Солнце садится за западные холмы

      С самого утра Фан Синь был занят прошениями местных жителей. Жизнь в Дунгуань текла мирно, что, впрочем, так же означало, что любое событие становилось сенсацией. Будь это драка на рынке или украденная курица, со всеми этими делами люди спешили к магистрату Фану, надеясь на его заступничество и справедливое решение. Прошлый магистрат, служащий здесь, предпочитал не возиться с подобным и правым объявлял того, кто пришел жаловаться раньше — Фан Синь был другим. Он внимательно выслушивал каждого, опрашивал свидетелей и осматривал место происшествия, чтобы вынести верное решение — чем, бывало, раздражал своих помощников. Следящий за расследованием Шэнь Цзю и записывающий слова магистрата Шэнь Юань, бывало, переглядывались, видя в глазах друг друга одинаковое смирение, а после бессильно возвращались к работе.       Принимал магистрат только в первой половине дня, остаток его посвящая иным делам. Когда последний посетитель вышел, Фан Синь откинулся на спинку высокого кресла и потянулся. На время приема стол его выносили из кабинета, оставляя на пороге, чтобы следить за разбирательством мог каждый желающий. Поднявшись, Фан Синь взглянул на него, а после обернулся к своим помощникам.       — А-Юань, — сказал магистрат. — Пойди проверь, нет ни еще кого у ворот. Если дело не срочное пусть приходят завтра.       — Как прикажите, — поднимаясь, отозвался Шэнь Юань. По лицу его было видно, что любое дело более уже выполненной сегодня работы юноша считает неважным.       — Господин Шэнь, — между тем обратился Фан Синь к другому брату. Обойдя стол, он положил руки на его край. — Помоги мне унести вещи обратно.       — Для такого в ямэне есть младшие служащие, — с неудовольствием заметил Шэнь Цзю, но подчинился. Вдвоем с магистратом они внесли стол обратно в комнату и как раз поправляли вещи на нем, когда в проеме двери появилась чья-то фигура.       Робкий голос позвал:       — Господин Фан?       — Я тут, — отозвался Фан Синь. Обернувшись, он увидел служащего ямэня по имени А-Лин, нерешительно заглядывающего в кабинет. — Что-то случилось?       — Время приема закончилось, — строго сказал Шэнь Цзю. — Если что-то требуется от магистрата — приходи завтра.       — Ничего-ничего, — заверил Фан Синь с легкой улыбкой. Поглядев на помощника, он сказал: — Вы с братом можете пока пообедать, другими бумагами займемся позже.       Шэнь Цзю все понял: пусть магистрат под чужими настояниями и старался придерживаться графика работы, достаточно было одного жалостливого взгляда, чтобы он бросился помогать. А когда будет обедать сам?       Впрочем, Шэнь Цзю это не касалось. Фыркнув себе под нос и подумав в очередной из многих прочих раз, что его начальник — настоящий глупец, юноша покинул кабинет, не забыв напоследок презрительно взглянуть на А-Лина. Тот от взгляда Шэнь Цзю весь сжался.       Когда Шэнь Цзю ушел, Фан Синь с улыбкой позвал:       — Проходи. Что у тебя за дело? — немного подумав, магистрат спросил. — Расчет еще не выдали?       — Все выдали, господин, по вашему приказанию дали даже больше…       — Это ничего, — ответил Фан Синь. — Тебе предстоит долгий путь, пара таэлей лишними не будут. Когда отправляешься?       — Через пару дней, утром. Через Цзиньцзицзе идет караван, вот с ними и отправляюсь. Говорят, всего месяц — и будем в столице.       — Хорошо, — кивнул магистрат. — Надеюсь, путь будет легким, и в армии ты быстро продвинешься по службе.       А-Лин был юношей восемнадцати лет, с рождения жившим в Дунгуань. Несколько лет назад, еще до прибытия Фан Синя, он поступил в ямэнь на службу, а теперь изъявил вдруг желание отправиться в столицу и присоединиться там к императорской армии. Пусть война уже закончилась, в далеких провинциях еще сохранились силы старой династии, да и разбойничьи шайки процветали — в войсках сейчас можно было добиться высокого положения. Фан Синь был бы лишь счастлив, если б А-Лин дослужился до уважаемого чина и осел в столице.       