Ионная связь двух рэд флагов

      Ночь. Из кухни в гостиную полосой лился противный желтоватый свет, освещая лежащего на полу в ошеломлении Йоичи. В ушах звенело громче обычного, а под разбитым носом — чуть влажный кровавый след; сама кровь уже начала стекать по стенке горла... Закашлявшись, он додумался, что если будет продолжать валяться в этом положении, то сдохнет, подавившись собственной кровью. Не самая завидная смерть, не так ли?       Он наконец перешел в сидячее положение. Всё болело, зато ни одного пореза стеклом — тогда как Михаэлю в этом плане повезло меньше. Он, кстати, только что ушел: с громким хлопком дверью удалился на балкон. На ручке, если присмотреться, можно заметить смазанное кровавое пятнышко. Кайзер, когда Исаги его ебнул об пол, приземлился руками прямо на осколки посуды и, соответственно, порезался.       Ссора, вернее, ее самая шумная часть, только что закончилась — буквально меньше минуты назад.       А как же так вышло, что вечерние посиделки на кухне с сухариками и чаем закончились дракой с руганью и битой посудой?       Когда желтый свет не резал глаза, никто не ругался, и чай тихо-мирно остывал в еще целой кружке, Йоичи в красках рассказывал Михаэлю происходящее, ведь: "А что тебе почудилось там? Расскажи, мне, вообще-то, интересно."       И ведь он и в самом деле заинтересованно слушал Исаги, ни на что не отвлекаясь! Йоичи невольно и в самом деле тогда начал думать, что произошедшее с ним ранее — галлюцинации. Ведь как такое возможно, чтобы мразота Кайзер, который к его приходу домой привел кухню в порядок, купил ему цветы и поставил их в вазочку, приготовил ужин, а потом еще и выслушивал бред сумасшедшего совсем без насмешек, был тем же человеком, который просто проигнорировал и по итогу оказался вообще незнакомцем?       Но сейчас, Исаги снова начал допускать самый вероятный вариант — Михаэль просто мудила, который черт знает почему играет в какие-то свои ебанутые игры. Хотя нет, он это не просто допускал, а был абсолютно в этом уверен.       Йоичи медленно встал с пола, когда легкий звон в ушах прошел. Вытерев тыльной стороной ладони кровь, пошел на кухню, чтобы открыть, наконец, окно — весь вечер все-таки об этом мечтал. В груди что-то скреблось, а соображать было все еще трудно. Единственным чувством было тянущее опустошение. Наконец — глоток свежего воздуха... Нахуй запах сухарей, дышать невозможно.       Когда еще все было нормально, Йоичи завершил рассказ словами: "Так что ситуация со всех сторон хуйня!" — и с глубокомысленным видом съел сухарик, а Кайзер слегка помрачнел, ничего не говоря. Пока тот хранил молчание, Исаги продолжал тревожно делиться переживаниями, ведь если это были галлюцинации, то с таким реалистичным бредом ему прямая дорога в дурдом. "А если все было взаправду, то за что ты так со мной? Я тебе какое зло сделал, а?" — и это было не столько отчаяние, сколько откровенная претензия.       Йоичи, кстати, все еще понятия не имел, где именно так нагрешил.       Заткнув все еще текущую бодрым ручейком кровь случайной салфеткой, отправился за метлой с совком, чтобы замести осколки на полу. "Эта сволота мою любимую кружку разбила... Гандон ебаный, ты мне теперь новую должен! С надписью «Михаэль — результат порвавшегося презерватива»..."       Бросив быстрый взгляд в окна, из которых просматривался балкон, Исаги попытался хоть мельком увидеть Кайзера, но так и не разглядел. Настроение в любом случае снова упало и без этого — воспоминания из почти мирных моментов метнулись в сторону шума ссоры. Если точнее, то к тем словам, которые он услышал в свой адрес: "Неблагодарная дрянь!", "Лживый лицемер..." "Паразит." "Да в каком месте, блять?! Когда я был неблагодарным, или лгал тебе, или... Когда?!"       