Безвредные сладости

Сатору Годжо ненавидит стоматологов. Да и врачей в целом не слишком-то хорошо переносит, но стоматологи — его заклятые враги с самого детства. Наверное, потому, что у него всегда были проблемы с зубами, и родители постоянно таскали его по мрачным клиникам, где за закрытыми дверьми кабинетов всё время кто-то нечеловечески кричал под аккомпанемент жужжания сверла. Нигде и никогда избалованный мальчик Сатору не испытывал столько боли, как в кабинете стоматолога — особенно когда ему пришлось поставить брекеты. Всё это давно осталось позади, и, конечно, во взрослом возрасте Сатору игнорировал рекомендацию делать чек-ап полости рта каждые полгода. До тех пор, пока его любовь к сладкому не привела его к кариесу, а затем и в ненавистную стоматологическую клинику. Ну не может ведь он теперь до конца жизни ходить с кариесом? Сатору сдаёт свои вещи в камеру хранения и разваливается на удобном диванчике в коридоре, ожидая, когда подойдёт время его приёма. Он старается держаться как обычно — расслабленно и уверенно, но всё-таки броня его уверенности слегка трещит по швам, когда дверь ближайшего кабинета открывается и на пороге возникает доктор — молодой мужчина с очаровательным лисьим разрезом глаз и тёмными волосами, аккуратно собранными в пучок. Сугуру Гето — это имя было указано на сайте зубной клиники, и то же имя красуется на его бейдже, прикреплённом к белому медицинскому халату. Зубы у Гето такие же белые — Сатору видит их мельком, когда доктор улыбается ему безупречно вежливой улыбкой: — Годжо-сан? — спрашивает он, и Сатору, кивнув и сбивчиво пробормотав приветствие, поднимается с диванчика и проходит в кабинет. Без лишних прелюдий Гето жестом предлагает Сатору сесть в кресло для осмотра: — Прошу вас. «Ого, вот так сразу», — нервно думает Сатору, но вместо этого говорит: — Кажется, мне здесь будет тесновато. — Он, как может, пытается отшутиться от нахлынувшего на него чувства беспомощности. Гето быстро окидывает его взглядом и добродушно заверяет: — Не беспокойтесь, Сатору — можно я буду называть вас так? — я отрегулирую, чтобы вам было комфортно. Его приятный, мягкий голос и неформальное обращение слегка ослабляют тревожность, и Сатору, в конце концов, ему подчиняется. Можно согласиться на всё, что угодно, если тебя будут просить вот так. — Ну что, какие у вас жалобы? — всё так же мило спрашивает Гето, пока Сатору устраивается в кресле. Его и без того напряжённое тело напрягается ещё сильнее — то ли от вида стоматологических инструментов, то ли от близости этого милого и сексуального доктора. К разочарованию Сатору, он частично скрывает своё красивое лицо под медицинской маской. — Работаю почти без выходных, — говорит Сатору, страдальчески заламывая брови. Лисьи глаза Гето смешливо щурятся. — Боюсь, это не в моей юрисдикции. Покажете мне свои зубки? Похоже, доктор Гето привык разговаривать с испуганными пациентами как с детьми. Почему-то Сатору это нравится, но, с другой стороны, он чувствует себя ужасно уязвимым, глядя на доктора снизу вверх в полулежащем положении... Сатору вновь пытается пофлиртовать или потянуть побольше времени до момента неизбежности: — А за послушное поведение полагается конфетка? — Только если это не кариес, — терпеливо отвечает Гето. — Мне кажется, это именно он... — Сатору кладёт голову на плаху. Что ж, наверное, это не так уж и плохо — умереть в руках Сугуру Гето. Последний, не догадываясь о похоронных мыслях своего пациента, тянет руку куда-то вверх и включает яркую лампу, подвешенную над креслом. Когда-то эта лампа снилась Сатору в кошмарах, и он быстро закрывает глаза, спасаясь от насыщенного света, резко брызнувшего ему в лицо. Он слышит щелчок резины по коже — доктор натягивает перчатки, и тогда Сатору всё-таки приоткрывает глаза, чтобы взглянуть на него. Гето нависает над Сатору с крошечным зеркальцем в руке и произносит заветное: — Откройте ротик пошире. А-а-а... На фоне лампы силуэт Сугуру кажется ненастоящим, ангельским; Сатору инстинктивно поджимает губы, сглатывая слюну — её вдруг становится слишком много у него во рту. — Капризничаете? — усмехается Гето, а затем понижает голос, продолжая давить на Сатору своей обаятельностью: — Ну же, Сатору-чан, я только посмотрю. Больно не будет, обещаю. Сатору-чан, Сатору-чан... Гето кладёт большой палец на его нижнюю губу, легонько давит, и Сатору непроизвольно размыкает челюсти, позволяя доктору проникнуть внутрь. — Вот так, хорошо, — приговаривает Гето. — Ещё чуть шире... Зеркальце елозит во рту Сатору, но палец так и