже с переводом сие загадочное послание разумного смысла не приобрело. Написано было: "Скинь голосовое, пожалуйста. Срочно."       Михаэль недовольно сделал глоток из бутылки. Неожиданная просьба не вызвала ничего, кроме раздражения. Быть может, причиной тому была вымотанность и небольшая головная боль, а может, непонятные мотивы сообщения. А может, сыграли все эти факторы. И он бы непременно обматерил Йоичи, послал бы его по всем возможным трижды проклятым адресам, из которых "нахуй" самый безобидный, если бы не вдруг слабо заискрившееся приятное чувство. Словно где-то внутри проклюнулась из куколки и распустила крылья бабочка... Оборвать бы ей крылышки, да раздавить тельце твари.       Сделав вид, будто и не думал о том, чтобы написать первым, Кайзер записал в голосовом сообщении следующее: — Так, так, кого я вижу. Ни привета, ни минета, просто "скинь гс"? Нахуя, позволь узнать? — с любопытством и едва заметной издевкой спросил он.       Отправлено. Секунд через десять пришел ответ, и Михаэль, пропустив его через переводчик, увидел следующее: "БЛЯТЬ, Я ЭТО РОДИТЕЛЯМ ВКЛЮЧИЛ" "ТЫ ЗАЧЕМ ТАКИЕ ВЕЩИ ГОВОРИШЬ, ХУЕСОС"       Гнев родителей, даже чужих — страшная вещь. Будь на месте Исаги Кайзер, он, может и не выдал бы внешне, но внутренне бы окочурился, если бы случайно совершил такой проёб перед своим отцом. От одной мысли об этом у него волосы на затылке дыбом встали, и, пока перед глазами мелькал флешбек из детства, он быстро принял решение, как можно хоть немного исправить ситуацию.       В следующем гс посыл был примерно такой: "простите меня грешного за лексику нецензурную, не стану я в жизни никогда больше ни мат использовать, ни в сторону сына вашего шутить вульгарно. Не гневайтесь на меня, недостойного..."       Конечно он сказал не это слово в слово, но смысл был именно такой. И почему же сердце так больно заколотилось?       От Йоичи снова пришли какие-то иероглифы. Михаэлю уже поперек горла стояла вся эта ситуация, так что он на японском спросил, не забанили ли Исаги в переводчике. Если нет, какого черта он продолжает что-то пиздеть на анимешном?       Теперь мучения с языковым барьером были прекращены.       От Йоичи пришла благая весть: "Тебя помиловали", ответом Кайзера было "Заебись", и на этом парни вышли из сети. Оба чувствовали себя такими придурками, что дурее просто невозможно.       Исаги, сидевший за столом перед родителями, стыдливо опустил голову и не знал, смеяться ему или плакать. Он только недавно вернулся домой из Блю Лока, как раз рассказывал отцу и матери про NEL, и раз уж речь всё равно в какой-то момент зашла о Кайзере, он рассказал, что они номерами обменялись. Он попросил блондина скинуть гс только чтобы у него было доказательство наличия этого злоебучего номера телефона... И не учёл, что иногда речь Михаэля была абсолютным "угадай что выкину". Черт его дёрнул еще и наушники-переводчики родителям дать! Если бы он заранее знал содержание этого проклятого аудио, ни за что бы не допустил эту фатальную ошибку.       И последующие извинения Кайзера не спасли Йоичи от неловкости перед родителями. Мать с отцом, конечно, только посмеялись, но злиться не стали. И ведь все равно стыдно было.       Мама Исаги, шутя, сказала сыну, что он наверняка очень близок с Кайзером, раз уж тот так свободен в выражениях. Йоичи молча кивнул, все еще не поднимая взгляд. Он так и сидел, весь напряженный, чуть сжатый и тихий, а душа его кричала чаечкой от кринжа.       Когда оба освободились — один от тренировки до изнеможения, другой от ужина с родителями — списались снова. Просто чтобы выяснить, кто из них виноват в их парном долбоебизме. В итоге сошлись, что виноват Йоичи, после чего они несерьёзно поругались в стиле "— Нет! — Пидора ответ!". Было весело, у Исаги даже настроение чуть поднялось, но завершился разговор неожиданно. Кайзер почему-то спросил: "Слушай. А родители твои не сильно хоть ругались?"       Йоичи совсем не помнил, чтобы родители его хоть раз ругали, особенно из-за таких мелочей, так что почувствовал легкое недоумение. Плюс он уже успел в своем сознании настолько преисполниться, что отошел от дурацкой неловкости и сам смог с легким сердцем посмеяться со случившегося. С непониманием он спросил: "А хуле им ругаться-то? Они ж все понимают."       Ответ от Кайзера не приходил где-то минуту. "Вот как. Ясно.", — нарушил он наконец молчание.       Исаги смотрел на это сообщение и на то, как Михаэль вышел из сети. Почему-то от этого последнего сообщения чувствовалась загадочная аура, даже тяжёлая в каком-то смысле. Но вскоре ему стало слишком плевать, чтобы думать об этом лишний раз.       Как бы то ни было, в любом случае именно так их общение на постоянной основе и началось. По-дурацки, скомкано, но началось.       Еще чуть позже, тем же вечером, Йоичи как бы невзначай похвастался Кайзеру, что ему, в качестве домашнего задания от Эго, дали возможность посмотреть мировой футбол, то есть, билеты на несколько матчей. Исаги, конечно, упомянул о том, что, вообще-то, у этого задания очень-очень-очень очень(!) глубокий смысл, и оно ну очень важно. Но, увы, реакция собеседника была не особо заинтересованной: он только уточнил, куда Йоичи в первую очередь слетает. А потом они, как неудавшийся хвастун посчитал, обоюдно забили.