Юноша смущенно опустил глаза:       — Да, я как раз об этом… господин Фан, не затруднит ли вас написать мне рекомендательное письмо?       — Я? — удивился магистрат, и тут же улыбнулся. — Конечно, это не трудно, но разве у такого письма будет ценность? Слово магистрата из маленького городка…       — И все же магистрата! — жарко возразил А-Лин. — В столице наверняка уже заметили, что за время вашей службы здесь грабежей стало меньше, казна города пополнилась, а люди стали жить счастливее. Если вы напишите мне письмо, то, быть может, я смогу проситься в Северную или Южную армию…       — Высоко метишь! — рассмеялся Фан Синь, но сел за стол и положил перед собой плотный лист, на каких писались обычно донесения в столицу. Прежде, чем начать писать, Фан Синь поднял взгляд: — А почему А-Цзю или А-Юаня не попросил? У них все печати есть, их слово то же, что мое.       А-Лин вздрогнул.       — Юань-гэ просить еще можно, но выпрашивать придется долго, а вот господина Шэня… Лучше уж я с пустыми руками поеду, и то не так боязно.       Фан Синь вновь рассмеялся и, опустив взгляд, начал писать. В письме он перечислил достоинства и навыки А-Лина, поручился за него, а после поставил печать магистрата. Дав чернилам просохнуть, Фан Синь скрутил письмо, спрятал его в бамбуковый чехол и вручил А-Лину. Тот принял послание двумя руками, искренне поблагодарил магистрата, а после попрощался и ушел.       Несколько следующих дней прошли спокойно. Фан Синь занимался текущими делами, подготовкой к зиме и прошениями жителей — лишь иногда походя думая о разбойничьем логове, находящемся высоко в горах. От Люйлю-вэня и Таохун-по со дня на день должна была прийти весточка, но Фан Синь на самом деле не волновался за них. Пусть лекари и выглядели немощными стариками, они могли постоять за себя: намного более вероятно, что однажды не их бы пришлось защищать от разбойников, а разбойников от них…       Думая об этом, Фан Синь спокойно работал — пока однажды вечером в окно его кабинета тихонько не постучали. В этот момент в кабинете вместе с магистратом были братья Шэнь: А-Юань от неожиданного звука в ночной тишине крупно вздрогнул, а А-Цзю нахмурился. Магистрат любопытно приоткрыл деревянную створку окна и к своему удивлению увидел за ней человека с серым лицом и в поношенных одеждах с чужого плеча — явно разбойника! Человек опасливо озирался, но, когда увидел магистрата, выдохнул.       — Господин, — тихо сказал он. — Беда.       — Что случилось? — спросил Фан Синь, и разбойник, понизив голос, сказал:       — Стариков-лекарей похитила банда Волчьего когтя. Градоначальник просил передать, что со всем разберется, но наказал мне спуститься и все вам честно рассказать, чтобы вы не ждали пока от них вестей. Градоначальник уверяет, что вернет лекарей в целости и сохранности.       Раздался полный волнения, но и злорадства голос Шэнь Цзю:       — Чего и следовало ожидать! — и тут же он, не дав разбойнику возмутиться, обратился к Фан Синю. — Господин Фан, вы не попросили ничего у бандитов взамен помощи лекарей, так они не смогли уследить за двумя стариками! Разве можно это оставить?!       — Так уж ничего, — тихо заметил Шэнь Юань. — Магистрат попросил провести учет…       — Разве это можно сравнить? Эти звери с горы не только пользуются добротой магистрата, но и не желают отнестись с уважением к его помощи! Ясно, как день: им доверять нельзя!       — Следи за языком! — наконец смог вклиниться меж возмущениями Шэнь Цзю разбойник. Он стоял у окна и подоконник доставал ему до груди: положение не слишком устрашающее, особенно для людей, что за мужчиной наблюдали из комнаты, но взгляд его был серьезен. — Если Градоначальник что-то пообещал — исполнит, ни разу прежде он не оставался в долгу!       — Что ж, все случается впервые, — отозвался Шэнь Цзю. — Запросил наших людей, после позволил их украсть, и кто знает, что выкинет дальше… Как бы ваш уважаемый Градоначальник не лишился последней рубахи.       — Да ты!.. — разозлился разбойник, но Фан Синь поспешил прервать его:       — Полно вам, сейчас не время. Братец, где сейчас Градоначальник?       — Он сам отправился к банде Волчьего когтя, — нехотя ответил разбойник. — Договориться вряд ли выйдет, но хотя бы…       Фан Синь поднялся.       — Я пойду за ним.       — Постойте! — воскликнули Шэнь Цзю и Шэнь Юань в один голос. Бандит тоже был без меры удивлен: всех чиновников он считал слабыми учеными и не мог даже представить, чтобы кто-то из них рвался ночью в горы, занятые бандитами… Ради двух стариков! Лекарями, они, конечно, были неплохими, но все же…       — Господин магистрат, подумайте еще, — сказал разбойник. — Ночью в горах опасно…       — Ничего, я не стану помехой, — ответил Фан Синь. Он снял чиновничью шапочку и поглядел на своих помощников. — Без нужды не говорите никому, что меня нет. Как закончите с работой, идите отдыхать. Я вернусь еще до рассвета.       — Господин… — начал было Шэнь Юань, но магистрат больше не слушал его. Обернувшись к разбойнику, он улыбнулся:       — Проводи меня до логова банды Волчьего когтя, дальше идти не заставлю.       Без головного убора магистрат выглядел еще более молодо — и при том весьма привлекательно, стоит сказать. У него была белая кожа и гладкое лицо, а в жестах и выправке чувствовалась стать, при виде которой хотелось распрямить спину. Разбойник пришел сюда только для того, чтобы передать слова Градоначальника и успокоить магистрата — но вести Фан Синя на гору Хуа Чэн вроде не запрещал?.. Пусть и чувствуя в душе долю тревоги, в конце концов разбойник согласился сопроводить магистрата. Спорить с ним или резко отказать — все казалось вопиюще неправильным.       Под покровом ночи Фан Синь покинул Дунгуань и направился к возвышающимся темными тенями над городом горам. Ведущий его разбойник думал, что пыл магистрата быстро остынет, стоит ему несколько раз споткнуться о незаметные в темноте корни деревьев или услышать далекий волчий вой — но Фан Синь был спокойнее, кажется, даже самого разбойника. Тусклый свет единственного факела освещал извилистый путь, но магистрат ступал так же ровно, как по городским улицам. Шаг его был тверд и быстр, дыхание оставалось ровным, и только меж тонких бровей, выдавая беспокойство, пролегла глубокая складка.       На полпути к Тигриной пасти разбойник повернул в сторону, и по каменистому склону повел магистрата к северной части горы. Деревьев здесь стало меньше, и через их кроны и рваные облака можно было рассмотреть тускло мерцающие звезды. Дорожка, по которой шли мужчины, в какой-то момент оборвалась с левой стороны черной пропастью, и оттуда, развевая полы одежд, вырвался полный могильного холода ветер. В начале пути Фан Синь думал о том, что на этой стороне горы ни разу не был, и не слышал разговоров о ней среди местных жителей — теперь он понимал, почему так вышло. Даже при свете солнца тут тяжело было пройти и не сорваться, к тому же рядом обитали бандиты: никто, дорожащий своей жизнью, сюда бы не сунулся.       Между тем, размышляя, Фан Синь заметил, что его провожатый тоже в пути не испытывает особых сложностей. Прежде мысли магистрата были заняты другим, но теперь он отметил, что передавший послание разбойник хорошо сложен, а в шагах его чувствуется свойственная мастерам боевых искусств уверенность. Аура его была не такой любопытной, как у Хуа Чэна, но все же мужчина обладал хорошим потенциалом. В первый миг Фан Синь подумал о том, что в армии его навыки бы пригодились, но после мотнул головой, обругав сам себя. Тут, под руководством Хуа Чэна, разбойник уже неплохо устроился.       