остаётся лежать на губе. Жаль, что не проникнет глубже — Сатору бы с бо́льшей охотой принял его внутрь... Эта крамольная мысль на секунду отвлекает Сатору от страха перед свёрлами с разными насадками. Тем временем лицо Гето становится таким сосредоточенным — он хмурится, слегка оттягивая губу Сатору, чтобы осмотреть дёсны. Сатору, в свою очередь, изучает лицо доктора — оно так близко, что Сатору может разглядеть текстуру его кожи и линию роста волос, но больше всего, конечно, внимание привлекают узкие ореховые глаза, подчёркнутые густыми чёрными ресницами... Всего на секунду их взгляды неожиданно сталкиваются на неприлично близком расстоянии, но Гето быстро смаргивает и возвращается к осмотру. Ничего страшного пока в самом деле не происходит, но ладони Сатору потеют, и он вцепляется пальцами в кресло, стараясь не подавиться собственной слюной, обильно стекающей ему в горло под пристальным взглядом доктора. Вся эта ситуация — едва знакомый человек касается эрогенной зоны Сатору и собирает кончиками пальцев влагу со слизистой — неумолимо подталкивает организм к возбуждению... — У вас красивые глаза, — вдруг говорит Гето, как бы между делом, и у Сатору теплеет в животе. — Наверное, часто это слышите. Сатору не может ничего ответить, только хлопает ресницами и мычит: — У-угу... Он действительно часто получал комплименты, и не только своим глазам, но и внешности в целом — его рост, приятное телосложение, белоснежные волосы и кожа всегда привлекали чрезмерно много внимания. — Но о зубах я такого сказать не могу, — добавляет Гето, спуская его с небес на землю. Ох, этот невыносимый доктор определённо его дразнит! — М-м! Гето ненадолго вылезает изо рта Сатору, вооружается ещё каким-то миниатюрным инструментом и пытается проникнуть обратно. Сатору, попытавшись отвернуться, случайно кусает доктора за палец. Сугуру только посмеивается — наверняка он привык к укусам за все годы своей практики. — Тише-тише. — Он ловко проталкивает фалангу между зубов Сатору, не позволяя захлопнуть рот. — Это всего лишь зонд — для поверхностного осмотра, — объясняет он. — Сатору, вы должны быть послушным мальчиком, и тогда мы с вами закончим быстрее. Договорились? Сатору снова прогибается под нежностью его слов. — Угу. — Вот и отлично. Всего минуту спустя Гето позволяет ему выдохнуть и закрыть рот. — Вы были правы, — говорит он, выключая лампу. — Это в самом деле кариес. Каждый орган Сатору холодеет изнутри. — Совсем не обязательно так пренебрежительно отзываться о моих зубах! — возмущается он. Гето улыбается, опуская маску на подбородок. — Ничего страшного, скоро ваши зубы станут как новенькие. Стадия не критичная, так что, я думаю, мы почистим всё это за один приём. Что скажете? Он говорит об этом так спокойно, будто предлагает Сатору выпить чашечку кофе. От кофе бы Сатору не отказался, особенно в компании доктора, но сейчас ему вообще не до этого. — Почистим?.. – переспрашивает он. – Каким образом? Гето начинает объяснять, как проходит процесс удаления кариеса и восстановления зубов, что, по его словам, должно занять не больше часа по времени. Основное, что Сатору для себя выяснил: все его кошмары снова станут явью — ему будут сверлить зубы. И устанавливать пломбу, что звучит не так страшно. Но сверление... — О господи. — Сатору смотрит на доктора повлажневшими, широко раскрытыми глазами. — Иначе никак? Нельзя просто хорошо чистить зубы или использовать какой-то гель? Полоскать рот? Гето качает головой: — Мне жаль, но в вашем случае кариес уже проник внутрь эмали, так что без сверления не обойтись. Иначе болезнь будет прогрессировать, и некоторые зубы возможно уже не получится спасти. Вы же этого не хотите, правда? — Нет, но... — Если не вылечитесь — больше никаких конфет, — коронно аргументирует Гето. — Совсем? — Совсем. Сатору картинно накрывает лицо ладонью и стонет: — Вам не жалко меня, доктор? — Я хочу вам помочь, — произносит Гето всё так же обезоруживающе бархатно. — Под анастезией вы совсем ничего не почувствуете, некоторые пациенты даже засыпают в кресле. Вам нечего бояться, Сатору. Как же сладко он произносит его имя. Настолько сахарно, что Сатору уже готов поддаться на его уговоры. Готов переступить через себя и пройти через эту пытку. — Если я соглашусь, вы выпьете со мной кофе? — полушутя спрашивает он, и лицо Сугуру приобретает слегка удивлённое выражение. Он моргает несколько раз, почему-то смутившись, хотя они вроде как флиртовали с того самого момента, как Сатору перешагнул порог этого кабинета. Или из-за волнения Сатору просто