***

— Алло, привет, а я в Испании! — И каким же ветром тебя туда унесло? — нарочито незаинтересованно спросил Кайзер.       Исаги эту нарочитость не услышал. — Ты уже успел забыть или что? Я ж тебе рассказывал про задание от Эго-сана. — Йоичи старался говорить тише, чем обычно, чтобы не помешать ненароком другим посетителям кафешки, в которую зашёл, пока было время. — Ах да, точно. Твоя невероятно важная домашка, — "Невероятно" было выделено сарказмом, — как я мог забыть. Ты где, кстати? — В кафе зашел, а что? — ответил Исаги. Озадаченный внезапностью вопроса, он задумчиво ковырялся вилкой в блюде, которое ранее успел заказать. Как там его, фидеуа? Или ауедиф, как его обозвал тот белобрысый недо-шутник, с которым Исаги успел разговориться минут десять назад и который ушел, даже не доев... Все белобрысые такие черти? — Отлично, дай адрес, — приказным тоном сказал Кайзер. Но тут же вспомнив, что ему больше нельзя так с людьми общаться, неловко добавил: — Кхм, пожалуйста. — Я в первую попавшуюся вошёл, думаешь, я сам ебу, где она? — но, несмотря на раздражение, Йоичи, как образец человека, которого боялась социофобия, спросил адрес этого кафе у случайного посетителя, одного из тех, которых он сам ранее не хотел беспокоить. После этого он доложил информацию заказчику, на что получил ответ: — Понял, скоро буду! — М. Мгм. — Йоичи уже успел догадаться, что Михаэль тоже залетел в Испанию попутным ветром. Он чувствовал, что его это должно было натолкнуть на какие-то мысли и выводы, но не натолкнуло.       Звонок сбросился, ведь Кайзеру бежать и одновременно с тем пиздеть было неудобно. Исаги же остался молча доедать, пытаясь разобраться в причине того, почему он вдруг почувствовал себя настороженно. Место тут было тихое, так что мыслям не мешал шум. Он еще раз осмотрелся: помещение было светлым, просторным достаточно, никто из людей не мельтешил на фоне, запах еды не отшибал обоняние... Нормально вроде всё, но Исаги все равно начал обращать внимание на всякие мелочи окружения, такие как: кто, где и с кем сидит, где что лежит. Он всегда начинал так делать, когда пытался найти причину своего беспокойства. Но ничего странного вокруг не происходило. Раз дело не в происходящем вокруг, то причиной внезапно всколыхнувшейся тревоге был Кайзер? Но с чего бы вдруг?       Исаги еще какое-то время пытался противостоять своему тревожному пиздостраданию, но ничего не смог с ним сделать — бесполезное и ничем не обоснованное беспокойство раздражало и затягивало. По итогу его от мыслей отвлекла совсем неожиданная вещь — на стол ему прилетел букет ирисов. Приземлились цветочки крайне неудачно: бутоны оказались за краем стола и перевесили, букет сорвался вниз. Сердце Йоичи ёкнуло — он быстрым движением успел схватить букет за стебли до того, как цветы успели позорно шмякнуться на пол. Было бы обидно, если бы такая красота помялась. Исаги бережно положил ирисы на стол, после чего поискал глазами ту мразь, которая посмела так небрежно бросить нежные цветы. И вот он увидел его — стоявшего у входа парня. Волосы заправлены под кепку, нижняя половина лица под маской, отличительные черты были старательно закрыты, но сердечко-то сразу почуяло, кто это. Даже со все еще скрытой аурой каким-то чудом привлек к себе внимание окружающих статистов — быть может, их заинтересовал кидающийся цветами идиот. Но плевать. Посмотрят и забудут. Идиот, убрав руки в карманы, подошёл к столику Йоичи. Сев напротив парня, он ничего не сказал. Исаги мысленно отметил несколько деталей, таких как дурацкие красные стрелки под глазами и фрагмент татуировки на тыльной стороне ладони, чтобы наверняка убедиться, что не обознался. Только после этого секундного анализа Исаги возмущённо спросил: — Ты чего это цветами раскидываешься? — смотря Кайзеру в глаза, нежно провел пальцем по сине-фиолетовому лепестку ириса. — Хотел тебе в лицо кинуть, но промазал. — Во взгляде Михаэля не было серьёзности, наверняка он сейчас улыбался. — Я тебе какое-то плохое зло сделал или что? — но, решив не дожидаться шутливого ответа, Йоичи спросил следующее: — И вообще, серьёзно? Ты нахуя их притащил? — Это тебе, — коротко пояснил Кайзер, подперев голову рукой. Теперь выражение в его взгляде прочитать было трудновато. То ли лукавое, то ли насмешливое, может, и то, и то, а может, третье... Исаги и так был в чуть встревоженном состоянии, так теперь еще и прочитать эмоцию напротив сидящего понять не мог. Из-за этого душа начала зудеть от неясности.       Йоичи перевел недоверчивый взгляд с Михаэля на цветы, к которым вдруг начал испытывать отвращение. — Ты нормальный вообще, цветы мне дарить? — Исаги почувствовал, как кончики ушей покраснели, и в груди что-то съежилось от неловкой неприязни. — А в чем проблема? — вскинул брови Кайзер. — Ну мы ж блять враги! Какие еще цветочки? — всё в Йоичи отторгало даже саму идею того, что кто-то, кто приходится ему антагонистом, может подарить ему такую милую вещь, как букет красивых цветов. Исаги опустил взгляд на ирисы, смотря так, будто каждый бутон ему лично сотку задолжал. Те как-то поникли, словно загрустили от того, что вызвали такую реакцию. Исаги почувствовал себя из-за своей реакции глупо, но ничего не мог с собой поделать. Вдохнув и выдохнув заставил себя чуть успокоиться. — Не делай так больше, пожалуйста.       