Успела сгореть палочка благовоний прежде, чем разбойник остановился и потушил факел. Он указал Фан Синю выше на склон горы:       — Там их логово. Я бывал внутри однажды: у них не так, как у Тигриной пасти. Все логово обнесено частоколом, пара дрянных домов есть и пещер, но в остальном там постеснялись бы жить даже нищие.       Фан Синь кивнул, а после спросил:       — Хуа Чэн где-то здесь?       — Да, должно быть… — на миг растерявшись, разбойник признался. — Градоначальник отправил меня к вам из нашего логова, а сам пошел сюда. Он взял только несколько людей, потому затевать драку вряд ли станет: зная Градоначальника, он сейчас наблюдает за Волчьим когтем и ждет момента для нападения.       — Присоединимся к нему, — кивнул Фан Синь. Разбойник кивнул, едва не выпалив: «Слушаюсь!». Смущенный этим, он поднес руки ко рту и коротко засвистел, как свистят ночные птицы. Звук этот был отрывочным, но красивым: если б не видел этого своими глазами, Фан Синь не поверил бы, что его издал человек.       Несколько мгновений ответом разбойнику служила только глухая темнота, но после с правой стороны, чуть выше по склону, раздался такой же звук: но, по мнению Фан Синя, куда менее натуральный. Разбойник оживился и, поглядывая на виднеющееся в далеке бандитское логово, поманил магистрата за собой.       — Они там, поспешим. Смотрите под ноги, господин: факел, что б нас не заметил Волчий коготь, я зажигать не буду.       — Конечно, понимаю, — ответил Фан Синь, тоже поглядев на далекие огоньки. Прислушавшись, с той стороны можно было различить музыку и веселые голоса… И это в такой час! Одно дело разбойничья жизнь, но эти люди, кажется, совсем не заботились о своем здоровье, веселясь в подобный час!.. Фан Синь покачал головой, а после обратился к своему провожатому: — Будьте аккуратны.       Разбойник не понял, говорит магистрат о нынешней прогулке, или о чем-то ином, но в душе от его беспокойство ощутил смущение. Бандитская жизнь была тяжела, а семью он давно оставил: разбойник и не помнил уже, когда последний раз о нем кто-то тревожился…       Так, пребывая в растерянных чувствах, но при том стараясь вести магистрата самым легким и ровным путем, очень скоро разбойник пришел к месту, откуда ему отвечали птичьим свистом. Приблизившись, мужчина шепотом позвал:       — Да-гэ, Эр-гэ?..       — Мать твою… — раздалось из темноты с явным облегчением, а после голос вновь напрягся. — Кто это с тобой?       — А, это… — разбойник кашлянул. — Господин магистрат.       До этого голоса раздавались из-за стволов деревьев, но, едва прозвучали последние слова, кто-то прямо перед разбойником спрыгнул с дерева. Фан Синь от удивления вздрогнул, но в тот же миг облака чуть рассеялись, и в тусклом лунном свете магистрат различил изящную фигуру Градоначальника.       Тот выглядел удивленным:       — Господин Фан? Зачем вы здесь?       — Чтобы помочь, конечно же, — честно ответил Фан Синь. Хуа Чэн медленно моргнул, а после сказал:       — Господин Фан, в случившемся лишь моя вина, потому я…       — Не стоит-не стоит, — прервал его Фан Синь. — Градоначальник, я не виню вас в случившимся. Когда решал помочь вам, этот чиновник понимал, что всякое может произойти. Люйлю-вэнь и Таохун-по — мои люди, и я должен им помочь, но в то же время, если б из-за их появления на горе между вами и Волчьим когтем началась бы борьба и кто-то пострадал, я не смог бы себя простить. Этот чиновник видит, что Градоначальник хочет решить дело тайно: я сам поступил бы так же. Раз уж происходящее касается и меня, позвольте помочь, — несколько мгновений Фан Синь молчал, а после заверил: — Моих способностей хватит, чтобы постоять за себя, об этом можете не тревожиться.       