Тишину нарушил лишь весёлый звон осколков о дно мусорки. Туда отправились не только погибшие смертью храбрых тарелки, которые были запущены в кое-чью белокурую головушку и успешно промахнулись, но и разбившаяся стеклянная ваза, которая когда-то летела в Йоичи... И так же успешно промазала мимо цели. Ранее в вазе красовался милый букетик белых хризантем, теперь же никому не нужные цветы были собраны с пола и безразлично отправлены в мусорку.       Вытирая тряпкой остывшую лужу чая и воды из-под цветов с пола, Исаги на несколько раз промотал в голове свой разговор с Михаэлем, который предшествовал этому разладу.       Но что было не так? Нет, правда, что? Йоичи не должен был разве сказать, что вся эта ситуация его пиздец как тревожит? Он разве Кайзеру чужой и не имеет права с ним делиться переживаниями? Или не должен был брать с него обещание, что на случай, если у Исаги и в самом деле проблемы с головой, то Михаэль не бросит его из-за этой мелочи? Это была бы для Йоичи слишком лёгкая победа в споре! Такая победа, которая ощущалась бы как проигрыш по всем фронтам. Но Кайзер обещал, что не уйдёт, так что... Дело не в этом.       Исаги вдруг вспомнил, что вспылил, когда Михаэль сказал: "Только не расплачься во второй раз. Слезы тебе вытирать не буду."       А ведь начиналось так красиво! Без издевок, без насмешек! Надо было ему все портить? — Сволочь, как только вернешься, я стекло тебя жрать заставлю! — Чуть прикрикнул Йоичи в сторону балкона, на котором все еще отсиживался Кайзер. Ответа не последовало... Но навряд ли слова Исаги были вообще услышаны.       И ведь после насмешки Михаэля все и улетело в пизду: начался спор, потом ссора, потом эти петушиные бои на кухне... Йоичи искренне надеялся, что его парень сейчас страдал от боли по всему телу из-за побоев. Или что он душит себя в порыве бури невыносимых эмоций, не в силах справиться ни с собой, ни со своими чувствами. "А может, стоит его проверить? На всякий случай."       Сделав пару шагов в сторону двери на балкон, Исаги передумал, аргументировав в своей голове это тем, что Кайзер идет строго нахуй. Не заслужил он того, чтобы Йоичи за него переживал. Особенно после случившегося.       Вздохнув и мысленно казнив Михаэля, Исаги вдруг понял, что ему абсолютно некуда себя деть. Самые заметные последствия ссоры были устранены, так чем еще заняться, пока блондинистая блядь прохлаждалась на балконе?       Йоичи на автомате продолжил выполнять какие-то мелкие действия: выровнять сдвинутый стол, или бросить наконец окровавленную салфетку составлять компанию осколкам и цветам в мусорке, или выключить противный свет, что резал глаза. Мыслями Исаги все равно был давно не здесь — в его голове, как заевшая пластинка, прокручивался весь сегодняшний вечер. Ему казалось, будто еще осталось что-то, с чем ему жизненно необходимо было разобраться. Что-то казалось слишком уж неправильным. Так сказать, детальки пазла не совпадали.       Чем дольше Йоичи об этом думал, тем опустошеннее он себя чувствовал. Беспокойно расхаживая по темной квартире, где единственным освещением был свет луны из окон, он, даже с некоторым отчаянием, не переставая анализировал одни и те же прожитые им сцены, но к пониманию того, что его все-таки так беспокоило, не пришел. "Точно не ссора, нет. Мы же все-таки встречаться начали именно чтобы мозги друг другу ебать, так что всё нормально. Разве нет? Главное только заставить Михаэля извиняться, хера с два я его прощу за то, что мне лицо разбил и на пол кинул!"       Исаги даже не заметил, как тревожно прикусил губу и содрал зубами кожицу. Слишком сосредоточен был на своих мыслях. "И мое здравомыслие меня тревожить не может, я же ведь уже пришел к выводу, что нормально все со мной. Люди с ума резко не сходят! К тому же все было слишком реальным, чтобы быть галлюцинацией..." Слишком уж четко тогда ощущалось то, как Йоичи с Кайзера стягивал маску, слишком реальным было чувство тепла под подушечками пальцев.       