Михаэль ответил не сразу. Йоичи поднял взгляд и увидел в глазах сидящего напротив что-то холодное и требовательное, неприятно колющее. Исаги вдруг почувствовал необходимость извиниться, но не стал: он не обязан просить прощения за то, что ему неприятно. Кайзер спросил лишь одно: — Выбросишь? — ровным тоном он будто хотел показать, что ему абсолютно безразлично. Но кого Михаэль хотел этим обмануть? Все равно заметно, что злился. — Ни в коем случае! — Исаги с самым честным видом помотал головой, стараясь звучать как можно убедительнее. — Вот и хорошо, — взгляд Кайзера смягчился, словно парень снова улыбнулся.       Йоичи почувствовал совсем уж странную вещь — будто он избежал смертной казни. "Да что со мной сегодня такое?" — недоумевал он. Но раз уж зудящая тревога начала успокаиваться, то самое страшное, видимо, позади. Странное дело. Чтобы отвлечься от своих тараканов в голове, Исаги спросит первое, что пришло в голову: — Ты ведь тоже на матч приехал, да? — Конечно. У меня же не может быть другой причины. — Кайзер многозначительно посмотрел Исаги в глаза, но тот смысл этого взгляда не понял. — За кого болеешь? — вопрос жизни и смерти, который определит судьбу Михаэля. — А ты? — Я здесь, вообще-то, не за этим! У меня- — Пиздецки важное задание, я помню, завали. Ты мне лучше объясни, в чем его суть. — И таким образом Кайзер аккуратно съехал с предыдущей темы. — Да с удовольствием! — В глазах Йоичи сверкнул синий огонек, его раздражённое выражение лица заметно смягчилось, сменившись энтузиазмом, в то время как он начал свой монолог. После этого он десять минут подряд, без перерывов, увлечённо пояснял за все тонкости и важности задания "познавай футбол". Рассказал про записи с матчей, которые прислал ему Эго, объяснил, почему важно было показать не сами голы, а переломные моменты, объяснил про импульсы, про запах гола и пазлы, и почему посмотреть на это в живую будет невероятно полезно. Когда он закончил, обратил внимание на Михаэля. По нему было видно, что тот слушал, но скорее с таким же пониманием, как родитель слушает многочасовую речь своего чересчур воодушевлённого чада про какую-нибудь сильно запавшую в душу видеоигру. То есть вроде и понимал, но была не высказанная мысль: "Бля, мелкий, ты чё несёшь?"       Исаги успел многое подумать, чувствуя неловкость. Думал, что зря так разболтался, ведь навряд ли Кайзер оценит его наблюдения и что наверняка он выглядит глупо, хотя просто недопонят. Михаэль некоторое время помолчал, думая над ответом, потом милосердно перестал пытать паузой в разговоре: — Подумать не мог, что ты такой футбольный задрот. Впрочем, мне нравится, как ты рассуждаешь, рассказывай такую хуйню почаще. Пожалуйста. — Это не я задрот, а ты дилетант, раз сам о таких вещах даже не думал! — Йоичи мгновенно ощетинился. Очень ему не нравилось, когда увлечение всей его жизни называли "задротизмом". Но последний комментарий заставил его смягчиться настолько, что он даже не потрудился придумать слова пообиднее. — Ой, ну ладно, ладно. Буду пиздеть чаще, уговорил.       Исаги вдруг обнаружил, что уже успел доесть. В голову ему пришла шальная идея: раз уж он все равно сидит за одним столиком с богатым мальчиком, то грех будет хотя бы не пошутить об этом. — Слушай, раз на цветы мне деньги имеешь, то, может, еще и за обед заплатишь? — с беззаботной смешинкой в голосе спросил Йоичи. Потом, доставая из кармана кошелек, уже повернулся позвать официанта, но не успел. — Конечно, — мурлыкнул Михаэль. Пока Исаги не успел распасться на атомы от ахуя, он продолжил: — Но только если три раза победишь в камень-ножницы-бумагу, — наблюдая за тем, как выражение лица Исаги меняется с шокированного на разочарованное, Кайзер добавил: — А ты что, всерьёз думал, будто я даром за тебя платить буду? — Я, вообще-то, пошутил... — просто для вида повозмущался Йоичи. Но раз есть возможность лишний раз посоревноваться, то почему бы не воспользоваться ею? Почувствовав себя как в эдите, он, с фирменной усмешкой сына сюжета своей жизни, пафосно проговорил: — Но раз ты так настаиваешь, дороги назад у тебя нет. — Поставил локоть на стол, уже сжал ладонь. Он был полностью готов к игре и был настроен на победу: — Не боишься хоть второй раз проиграть? — Открою тебе тайну, Йоичи, — Михаэль, словив тот же самый эпичный вайб, наклонился чуть вперед. Он все не прерывал зрительный контакт, и Исаги смог ясно разглядеть в светло-голубых глазах ненавистный ему тот самый до боли знакомый высокомерный огонёк. Наверняка, если стянуть маску, окажется, что там та самая ухмылка, больше напоминающая оскал. Кайзер, тем временем, продолжил: — В этой игре у меня нет проигрышной концовки.       И вот под ребрами знакомый трепет, желание, нет, даже физиологическая нужда в том, чтобы снова заставить Кайзера страдать и вянуть. — Мы это еще посмотрим, — стиснув зубы едва ли не прорычал Йоичи. Он посерьёзнел, словно от этой игры зависела жизнь.       