Хуа Чэн ответил:       — Об этом я и не думал, — но пусть его голос был ласков и покладист, подчиненные Градоначальника переполошились. Из-за деревьев вышло несколько разбойников, и тот, кто говорил с провожатым магистрата прежде, сказал:       — Господин магистрат, вы все же чиновник, а не боец, стоит ли соваться?..       — Обещаем, что вернем лекарей в целости и сохранности! — заверил второй.       — Я вам верю, — улыбнулся Фан Синь. — Но ведь и небольшая помощь не будет лишней, верно?       — Господин Фан во всем прав, — сказал Хуа Чэн, оборвав тем самым дальнейшее беспокойство своих подчиненных. — Простите, что вам пришлось в это вмешаться, но ваша помощь в самом деле будет кстати, — Градоначальник обернулся в сторону разбойничьего логова. — Мы тайно проберемся туда и выведем лекарей.       Проследив за взглядом Градоначальника, Фан Синь сказал:       — Я не знаю этих мест, потому во всем положусь на Градоначальника. Прошу, ведите.       Улыбнувшись, Хуа Чэн продолжил:       — С нами пойдут мои люди, так будет сподручнее, — указав на бандитов, Градоначальник представил: — Это Далан, Эрлан и… — поглядев на последнего, приведшего сюда Фан Синя разбойника, Хуа Чэн закончил: — …Сылан.       Магистрат удивился:       — Не «Сань»?       Услышав этой, бандит побледнел и замахал руками:       — Нет-нет, господин, как можно, я не смею! — заметив, что Хуа Чэн смотрит на него, разбойник принялся объясняться еще неистовее: — Я третий ребенок своей матушки, но до того она взяла под опеку еще одного, потому по старшинству я четвертый и никак иначе! Жизнью клянусь, помилуйте!..       — Хорошо-хорошо, — заверил Фан Синь, про себя подумав, что прежде разбойник был куда более уверенным… Наверное, сказывается волнение от предстоящего непростого дела.       Отбросив на время все иные заботы, Фан Синь обернулся к помигивающим издали огням бандитского логова. Несмотря на то, что магистрат находился ниже по склону, из-за густой тьмы его передвижения трудно было заменить. Навыков Фан Синя должно было хватить, чтобы незаметно пробраться внутрь…       Неизвестно, когда Хуа Чэна замер рядом с магистратом, на полшага позади. Мысли Фан Синя для него были словно отражение в чистой воде, абсолютно ясными, и Градоначальник тихо сказал:       — Они осмелились напасть на лекарей в момент, когда те собирали травы за пределами Тигриной пасти. Мои подчиненные потеряли их из виду всего на мгновение…       Потерев точку меж бровей, Фан Синь ответил:       — Это не ваша вина. Люйлю-вэн и Таохун-по интересуются редкими травами и ингредиентами: они поднялись в горы не только по моей просьбе, но и рассчитывая найти во владениях бандитов разные редкости… Оба они подозрительны по натуре. Скорее всего, они специально спрятались от ваших людей, чтобы не выдать своего истинного замысла — но по случайности угодили к Волчьему когтю.       …Фан Синь надеялся, что по случайности. На гору Люйлю-вэня и Таохун-по привел он — но магистрат соврал бы, сказав, что полностью им доверяет. Эти безобидные на вид старики были мастерами боевых искусств, а в захолустном Дунгуане скрывались от врагов цзянху — кто знает, что они натворили? Несмотря на то, что Фан Синь сам просил их помощи, он понимал, что Люйлю-вэня и Таохун-по заботят лишь их собственные дела. Он боялся, что, приведя их сюда, сделал отношения между горными бандами более сложными.       На миг сердце Фан Синя сжала лютая ненависть к себе. Мог ли он хоть что-то сделать хорошо, хоть кому-то позволить на себя полагаться? Словно изменчивый горный ветер, он приносил с собою запахи весны — только чтобы в следующий миг налететь на людей вокруг лютым холодом. Единственное, чем мог управлять сейчас магистрат Фан — его собственная жизнь, но даже с этим ничтожеством он словно намеренно создавал вокруг себя новые ворохи проблем и беспокойств…       Сзади удивленным тоном раздалось:       — Вот как? Спасибо, что рассказали, господин Фан. Этот подчиненный, на самом деле, думал обвинить себя в некомпетентности — но, раз у лекарей были скрытые намерения, никто не виноват в случившемся. Все же, мы только люди: как предсказать, что творится в чужой душе?       