Остановив на секундочку бессмысленное наматывание кругов по квартире возле спальни, Исаги бросил мимолетный взгляд на тумбочку, где в верхнем ящике хранилась красная верёвочка, которую он обожал, а Михаэль, соответственно, ненавидел — потому что связывали исключительно его... Снова уходя, Йоичи решил: — К стулу тебя привяжу, но точно заставлю тебя объясниться, за какие такие грехи ты устроил мне этот спектакль. "Молись, чтобы я посчитал причину достойной," — завершил он мысль у себя в голове.       Время шло, а Кайзер не возвращался. Исаги все еще не волновался за его благополучие, но тишина квартиры его угнетала. И деть ему себя было все еще некуда, чтобы отвлечься от заевших на одном и том же мыслей.       Темно, тихо, и прохладно. "Я, кажется, забыл закрыть окно."       Тишину нарушали лишь шаги, звук собственного дыхания и, если прислушаться, звон в ушах, который, казалось, никогда и не затихал. "Стыдно это признавать, но я в самом деле настолько привык к Михаэлю, что без него как-то... Никак. И ведь раньше я хотя бы мог отвлечься тем, что порыться у него в телефоне, посмотреть, о чем он с Шавкой болтает, а сейчас... Я ж, блять, обещал. Он меня в это обещание носом ткнет — и будет абсолютно прав."       Йоичи закрыл окно. Душащее тепло ушло, сменившись легким ночным холодком, и запах сухариков развеялся, заменившись на абсолютное ничего.       Сухарики, кстати, так и лежали в миске на краю стола. Возможно, ссора их так и не коснулась потому что они — нечто святое... Либо же им просто повезло не попасть под горячую руку. В любом случае, их тоже скоро не станет, потому что Исаги решил убить время их уничтожением.       Хрусть. Почувствовав сладкий привкус сухаря, Йоичи опять погрузился в тоскливые рассуждения. Но на этот раз в них хотя бы был толк. "Почему я вообще продолжаю это терпеть? Мне уже конфликты с ним поперек горла встали, так почему бы не уйти?"       Хрусть. Мысль об уходе заставила Исаги усмехнуться, как дурацкая шутка. "Не, он не заслужил такой легкой победы в споре. Мне не настолько плохо, чтобы из-за какого-то мелкого конфликта собирать вещи и съебывать," — подумал человек, который не так давно вытирал собственную кровь с лица. Но, со вздохом, он не стал отрицать еще один момент: "И да, без него никак."       Собственная слабость к Кайзеру стала его уже вымораживать. И объяснение этой слабости было. Как он сам когда-то говорил блондину: "Ты — мой самый ценный трофей среди людей, Михаэль. Не знаю, поймешь ли, но после всего, что ты мне сделал, я просто хочу, чтобы ты был только моим. Навечно."       Йоичи нравились те моменты, когда рядом с ним Кайзер вёл себя как нормальный человек — да, и такое случалось. Не редко, просто не сейчас.       Например, когда Михаэль отыгрывал роль жены — как сегодня до прихода Исаги, или когда они вместе на случайных детских площадках решали погонять мяч, пока вокруг никого не было. Когда без насмешек выслушивал, или не язвил во время долгих разговоров на случайную тему, когда как хороший мальчик просто позволял Йоичи делать с ним что хочет, даже при том что ему не нравилось отдаваться, или когда... Словом, когда характер не показывал.       Грустно дохрустывая очередной сухарик, Исаги искренне пожелал, чтобы вся сучья натура в Кайзере когда-нибудь сломалась. "Жаль только, я без понятия, как всю её выжечь из него. Не был бы он такой мразью — так был бы замечательным." — решил Йоичи.       Последний хрусть — и сухарики закончились. Снова нечего делать. На душе Исаги было тяжко и пусто; в ночном полумраке четырех стен одному было невыносимо, тоскливо скучно. Он забыл уже, чем развлекал себя до того, как в его жизнь въелся Михаэль, став его свободным — и не только — временем.       