Мир вокруг исчез, сменившись тьмой и гробовой тишиной, а единственный луч света прожектором падал на их столик. Никого на этом крошечном пятачке фокуса внимания не осталось, лишь только сжатая в исходную позицию рука противника. Не сговариваясь, они начали: на раз-два синхронно махнули вниз-вверх руками, на три раскрылись. У Исаги — камень, у Кайзера — ножницы. Первый воодушевился, но не расслабился, и с довольным видом легонько стукнул своим "камнем" по "ножницам": — Сосать. — Да ты только счёт открыл... Дурачок, — прозвучало странно нежно.       Раунд второй. Теперь ножницы выкинул Йоичи, второй — бумагу. Исаги почувствовал запах победы, и радость заискрилась в нем бенгальским огоньком, словно он не в детской игре выигрывал, а в русской рулетке. Третий раунд — у него бумага. Искры радости потухли так же быстро, как и зажглись: у противника ножницы. Слова тут лишние. Со всей серьёзностью Йоичи посмотрел в глаза Михаэлю, а там — насмешка. На сердце упал тяжелый булыжник. Но пусть так, один проигрыш еще ничего не значит! Ему осталось лишь раз подобрать верную фигуру — и всё, он победитель. Шансы ещё высоки!       Но уже в следующем раунде счёт сравнялся. Теперь уже Кайзер стукнул "камнем" по "ножницам" противника. Вроде не сильно, но всё равно прикосновение было подобно электрическому разряду, что прошёлся от кончиков пальцев по всему телу и по пути выжег остатки воодушевления. Ногти больно впились в ладонь, Исаги тяжело вдохнул и выдохнул, стараясь сконцентрироваться. — Ты притих. Неужели ничего не хочешь сказать? — в тишине голос Кайзера казался неприятно громким.       Исаги молча покачал головой. С каждой секундой его напряжение росло. Следующий раунд начался не синхронно — Йоичи начал на секунду раньше, и движения были резче. Михаэль сначала растерялся от внезапно сбившегося ритма игры, но быстро подстроился. Раз, два — в груди всё сжалось — три... Ничья. У обоих ножницы. Исаги вытер со лба сбежавшую каплю холодного пота. — Были бы мы девушками... — вяло пошутил он, чтобы хоть как-то снизить уровень напряжённости. — На что это ты намекаешь, м-м? Вот от кого, от кого — а от тебя не ожидал, — с наигранным разочарованием вздохнул Михаэль. Потом, повинуясь порыву души, тихо произнес: — А всё же, хотел бы я посмотреть, как у девок это происходит, — и с задумчивым видом ткнул "ножницы" Йоичи своими так, что они соприкоснулись как раз кожей между указательным и средним пальцами. Тёплое касание было чуть липким из-за вспотевшей руки Исаги.       Жар хлынул к голове последнего, он поморщился от отвращения и отнял руку. Кайзер, бросив тихое "извиняюсь", протянул ему салфетку. Тот же, в свою очередь, вытер ту самую область которой они соприкоснулись. Только после этого Йоичи выдохнул. Всё, последний раунд. Необходимо собраться.       Исаги сосредоточился так, что ощущал даже пульсацию крови в жилах, всё не прекращал смотреть в чужие глаза, будто надеясь прочитать мысли. Но в итоге так сосредоточился, что просто пропустил счёт "три" и не раскрылся, по сути оставшись "камнем". Смотря на раскрытую в "бумагу" ладонь Михаэля, Йоичи обессиленно откинулся на спинку стула. Прижав к лицу взмокшие горячие ладони, чуть запрокинул голову, подавленно смотря в потолок.       Мир тем временем постепенно возвращался на своё место: темнота вокруг сменялась уютным кафе, тишину начали разгонять негромкие голоса довольных людей. Чувство поражения заменило кислород, тяжесть бытия невыносима, всё — тлен... — Ау, Йоичи? Чё за хуйня с тобой? — В смысле... — Вид у тебя похоронный, — Кайзер встал со своего места и подошёл к откинувшемуся парню. Облокотившись одной рукой о стол, смотрел на Исаги сверху вниз. Если бы последний обратил внимание, то непременно бы оценил, что на него хотя бы сейчас смотрят без насмешки, — Так расстраиваешься, что платить придётся? — Обидно, что так тупо проебался, — Исаги убрал руки под голову и перевел усталый взгляд на Кайзера. — Я если б не задумался, то "ножницы" выкинул и победил бы. А так... — Никогда бы не подумал, что из всех, кого я знаю, именно ты будешь депрессовать из-за такой мелкой херни, — Михаэль вдруг потянулся, чтобы убрать с лица Йоичи вечно спадающие на него волосы, но, опомнившись, убрал руку резко, как если бы обжегся. — Да не депрессую я, просто, ну... — Исаги, всё ещё с видом потерявшегося котёнка, тщетно пытался найти себе оправдание.       Кайзер еще немного подождал, пока Йоичи найдет себе оправдание, но потом бросил это дело, позвал официанта и, к крайнему удивлению Йоичи, просто взял и заплатил вместо него. — Невыносимо на твоё кислое личико смотреть, — пояснил Михаэль, не глядя на ошеломлённую мордашку Исаги.       Последний, думая: "Ну вообще заебись, за меня еще и заплатили из жалости", почувствовал себя тарелочницей. В игре не выиграл, но халявный обед получил — куда это годится? — Спасибо, конечно, но...       Уже начавший идти к выходу из кафе Кайзер обернулся к Исаги, в его взгляде буквально читалось: "Да засунь себе это "но" в очко!" Йоичи прекрасно понимал его возмущение — он сам бы разозлился, если бы он заплатил за девушку, а та что-то выделываться начала. Но ничего не мог с собой поделать, поэтому взял Михаэля за рукав и потащил обратно к столику. — Садись! Переигрывать будем! — Исаги, надавив обеими руками на плечи Кайзера, заставил его сесть обратно на место. — Извини, но правда, глупо выходит! Я что, лох какой-то или что, раз не могу... — Да ладно, ладно, успокойся... Я понял.       