Фан Синь обернулся. Хуа Чэн стоял прямо, заложив руки за спину, словно императорский гвардеец — но, в отличие от солдатов, лицо его, обращенное к Фан Синю, было полно не благоговейного ожидания, а нежности.       — Вы так думаете?..       — Конечно, — ни мгновения не сомневаясь, отозвался Хуа Чэн. Чуть нахмурившись, он склонил голову набок: — С мастерами боевых искусств всегда трудно иметь дело… Думаю, этот подчиненный должен был быть более искренним с ними. Если Люйлю-вэн и Таохун-по хотят поискать какие-то травы в этих диких горах, мои люди с радостью их сопроводят и закроют глаза и уши, когда потребуется. После их возвращения нужно взять обещание с лекарей, что они больше не будут убегать.       — Д-да… — пробормотал Фан Синь, чувствуя, как тяжелый груз отпускает его душу и как небывалая прежде легкость сбивает дыхание. Магистрат кашлянул: — Да, Градоначальник прав. Но об этом поговорим позже. Прежде всего надо понять, как проникнуть в логово Волчьего когтя.       — Ожидая здесь в засаде, ваш подчиненный смог выяснить несколько вещей, — тут же отозвался Хуа Чэн. — Широкая тропа ведет лишь к главным воротам логова — но они, конечно же, хорошо укреплены и охраняются. Кроме этих ворот есть еще несколько входов: на западной стороне узкая тропинка для тайных донесений, и позади логова тайная калитка, которой пользуются только приближенные главаря.       — Эти входы не годятся: разбойники тоже наверняка знают о собственных слабостях и будут их охранять. Лучше бы нам не поднимать шум. Есть неподалеку от логова удобные возвышенности или старые деревья?       — Все они охраняются или срублены, — ответил Хуа Чэн, но после добавил: — Однако в одном месте забор не так высок, как в прочих. Наших навыков должно хватить, чтобы перебраться там.       — Что с той стороны? — спросил Фан Синь.       — Стоила с животными и склады с провизией.       — А где могут держать лекарей?       — Чуть южнее, в бараках для заложников.       Прикинув в голове план логова, Фан Синь прислушался к доносящимся с той стороны звукам. Учитывая их, размер логова и трудность горной жизни… Бандитов не должно быть больше нескольких сотен. В таком случае едва ли внутри соблюден строгий порядок и поддерживается дисциплина: если генералы пируют, солдаты тоже будут навеселе. Это шанс проскользнуть мимо охраны и вытащить пленников.       Фан Синь обернулся к Хуа Чэну и разбойникам и сказал:       — Поступим следующий образом: двое из нас пойдут с западной стороны, двое — с восточной. Пробирайтесь к баракам, стараясь не попасться, если не выйдет — создайте шум. Не рискуйте понапрасну, но постарайтесь привлечь к себе как можно больше внимания: вторая группа в это время постарается завершить начатое. Один человек останется здесь, будет следить за ситуацией.       Хуа Чэн, обернувшись к разбойникам, обратился к Сылану, естественным образом определив его как остающегося:       — Если не вернемся к рассвету, возвращайся к Тигриной пасти. Отправь кого-нибудь в Дунгуань, чтоб сообщить людям магистрата о ситуации. С остальным разберется Инь Юй.       Только в этот момент Фан Синь словно очнулся: с чего это он один решил за всех, как действовать и раздал поручения? Старые привычки!..       Магистрат торопливо спросил:       — Мой план может быть не очень хорош, если вы хотите поступить по-иному…       — Нет, — улыбнулся Хуа Чэн. — Мы едва ли придумаем лучше. Господин Фан, ведите.       А как магистрат пробирался в чужое логово и в нем встретился с бандитами вы узнаете, прочитав следующую главу.