В такие одинокие моменты Йоичи даже жалел, что в этой квартире у Кайзера было до странного мало абсолютно своих вещей, которыми Исаги мог бы себя отвлечь, пока владельца не было. Только телефон, старый мяч под кроватью и книги. Телефон теперь был запретной зоной из-за треклятого обещания, мячик по квартире гонять было плохой идеей, а все книги, конечно, на немецком — как и примечания карандашом на их полях: заебаться можно переводить. А все остальные вещи либо стали общими, либо были связаны с Йоичи. Исаги было не слишком интересно то, что Михаэль, вообще-то, его главный фанат (сотни фоток в галерее, постеры, сожительство и по приколу взятый автограф не дадут соврать). Ему было все равно на ту часть жизни Кайзера, с которой он и так, как ему казалось, хорошо знаком. Ему было важнее влезть туда, куда его не пускали, и проверить, насколько Михаэлю была важнее эта часть жизни без Йоичи, чем та, в которой Йоичи был.       Но, может, стоило хотя бы позвонить? Кайзер навряд ли взял с собой телефон, но ответ на звонок не требовался. Чтобы совсем не соскучиться, нужно было услышать хотя бы ту депрессивную мелодию, которая стояла у Михаэля на звонке, ни названия, ни автора которой Исаги не спрашивал. Хотя бы увидеть собственное довольное лицо на экране блокировки чужого телефона... Это же не нарушение обещания, верно?       Йоичи, честно, злился на себя за такую слабость. С тяжестью на сердце набирая номер, Исаги вдохнул глубоко, до боли в легких, и тяжко выдохнул. Монотонные, раздражающие гудки казались слишком громкими в невыносимой тишине. И вот уже слышно депрессивную мелодию откуда-то из коридора... Йоичи помнил, что в Михаэльских привычках не было оставлять телефон там, но пускай — оставил где оставил.       С легким сомнением, Исаги вошел в коридор и обнаружил, что звук доносится из кармана его собственной куртки. "Ты же его забрал..." — резко прекратив звонок, Йоичи достал из своего кармана телефон Кайзера, чувствуя, как уверенность во всех сделанных им ранее выводах о своем здравом рассудке разбивается, как со всей дури кинутая кружка. "Я точно помню..."       Эта мысль, точнее осознание, прочно примёрзло к одному месту в голове, пока на сетчатке глаза выжигал пятно свет экрана с фотографией довольного Исаги на обоях и уведомлением о пропущенном вызове от контакта "Mein Meister💙"       Обвинения во лжи и притворстве уже не были справедливы — как минимум в этом Михаэль не виновен... Спектакля не было. Ничего не было.       Йоичи, совершенно запутавшись в ситуации и потеряв хоть какое-то понимание, что на самом деле произошло, так же потерял и связь с реальностью.

***

      Громко хлопнула дверь за спиной, и резко столкнулись колени с полом балкона. Кипя от злости и на себя, и на Исаги, Кайзер понимал что уже просто так он не вывезет ни своих беспорядочных мыслей, ни плавящего мозги кипятка чувств, ни даже самого себя. Жизненно необходимо было привести голову в порядок. Самый действенный способ для этого, как он уже убедился на практике, — это придушить себя.       Будучи рабом своей вредной привычки, он иного варианта просто не видел. Опершись локтями на пол, взял себя ладонями за горло и начал крепко сжимать. "Йоичи, тварёныш, умеет ведь из себя вывести! Почти прямым текстом сказали ему, где он хуйню сделал — и все равно не понял!"       Ногти больно впивались в кожу, дышать с каждой секундой становилось все тяжелее. Сжав горло сильнее, Михаэль хватал ртом воздух, как выброшенная на лед рыба, но этого, конечно, недостаточно. "Виноват, конечно, я! Ну кто ж, блять, еще это мог быть..." — шипел пропитанный желчью шепот в голове, но тут же другая мысль переводила вину на Исаги. Потому что тот понятия не имел о том, что Кайзер, вообще-то, раньше и не знал даже, какие манипуляции проворачивались с его переписками, пока он не видел. Казалось бы, мелочь. Только вот как только Михаэль эту мелочь заметил, увидел, как спокойно сообщения улетели в корзину, и что это, судя по всему, даже не первый раз... Стали иметь смысл некоторые неловкие ситуации из разряда: "чего игноришь?" "так ты ничего не писал." "..."       