Йоичи без лишних слов начал новую игру, опять резко, опять в ускоренном режиме, всем своим видом выдавая то, что он относится к этому слишком серьёзно. Михаэль же с самого начала это всерьёз не воспринимал. Для него не было проигрышной концовки, потому что плевать ему было, придётся платить или нет. Но вот что он всерьёз воспринял, так это реакцию Исаги на мелкий проигрыш и как он теперь отыгрывался: глаз от рук не отрывал, на лбу венка вздулась, а под резкие движения подстраиваться становилось всё сложнее. Кайзер, конечно, проигрывать тоже не любил, но только когда на кону стояло что-то важное, так что Исаги он понимал лишь отчасти. Но все равно запомнил, что Йоичи слишком всерьёз относится даже к мелким спорам. Он себе клялся, что не собирался использовать это против него, правда — просто любопытство к человеку, к тому, чем он дышит и живёт, вот и всё.       Как бы ни было приятно играться с Исаги, всё же удручало то, что его уже нельзя трогать. Ни погладить, ни за ручку подержать, ни на ушко претенциозную фразу прошептать. Кайзеру сложно было придерживаться роли человека, который уважает чужое личное пространство, он старался, но выходило крайне плохо. Мысленно он отчитывал сам себя за эпизод с "ножницами" и за то, что чуть не погладил. С цветами тоже отвратительно вышло.       Михаэль и дальше думал бы о своих проёбах на первом свидании долгожданной встрече после нескольких невероятно долгих дней разлуки, но наконец Йоичи одержал таки победу. Он от радости не вспыхнул, но успокоился и облегчённо выдохнул. Кайзеру и самому стало чуть легче дышать, смотря на то, каким довольным теперь был Исаги, что странно. Он тут же почувствовал необходимость задохнуться. — Все, теперь можем идти, — Йоичи забрал цветы и с легкой душой вышел из кафе.       Шедший рядом Михаэль тем временем поспрашивал его еще о всякой чепухе. Исаги поначалу неохотно отвечал, ведь всё никак не мог привыкнуть к добренькому Кайзеру, но вскоре разговорился, пожаловался на какого-то долбоеба из кафе, который прикола ради назвал не правильное название блюда, поставив этим Йоичи в неловкое положение. — Видимо, захотел твой статус клоуна забрать, — попытался подколоть Исаги, параллельно небрежно теребя лепесток одного из несчастных ирисов. — Пусть забирает, мне не жалко, — пожал плечами неподъебимый Михаэль, — Может, хоть по имени звать меня начнёшь, если какой-то другой шут появится. — По имени? Не-е, это ещё заслужить надо.       Кайзер вздохнул, надеясь выдохнуть из себя душу, чтобы никогда больше не пришлось иметь дело с Исаги. Как же раздражали все эти тонкости общения с ним: руками не трогай, сильно не выебывайся, чтобы по имени звали — заслужи... Но если это необходимо, чтобы Йоичи перестал пытаться от него уйти при каждом удобном случае, то придется постараться. Ну и чтобы не быть таким кожаным мешком перегноя, конечно. Правила приличия и тому подобное, да, да, да... — Насколько знаю, у вас обращение по имени — это или признак близости, или крайнего неуважения. — Ну да, ты это к чему? — Ты же меня вообще нихуя не уважаешь, верно? — Какой ты хитрый. Конечно не уважаю, но есть одна проблема. Я эту объебаную букву на конце твоего имени не выговариваю. — Да ну. Ты меня сегодня все больше удивляешь, — Михаэль сначала сказал, потом подумал, что его слова звучат слишком по-издевательски. — Просто в японском нет звука такого, вот я и не выговариваю, — поспешил объясниться Йоичи. Умолкнув на секунду, он сразу после упрямо пообещал: — Но я научусь, ты только подожди!       "Ну что за упертая лапочка", — думал Кайзер, всё больше очаровываясь этой чертой Исаги. После того как Йоичи когда-то давно так же пообещал, что сам сдохнет, но Михаэля обязательно прикончит, и правда сдержал обещание, "прикончив" Кайзера на футбольном поле в конце матча с PxG, нельзя было не поверить, что Исаги в скором времени в самом деле научится выговаривать какую-то дурацкую букву.       Всё время до матча прошло в тщетных попытках научить Йоичи выговаривать звук "ль", просто потому что Михаэлю хотелось, чтобы обожаемый им упрямый дурачок поскорее мог хоть раз позвать его по имени. Сам он не помнил, чтобы его вообще хоть кто-то звал не по фамилии или какому-нибудь прозвищу — даже когда он мысленно обращался к себе, делал это только по фамилии, — так что он неуверенно посмел предположить, что услышать своё имя из всех людей именно от Исаги было бы приятно. Но все тщетно.       Наконец начался матч. Йоичи наверняка уже сидел на своём месте, вовсю мысленно наяривал на футбол, на каждого отдельного игрока и всё прочее, но Михаэль не мог знать наверняка — у него билета на матч не было. Он знал, что все места рядом с Исаги разобраны, а раз у него не будет возможности всю игру внаглую пялиться с сердечками в глазах на азартно улыбающееся симпатичное лицо, то к чему тратить деньги на всякую хрень? Признаться честно, его мало интересовал футбол, когда на поле не он или какой-нибудь очередной незадачливый соперник, которому не повезло привлечь его внимание. Правда, всех этих соперников больше не существовало — их всех в одночасье затмил собой Йоичи.       Кайзеру теперь было решительно нечем заняться, пока цель его прилета в Испанию где-то там отрывалась.       