Сосед напротив

Вечер стоял сырой, промозглый, как будто город устал держаться и решил выдохнуть. Подъезды дышали тёплым воздухом, пахло мокрым бетоном и пережаренным луком — кто-то на третьем этаже поздно ужин готовил. В лифте опять кто-то нарисовал неприличное слово, закрасили поверх, но краска всё равно просвечивала. У почтовых ящиков бабка в пуховом платке ковыряла ключом в замке и ворчала на соседа с собаками. Артём вернулся домой ближе к девяти. Куртку повесил на спинку стула, поставил чайник и, пока тот гудел, достал из пакета пачку дешёвого какао. Шоколад хотелось, а в магазин идти лень. В комнате было тихо, только за окном капли стучали по подоконнику. Он включил ноутбук, нашёл старый плейлист — HIM, Tarja, немного The Rasmus. Сел у окна, уткнулся взглядом в двор. Между домами — старая детская площадка: кривые качели, горка с облезлой краской, покосившийся грибок, под которым летом всегда пили пиво. Сейчас там пусто. Лишь кошка перебежала от мусорки к лавке и исчезла. Где-то внизу хлопнула дверь. Потом глухо пронеслось «поехали!» — кто-то снова пытался завести старую «девятку». Артём смотрел на всё это машинально, не ожидая ничего нового, пока не заметил — напротив загорелся свет. Кухня в другой многоэтажке, четвёртый этаж, третье окно слева. В проёме появился парень — высокий, крепкий, со светлыми вьющимися волосами до пояса, по бокам коротко выбрито. На предплечьях виднелись тёмные узоры — может, татуировки, а может, просто тень от лампы. Он стоял у окна, закурил, оперевшись локтем на подоконник. Дым уходил в сторону дождя. Артём непроизвольно убавил громкость музыки. Просто чтобы лучше сосредоточиться на парне напротив. Через минуту свет погас. Он ещё немного посидел, потом вернулся к ноутбуку. Пролистал ленту, открыл старый чат. Всё было как обычно. И всё же, когда дождь стукнул сильнее, Артём машинально посмотрел в то же окно — будто проверяя, зажёгся ли свет снова. Не зажёгся. И это почему-то успокоило.