С десяток раз такие моменты случались с Нессом, и пока Кайзер недоумевал, а почему, собственно, его обвиняют в игноре, Алексис наверняка, по старой привычке, как щеночек, не возражал, думая, что задевает какую-то неприятную тему, которую Михаэль не хотел бы обсуждать и потому не отвечал... Тем временем как последний ни одного сообщения не видел. Кто же приложил к этому руку? Правильно. Йоичи.       Даже кашлянуть было невозможно. Из глаз выдавливались слёзы, а голова будто хотела взорваться. Усилием воли убрав руки от шеи, Кайзер вымотанно упал на пол. Начав глубоко и часто дышать, он ощутил легкость в голове и понял, что все еще с трудом выносит то, что чувствует... Во-первых, вина перед Нессом ужасно давила. Этот дурачок все же столько сил и времени убивает на общение с неблагодарной тварью, старался быть хорошим другом для абсолютной мрази, а по итогу, как в старые времена, чуть что получал молчание. "Прости, виноват — не проследил этот момент... Прости, если тебе кажется, будто все твои усилия напрасны."       Мысленно рассыпаясь в извенениях перед другом, вторым по важности человеком, единственным, кому было не плевать, Михаэль наконец отдышался.       Во-вторых, его разъедала злость на Исаги. Все еще. Хотелось продолжить этот мучительный для него спектакль. Еще раз довести его! За все проблемы от него, за всю его ревность, за каждый проступок — довести! До слез, до криков, до драки — пусть мучается, бессовестный гандон! "Еще раз!"       Опять вставая с пола на колени, Кайзер снова до боли сжал себе шею, очень жалея, что на его месте сейчас не Исаги.       И в-третьих... "Прости, Йоичи."       Как бы сильно Михаэль ни ненавидел все те вольности, которые Исаги позволял себе творить, он понимал, что не прав. Можно было не ставить Йоичи в почти такую же ситуацию, в которой все это время жил Алексис. Можно было человеческим языком сказать: "да ты что, в край ахуел?" — и разобраться, пусть и в формате ссоры, но, по крайней мере, не заставлять Исаги страдать от сомнений в собственном рассудке.       Может, даже хорошо, что вопрос "ты вообще кто?" был воспринят не в том смысле. Не "ты кто вообще такой, чтобы я обращал внимание на твоё беспокойство, на твои извинения, на обещание твое?", а просто... "Ты кто?", как будто они просто не знакомы. Зная Йоичи, первый смысл для него был бы даже мучительнее. В худшей ситуации все обернулось относительно не худшим образом... Но все еще кошмарно.       Обессиленно ткнувшись лицом в пол, Михаэль снова убрал руки от шеи. Теперь на ней болели следы от ногтей, голова кружилась, а глаза заволокла пелена — дай бог, чтобы всего лишь от слез.       И казалось, будто этого мало. Казалось, будто еще пару десятков раз — и непременно станет легче. И Кайзеру пришлось себе сказать, что это уже просто неразумно, пусть и хотелось задушить себя до смерти. Потому что именно этого после всего он и был достоин! Смешаться с балконной пылью, чтобы о него только ноги можно было вытирать.       Михаэль не обращал уже внимания на боль. Он не заметил даже маленьких красных следов, которые оставлял везде, до чего дотрагивался порезанной ладонью. "Но, по крайней мере, я хотя бы придумал, как можно хоть немного исправить ситуацию. Хоть немного." Зажмурив глаза и стиснув покрепче зубы, он представил, как, должно быть, глупо будет выглядеть: "Самому прийти с извинениями, как будто это с самого начала была только моя вина... Йоичи, блять, паразит! Это все происходит только потому что ты-"       На одной только энергии от вспышки злости Кайзер приподнялся и, сев, прижался спиной к стене позади себя. "Ревнуешь."       