Он бесцельно гулял по городу подобно тому, как гонимый ветром мусорный пакет бесцельно летает по улицам, печально шурша об асфальт. Он всё думал о том, как там Исаги — наверняка так сосредоточился на игре, что сам не заметил, как случайно смял букет, не переставая теребя его пальцами. Михаэль не раз замечал, как Йоичи в крайней задумчивости начинал мять в руках первое, что попадется. "И зачем я только цветы ему подарил?" — вдруг задумался Кайзер. Он не понимал, почему надеялся, что Исаги понравится. Он должен был знать, что нет — они же всё-таки враги. Михаэль ругал себя за такую глупость, и чем дольше это продолжалось, тем дальше его от "тебе не стоило пытаться сделать ему приятно" уводило в "твоё существование было ошибкой". Собственный голос в голове был всё тошнотворнее. Каждая мысль неприятно зудела, выматывала, отвлекала от реальности и раздражала — он даже не особо отражал, куда завела его бесцельная прогулка. В этом мысленном болоте он еще долго тонул, прокручивая одни и те же мысли, разбирая каждое своё неудачное действие по нескольку раз, не приходя ни к каким новым выводам и ничего своими размышлениями не добиваясь, кроме как отравления самого себя собственными мыслями о том, как же он ничтожен. Очнулся лишь, когда поймал себя на том, что в продуктовом выбирает, какое молоко лучше будет купить. Кайзер растеряно смотрел на бутылку молока, бутылка молока вызывающе смотрела на Кайзера — искра, буря, безумие, желание размозжить себе череп о стенку от беспомощного непонимания, как он здесь оказался.       Михаэль покинул магазин с двумя банками колы. Рука периодически нервно дергалась, взбалтывая газировку — Кайзера и тревожил, и раздражал этот инцидент. Оказавшись на улице, он рассеянно посмотрел на краснеющее небо, решая, какого чёрта вообще произошло. Наблюдая за алым закатом, он сказал себе: "Всё из-за Йоичи. Если бы не он, я не стал бы так тупить."       Старинная мудрость гласила: не ищи виноватых — выбери одного человека, которого будешь каждый раз обвинять во всех бедах своих. Михаэль понимал, что это глупо, но также он почувствовал небольшое облегчение, когда перевесил ответственность за свои беды с башкой на Исаги. Потому что, по сути, когда Йоичи появился в его жизни, всё под откос и пошло. "Ну а хуле он всё место в мыслях занял?" — без злобы думал Кайзер, вскрывая банку колы. Та агрессивно шикнула на него. А он, честно говоря, уже соскучился по Исаги, по его попыткам подъебать, по улыбке его дурацкой и упрямости, что проявлялась даже когда упрямиться было не обязательно... И чего греха таить — ему понравилось, как Йоичи просиял, когда Михаэль ему сказал: "Мне нравится, как ты рассуждаешь." Ему снова хотелось увидеть эту гордую искорку, но, помотав головой, он прогнал эту мысль. "Мне нужно что-то делать со своей фиксацией на нем — а то я совсем идиотом стал," — облокотившись спиной о стену и стягивая маску, он продолжал размышлять: "Тьфу, блять, заебал... Если так подумать, то он у меня не первый. До Йоичи еще всякие эпизодические персонажи были — ни одного по имени не помню — но эти лошки забывались сразу же после того, как я им жизнь портил. И что, с ним так же надо? Дождаться там реванша нахуй, того всего, чтобы отыграться или че я там ему обещал?" — Михаэль в задумчивости пил, не чувствуя вкуса газировки, и вдруг осознание пришло к нему, словно холодной водой окатило. Он вдруг понял: ему глубочайше всё равно на то, как сложатся его и Йоичи футбольные дела. Осознание того, что мстить вообще не хочется, заставило его снова "потеряться". Ведь для чего он тогда жил?       Михаэль решил, что если все же придерживаться привычного "получил то, что хотел — забыл человека" (он всё равно не знал ничего другого), то надо срочно понять, что же ему от Исаги нужно. Вообще не думая, разжижившийся мозг выдал: "Любовь."       Самый мерзкий и неожиданный ответ. Казалось бы, после всех этих попыток в ухаживания, после постоянных невольных попыток коснуться, этот ответ сам напрашивался. Но одно дело — мечтать потрогать, а желать от другого человека этого "того самого великого и невозможного" — совсем другое. Кайзер правда думал до этого момента, что Йоичи ему слишком симпатичен, но раз мозг, не тормозя проявил желание чего-то большего, то... Михаэль даже не знал, что. "Блять, Йоичи, это тоже из-за тебя!" — нервно и резко Кайзер смял банку и с силой швырнул ее в ближайшую мусорку, попав точно в нее. Но злился он вовсе не на Исаги — его выбешивало то, в каком потерянном состоянии он себе позволял находиться из-за него.       Михаэль молча, сгорая внутри, очень злобно пил уже вторую банку колы. На секунду закралось сомнение — точно ли он хотел того, что хотел, и почувствовал необходимость уточнить. Ведь вдруг он путал понятия и вовсе не желал ничего такого чистого и прекрасного от человека, который, пусть и был хорош, должен был быть возненавижен. Кайзер написал Нессу: "Привет, это срочно."       Алексис ответил, как всегда, мгновенно: "ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ?!?!?!?!?!?!??"       А потом, не дожидаясь ответа: "Что случилось?", "Всё в порядке?", "Ты живой?" и "В чем дело?" — если бы Михаэль обращал внимание на то, что там ему пишут, ему в лицо ударило бы тревогой прямо с экрана. Одной рукой и держать, и печатать было неудобно, так что свой вопрос Кайзер Нессу отправил только когда последний уже начал седеть от своей сверхпереживательности... Впрочем, это было всё равно быстро. "Дай определение слову «любовь»", — попросил Михаэль так, как будто Алексис был ему эквивалентом Google.       Кайзер знал, что Несс в крайнем замешательстве, да он сам бы ахуел, если бы им как словарём пользовались. Наверняка Алексис в этот самый момент тревожно подбирал слова, смотрел остекленевшими на мгновение глазами в одну точку, обеспокоенно переминаясь с ноги на ногу, если стоял, или немного покачиваясь взад-вперёд, если сидел — он такой же вечный беспокойник, как Йоичи. Михаэлю было почти стыдно озадачивать так называемого друга, но в то же время он искренне считал, что интерпретация Несса самая надежная. Кому, как не ему, разбираться в вопросах нежных чувств к кому-то?       Спустя небольшое количество времени Алексис наконец ответил: "Это когда видишь его недостатки, но принимаешь их. Когда ценишь его за сам факт существования. Прощаешь ему всё, отдаёшь ему всё — лишь бы он счастлив был. Бережёшь его, ведь терпеть не можешь, когда ему плохо, всё время пытаешься подобрать слова чтобы поддержать, но не можешь, ведь правильных слов ПРОСТО НЕТ! Хочешь быть рядом, но боишься навязываться, все время спрашиваешь: «а всё ли нормально?», каждой минутой вместе дорожишь, переживаешь за него, ведь он... Идиот он безрассудный, знаешь? Но уважаешь его, смотришь и видишь в нем наконец не какого-нибудь там неприкосновенного императора, а человека, которого нужно защитить. Когда хочешь починить его переломанную душу, пусть пока сам не чаешь как. Он — единственный, кто важен, последняя надежда буквально, и кажется что сам себе не нужен, нужен только он, будто в целом мире больше нет никого!"       Сообщение отправлено. Казалось, сначала это должно было быть сухим текстом с набором общих понятий, но быстро стало потрошением души. Пока Кайзер читал, Несс молчал. "Наверное, слёзы вытирает", — мелькнуло в голове у Михаэля. Дочитав, перевел мрачный взгляд на догорающий закат, понимая, что всё же нигде он ничего не перепутал. Он в самом деле хотел всего этого от Йоичи. Уважения, принятия, чтобы этот человек его ценил и считал его единственным. Но ощущалось это желание почему-то как что-то запретное. Возможно, потому что Йоичи открыто говорил, что не уважает его, и хотеть обратного — глупо. Нессу Кайзер ответил: "Хорошо, спасибо." и добавил: "Ты самый лучший", — после чего добил улыбающимся смайликом. Алексис явно не выдержал настолько эмоционального отклика, поэтому закидал его сердечками, стикерами, гифками, каждая так и лучилось милашностью и "Я лучший? Правда-правда? Спасибо, спасибо, спасибо, ты тоже!“ И в конце этих лучей доброты-позитива-обожания, пущенных через экран, Несс уточнил: "А зачем ты спрашивал?" Кайзер лишь кинул "Потом объясню", после чего вышел из сети. Ему редко когда хотелось спиться и сдохнуть в канаве так же сильно, как сейчас.       Очередная опустошенная банка была жестоко смята и выкинута в мусор. Вместо нее были куплены две новых, потому что кока-кольный запой должен продолжаться. Закрутился ураган обрывков мыслей: "Блять, мне Несса мало или что? Почему меня потянуло на этого ебанутого? Мне сложно, что ли, было захотеть чего-нибудь попроще? Что мне теперь со всем этим делать?!" "Теперь следовать старой схеме будет бессердечно. Влюбить в себя, поиграться и кинуть — я мог бы поступать так раньше, но сейчас, как бы мне ни хотелось Йоичи помучить, нельзя. Нормальные люди так не делают", — думая так, Михаэль поцарапал себе шею, давя сильнее чем обычно. Потом еще раз. Было время возвращаться, встречать Исаги, и Кайзер шёл туда с энтузиазмом приговоренного к казни. Но к самому Йоичи он претензий не имел — просто не горел восторгом от понимания того, что он совершенно не понимает, как ему охладеть к нему душой, и теперь будет неизвестно сколько позорно и мучительно страдать по парню. Михаэль сам себя стыдился. "Кайзер, как же тебя угораздило..." — со вселенским разочарованием обращался он к себе. Но потом добавил: — "Всё из-за Йоичи."       Стадион фанаты покидали шумной толпой. Среди всех них найти одного единственного Исаги было сложно. Но Кайзер всё равно даже не пытался, считая, что ему по-хорошему вообще стоило бы уйти.       Михаэль, может, и ушел бы, но причина бардака в его и без того больной голове сама его позвала: — Кайзер, блять, объяснись!       Исаги вынырнул откуда-то из толпы фоновых болванчиков. Михаэль первым делом отметил, что цветы, которые он ему дарил, Йоичи все еще таскал с собой. Честно, ему все же казалось, что его подарок окажется в мусорке при первой же возможности выкинуть. В душе порадовавшись, что это не так, Кайзер отозвался, перебирая в голове все свои проёбы за сегодняшний день: — А что я сделал? — Напиздел. — Исаги подошёл ближе, хмурясь и сдирая ногтем кожицу со стебля ириса. С недовольством он смотрел Михаэлю в глаза. — Ты же говорил, что у тебя нет других причин сюда прилетать, кроме футбола. Так какого хуя у тебя даже билета нет? — Сам виноват, что сарказм не уловил.       Вынув из букета один цветок, Йоичи небрежно ткнул бутоном Кайзера под подбородок, держа за самый кончик стебля. — Иди в очко со своим сарказмом! Тебя спросили по-человечески, так отвечай тоже нормально.       