Это было даже почти смешно. Как много уже ссор происходило на одной лишь почве ревности, казалось бы, давно пора прекратить — но вот мы здесь. И наверняка это еще не последняя посиделка на балконе в компании прохлады и скромно заглядывающей луны. Будут и другие.       Вдох, выдох. Михаэля все еще разъедала горечь, но он все же собрался с мыслями. "Йоичи, конечно, хуйню сделал... Как всегда, впрочем. Но я ничем не лучше — знал ведь, к чему это может привести, но нет же! Конфликт начался из-за меня, на ссору нас вывел я... Первым ударил тоже я." И тут же в голове воспроизвелся тихий звук — почти всхлип, который издал Исаги, когда Кайзер в буре эмоций, крепко держа его за волосы на затылке, с силой впечатал его лицом о твердую поверхность кухонной стойки. Мгновенно возникла очевидная, и единственно правильная мысль: "Извиняться тоже мне."       Михаэлю пришлось буквально заставлять себя хотя бы встать, ведь возвращаться домой было, как в детстве, страшно. "Не будь таким слабовольным ничтожеством. Бери ответственность за своё дешёвое шоу, иди и извиняйся. Хоть на коленях стой, хоть верёвку терпи — поступи как человек. Алексис был бы только рад, верно? Разве не для него ты это изначально затеял? Давай, иди," — говорил себе Михаэль, открывая дверь и переступая через порог, шагнув в темную квартиру. "Хм... Свет везде выключен. Он спать лег что ли?"       Кайзер осторожно, сложив руки за спиной, прошел дальше, в приветливую тьму. Исаги он нашел в коридоре: тот стоял, мрачно опершись о стену, голова его была тоскливо опущена, а на лицо спадали иссиня-чёрные пряди. Он скрестил руки на груди, сильно сжимая предплечья, как будто боясь, что исчезнет, если отпустит себя.       На самом деле, до встречи с Йоичи Михаэль и не подозревал, что умеет беспокоиться за кого-то кроме самого себя. И вот сейчас, увидев совсем поникшего Исаги, именно такое беспокойство стало его тревожить. — Ты чего тут стоишь? — приподняв бровь, спросил Кайзер.       Йоичи медленно достал телефон Михаэля. — В своей куртке нашел... Мне казалось, ты его себе вернул.       Вот оно что. Кайзер не выдержал и нервно улыбнулся. Он уже и забыл, что для пущей правдоподобности этого дерьмового шоу подбросил свой телефон обратно в карман Исаги. Браво, трюк сработал. Теперь у Йоичи было более явное доказательство того, что у него просто свистит фляга. Что он виновен. — Прости, — только и смог сказать Исаги, опустив взгляд. И теперь он выглядел слишком уж жалким, даже похож чем-то был на потерявшегося котёнка.        — Не многовато ли ты извиняешься сегодня? Прекращай, — Михаэль, взяв Йоичи за подбородок, поднял ему голову. Помолчав с секунду, он добавил: — Хотел тебя поздравить с тем, что ты полностью здоров.       Темно-синие глаза расширились, и ни слова не было сказано. Тем временем, не желая слушать угнетающую тишину, Михаэль продолжил: — Да, с самого начала, как ты и думал, это было представление для тебя одного. Ты рад? — в его голосе была очевидная насмешка. Настоящая или нет — не важно. — Если тебе интересно, то телефон я тебе в карман сунул, пока куртку с тебя снимал.       Исаги, видимо, на этих эмоциональных качелях уже укачало, и он даже не знал ни что говорить, ни что чувствовать. Пауза в разговоре длилась слишком долго. — Да ну, не молчи. Или ты так впечатлен представлением, что дар речи потерял? — Кайзер склонил голову на бок, с улыбкой сверху вниз смотря на Йоичи. Рукой он машинально потянулся к своей шее, чтобы медленным движением поцарапать ее.       Сделав шаг назад, Исаги смотрел на Михаэля с искренним непониманием. Единственное что он смог сказать, — это тихое: — За что? — За всё хорошее, — Кайзер, все еще сохраняя насмешку на лице, опустился на одно колено. Чтобы свысока не смотреть. — Я ведь пытался тебе намекать, только вот ты не понял... — Прикусив себе язык за такие слова, он отвёл взгляд. — За Несса было обидно.       