Михаэль не был уверен, как ему реагировать. С одной стороны, странно, что ему вместо ножа приставили к горлу цветочек, и ему следовало бы удивиться. Ну и возбудиться — Исаги же близко, чуть меньше чем на расстоянии вытянутой руки. С другой стороны, он опять почувствовал себя гандоном и посчитал претензии к себе оправданными. Кайзер достал из широкого кармана последнюю оставшуюся баночку колы — предпоследнюю уже давно успел допить — и протянул её Йоичи. Последний такого подгона не ожидал, поэтому уточнил: — Ты типа извиняешься так? — получив вместо словесного ответа кивок, Исаги забрал газировку. — Ладно, прощаю. Пока что.       Получив помилование, Михаэль потащил Йоичи прогуляться по вечернему городу. Все мысли о том, что ему бы следовало уйти и не трогать больше этого человека, куда-то исчезли. Кайзер спрашивал Исаги, чего такого интересного он наанализировал в матче, и пока он его слушал, растворились вообще любые мысли. Всё, на что обращал внимание Михаэль, было только то, с каким восторгом Йоичи описывал всё, что видел. Не то чтобы Кайзера правда интересовало, как прошла игра, но он мог бесконечно смотреть, как Исаги с горящими глазами, активно жестикулируя, рассказывал про какой-то особенно впечатляющий момент или кто какие финты ушами вытворял. Наполовину полная банка с газировкой была небрежно выброшена, потому что, видимо, мешала ему показать как "По во-о-от такой траектории мяч полетел! Ты бы видел, как красиво это было!" В какой-то момент Йоичи так вошел в азарт, что даже продемонстрировал один из голов — чуть разбегавшись, пнул букет ирисов, предварительно бросив его перед собой. Пока Михаэль выкидывал настрадавшиеся цветы, потому что предпочел все же мусорку издевательствам над подарком, Исаги всё продолжал говорить, и говорить, не теряя интереса к тому, что рассказывал и пояснял между делом.       Кайзер решительно не понимал, как можно было чем-то гореть настолько, что ни на минуту не замолкать, рассказывая об этом, о своих теориях про то, кто, что и как почувствовал и подумал, когда делал что-то невероятно крутое. Но при этом он был заворожён этим "горением" Йоичи. Сам он ни разу в жизни не испытывал такого же по-детски чистого восторга от хоть чего-то, не горел чем-то настолько, что мог бы рассказывать об этом с бешеным энтузиазмом. И всё же, в состоянии очарования чужим огнём, что-то начинало теплиться в нем самом.       Весь остаток вечера прошёл на удивление мирно. Слушая болтовню Исаги, который в какой-то момент успел перескочить на другие темы и говорил обо всём и ни о чём, Кайзер наконец пришёл в состояние покоя. И всё было замечательно, пока ему не пришлось отвечать.       Йоичи вдруг замолчал ненадолго, прежде чем спросил: — Почему ты вообще меня слушаешь?       Без претензии, враждебности или подозрения — просто до странности неуверенный, тихий вопрос. Михаэль успел совсем расслабиться, поэтому над ответом и своими действиями не особо думал. — Я уже говорил, что мне слушать тебя нравится, — ровным голосом ответил он, рассеянно убрав спавшие на глаза Йоичи волосы. — Эй! — стряхнув с головы чужую руку (Кайзер ее тут же отдернул, как если бы обжёгся), Исаги продолжил: — Ну это-то понятно, просто ты уже долго слушаешь. То есть... слишком долго. — А что, что-то не так? — Нет, ну, непривычно просто, — Йоичи, отведя взгляд, неловко тер между пальцев ткань воротника.       У Михаэля вертелось на языке: "Кто бы мог подумать, что Великий Йоичи Исаги не привык, чтобы его слушали. Разве тебя так уж часто просили завалиться?", но он предпочёл не произносить это вслух. — Значит, привыкай. Понятия не ебу, что там с другими, но лично я бы вечно тебя слушал, — Кайзер сказал это, давая себе отчёт о том, что обязательно пожалеет о своём признании. Не сейчас, так позже.       Исаги в растерянности посмотрел на собеседника, даже воротник теребить перестал. Но, с секунду подумав, кивнул. — Ну да, конечно. Да. Да.       Наблюдая за тем, как Йоичи приосанился, с чуть более уверенным видом расправил плечи, Михаэль не мог не подумать о том, что чем больше Исаги проявляет своих тараканов в голове, тем сильнее он ему нравится. И тем безнадёжнее себя чувствовал Кайзер. Он понимал, что всё больше очаровывается человеком, который его на колени ставил, случайно вскрыл ему старые раны, открыто признавался в неуважении... Но ничего не мог с собой поделать. Оставалось лишь тихо желать узнать больше, да мечтать стать ближе.       Остаток вечера прошёл мирно и тихо. Безмятежность ничего не нарушило. Но, когда время стало совсем позднее и парням пришлось разойтись, Михаэль почувствовал разочарование. Уже спустя полчаса после расставания ему стало не хватать присутствия Йоичи. Словно бы ломка началась. Кайзер, честно говоря, уже устал от этого.       Когда Михаэль вернулся в Германию, его в аэропорту встретил Алексис. Кайзер, уставший после дороги и вымотанный своим беспорядком в голове, первым делом затискал Несса. Не потому что скучал по нему лично — просто ему после недотроги Исаги очень не хватало тепла чужого тела. Он даже не подозревал, насколько тактилен.       Алексис напрягся, будто ожидая подвоха, пока Михаэль обеими руками страшно крепко обнимал его за плечи. А подвох был. Единственной мыслью в белобрысой голове было: "Ну почему ты не Йоичи?!"