Михаэль не видел, какую реакцию вызвало это объяснение, но знал, что своими словами подписал себе приговор о казни красной веревочкой. Он ненавидел чувство беспомощности, которое появлялось вместе с невозможностью свободно двигаться, ненавидел боль от укусов и царапин — наказания приятными никогда не были. — Знаешь, из-за твоей вредной привычки без моего ведома шариться в моём телефоне мне теперь перед другом стыдно. Он ведь думал, что я его просто игнорирую. После всех обещаний быть честным, стать лучше чем раньше — всё будто бы напрасно. Разве моего молчания он заслужил после всех своих стараний, Йоичи?       Снова подняв глаза на Исаги, Кайзер столкнулся с его ненавидящим взглядом: "А за меня тебе не обидно? Разве я заслужил того же самого?"       Сглотнув мерзкий ком в горле, Михаэль закончил: — Будет тебе уроком. — Извиняться вслух было выше его сил. Он хотел сказать совсем другие слова, но не смог. "Потому что трус." — Скажи, ты меня добить хочешь? — Только и смог спросить Йоичи после всей этой тирады. Ответа не последовало, и он молча ушёл за верёвкой.

***

— Время шесть утра! Ты конченный или... — Исаги не успел договорить. Слишком уж неожиданно: только открыл дверь, а в лицо уже полезло облако пара.       Чудесное место, то есть ванная, сейчас была совершенно непригодна для жизни. Не только потому, что там завелась блондинистая блядь с утра пораньше, но и потому, что он сейчас принимал ванну в таком кипятке, что вот-вот и начнет отслаиваться кожа. Йоичи пару секунд мысленно адаптировался к новым условиям, слегка раздраженно смотря на картину перед собой. Нет, вид Кайзера в ванной его не соблазнял — ведь чего он там не видел. Но вот ярко-красные следы от укусов по всей спине, от веревочки и черных синяков на плечах и где угодно действительно привлекали внимание. Минута тишины прервалась шутейкой Исаги: — Ты тренируешься гореть в аду или что?       Только после того, как Михаэль молча закатил глаза, Йоичи заметил, что тот без наушника с переводчиком. Раздражение от этого выросло. — Ясно, ты меня не понимаешь... — Если ты спрашиваешь, какого черта я делаю в ванной в шесть утра — пытаюсь отмыться от греха. Если спрашиваешь, ахуел ли я — да. Теперь пиздуй, — Кайзер откинулся назад, всем своим видом говоря: "Плюну в тебя ядом, если продолжишь со мной разговаривать."       Почему-то, после ссор он всегда такой. — Услышал тебя, утопись. — И на сей доброжелательной ноте Исаги оставил русалочку наедине с его попытками как-то жить. Ничего страшного, ближе к вечеру оправится.       Где-то через полчаса встретились в столице любых квартирных происшествий — на кухне, то есть. За один вчерашний вечер тут столько всего произошло — тут нормально поговорили, тут нормально поссорились, тут на столе разложили Михаэля... Словом, превосходное место для легких перепалок с утра пораньше.       Уже слегка приободренный Йоичи, только что прикончивший чуть подгоревшую яичницу своего приготовления и допивающий кофе, встретился со все еще совершенно убитым Кайзером. От того все еще шел пар, пока он в одном халате вяло вошел на кухню. На его лице все еще было написано: "Тронь меня и ты умрёшь." — Гутен морген, русалка. Ты чего это в моём халате? — Как ни в чем ни бывало спросил Исаги. — Я тебе этот халат, вообще-то. только поносить одалживал. Совсем совесть не теряй, — холодно заметил Кайзер. — Ой, да ладно, ладно. Завтрак в сковородке найдёшь. — Не голоден. — Ты хоть присядь... — Постою.       Бросая короткие ответы, Михаэль искал в кухонном шкафчике хоть одну кружку, но все они, похоже, погибли трагической смертью во время ссор. Все же это явление не редкое.       Тем временем, делая глоток кофе, Йоичи спросил: — А чего не садишься? Болит что ли?       Короткая пауза. — Нет. — А жаль. Я, кстати, всё еще жду от тебя извинений. — Извинения еще вчера принёс натурой. На другие способы не надейся. — Ясно все с тобой. Ты человеческим языком совсем не владеешь... — разочарованно вздохнул Исаги. Впрочем, он уже давно в своих словах убедился. Даже странно, что он еще умел разочаровываться, хотя казалось, он знал, какое дно мог пробить Кайзер. — Представь, скольких проблем мог бы ты избежать, если бы не творил хуйню, а говорил со мной как нормальный человек.       Михаэль не ответил сразу, сначала подошел к Йоичи и наклонился к нему, чтобы быть на одном с ним уровне. — Может, лучше ты представишь, скольких проблем мог бы избежать, если бы не твой паразитизм? — Ты о чем вообще?       Пока Исаги пребывал в возмущении и секундном ахуе, Кайзер молча забрал оставленную без присмотра кружку и в один глоток допил кофе. После этого он удосужился объяснить: — Словом, опять виноват ты.       Йоичи пришлось сдерживаться, чтобы не врезать по нахальной морде. — Я не понял, тебе вчерашнего мало было?       И так, за утренними легкими переругиваниями начался очередной день. Ближе к полудню ситуация сама собой как-то забылась, ведь ни времени, ни сил ни у кого из них не было. Оно к лучшему.       И вот вечер, наконец возвращение домой после невероятно важных дел: тренировок, мозгоебательств и прочих прелестей жизни. Спасибо хоть, что сегодня без всяких публичных спектаклей. Возвращаться домой, правда, не особо хотелось никому из них — слишком уж много неприятных вещей имели привычку происходить именно дома.       Сегодня прогулка до места жительства проходила в тишине. Разговаривать друг с другом не хотелось. Ситуация будто бы улеглась, но осадок неприятный остался. И так бы, может, тишина и продолжалась, если бы вдруг злосчастный телефон Кайзера не стал разрываться от уведомлений. Исаги метнул подозрительный взгляд на Михаэля, а тот, чтобы любопытство его не мучало, посмотрел, кто же стал нарушителем тишины. — Мм... Тут Алексис в ахуе. Я ему рассказал про ситуацию нашу с переписками. — Ну и зачем ему знать надо было об этом? — А как мне еще перед ним объясниться?       Йоичи недовольно отвернулся. И вдруг он попросил: — Дай проверить... Пожалуйста. — Но ты же обещал.       Кайзер сверху вниз смотрел на Исаги. Тот опустил взгляд, сложил руки в карманы... Молча кивнув, не стал спорить.       За то Михаэль с собой поспорил. Состоялась захватывающая битва двух сторон: рациональной, которая отвергала возможность прогнуться и позволить Йоичи нарушить единственное искреннее обещание, и эмоциональной, которая кастрировала ему критическое мышление. Победила вторая. Потому что видеть Исаги поникшим и тревожно задумчивым было невыносимо. За эту слабость Кайзер себя никогда не простит. — Если посмеешь опять делать что-то кроме чтения, будешь извиняться передо мной стоя на коленях, личиком в пол. Усёк?       Михаэль нехотя протянул Йоичи треклятый телефон, а тот резко вырвал его и сжал в своей руке, как по праву принадлежащую вещь. — Да, конечно, — Победная улыбка Исаги того стоила. — Спасибо! За это тебя и люблю! "Да как ты смеешь так нагло лгать?" — Кайзер даже почувствовал физическую боль от последнего сказанного слова. И с беспомощным вздохом, он мысленно извинился: "Прости, Несс. Всё, что ты мне рассказываешь, снова будут знать более чем один человек."       В наказание за ничтожность Михаэль царапнул себе шею, молча следуя за довольным Йоичи. Как бы важен друг не был, это ревнивое, лживое существо будет в вечном приоритете.       И вот так небольшой перерыв закончится. Из-за какой-то мелочи вновь вспыхнет ссора — масштабная или не очень, и снова кто-то будет виноват, и снова кто-то будет извиняться, и так этот цикл и будет продолжаться. Продолжаться до самого конца жизни.