не правильно считал сигналы? — Забудьте, доктор, я просто пытался разрядить обстановку, — тут же оправдывается он. — А, кхм, ничего... После процедуры пить кофе не рекомендуется в течение суток... — зачем-то говорит Гето. Теперь он как-то особенно вкрадчиво вглядывается в огромные глаза Сатору, будто изучая их узор, спутанный из нескольких тысяч оттенков голубого. Он будто бы хочет сказать что-то ещё, но отвлекается, когда дверь кабинета открывается, и в проёме возникает медработник — серьёзного вида светловолосый мужчина в очках. — О, ты как раз вовремя, — говорит Гето, обращаясь к нему, затем объясняет Сатору: — Это мой ассистент, Нанами Кенто. Нанами только сухо кивает в ответ, широким шагом пересекает кабинет и останавливается возле кресла. Теперь сразу двое красивых мужчин нависают над Сатору, как коршуны над своей добычей. И куда Сатору вообще попал — в больницу или в модельное агенство? — Что у нас? — спрашивает доктор Нанами. — Кариес. — Ясно. Работаем? Сугуру чуть склоняет голову в сторону Сатору, доверительно понижает голос: — Что вы решили, Сатору? — Я... При появлении второго доктора становится как-то некомфортно. Доктор Гето уже успел втереться к Сатору в доверие, но доктор Нанами — такой строгий и холодный — вообще доверия не вызывал. Он был, определённо, из той категории врачей, которые наносят пациентам психологические травмы. — Что с вами? Язык проглотили? — пренебрежительно спрашивает Нанами, подтверждая подозрения Сатору. — Раздумывал, стоит ли доверять вам свои зубы, — честно признаётся Сатору, попытавшись нагнать побольше наглости на своё лицо. Нанами хмурит светлые брови и точно собирается сказать что-то оскорбительное, но Сугуру перебивает его: — Уверяю вас, бояться нечего. Нанами-сан — профессионал своего дела, так же, как и я. Сатору на секунду хмурится и затем, не давая себе передумать, соглашается: — Ладно. Я полностью ваш. Нанами закатывает глаза, Сугуру хлопает в ладоши: — Я знал, что вы очень храбрый. Внутри Сатору снова что-то приятно вспыхивает и шевелится чуть пониже желудка — он страшно не хотел лечить зубы, но ещё больше не хотел рваться прочь из плена ласкового доктора. Лицо Нанами красноречиво выражает неприязнь, хотя его руки двигаются очень осторожно и бережно, когда он завязывает на Сатору «слюнявчик». Свет лампы снова режет по глазам, голос Сугуру струится в ухо: — Откройте, пожалуйста... Вот так, пошире. Отлично. Сейчас мы сделаем вам небольшой укол в десну, чтобы вам не было больно, хорошо, Сатору? — Угу... — Сатору сильнее вцепляется в кресло — так, что белеют костяшки. Пальцы Сугуру снова проникают ему в рот, оттягивая щёку. Сатору непроизвольно дёргается, когда видит иглу, приближающуюся к его лицу. — Подержи его, пожалуйста, Нанами, — просит Гето, и руки ассистента деликатно, но крепко придерживают голову Сатору от лишних движений. — Может будете себя вести как взрослый? — ворчит Нанами. — Не будь занудой, он отлично справляется, — вступается Гето, элегантно вводя иглу в слизистую Сатору. — Вот так, умница. Сатору тихо стонет, но не от боли. Он представляет, как доктор Гето со своим «умница» погружает свой член в его глотку, пока Нанами удерживает Сатору обездвиженным. Беспомощным и переполненным, давящимся слюной и смазкой... Укол занимает всего секунду, и вскоре Сатору чувствует онемение. Нанами убирает свои руки от его лица, и доктора начинают подготавливать инструменты. Сатору сводит бёдра. Если он продолжит смаковать пошлые мыслишки, то у него точно встанет, но если не будет хоть как-то отвлекать себя, то снова покусает доктора. Из двух зол он выбирает первое — ему ведь нужно как-то вылечить свои дурацкие зубы. Нанами тем временем проталкивает какую-то трубку ему в рот. — Не бойтесь, это просто слюноотсос, — поясняет Гето. Сатору слышит только «отсос». Да, ему было бы определённо намного спокойнее, если бы доктор предварительно ему отсосал. Последние рациональные мысли покидают его голову, когда он слышит характерный визг бора. Сатору, в слепой попытке спастись, хватает Гето за рукав халата. Нанами тут же реагирует и шлёпает непослушного пациента по руке. — Это травмоопасно, Годжо-сан, — строго произносит он. — Держите себя в руках, а не то сверло прилетит вам в глаз. Сатору виновато скулит. Тем временем Гето выключает бор и мягко перекладывает руку Сатору себе на грудь. — Ничего страшного, Сатору, можете подержаться здесь. Я не сделаю вам больно, обещаю. Давайте вместе сделаем большой вдох и выдох, хорошо? Вдох... Выдох... Вот так, отлично. Сосредоточьтесь на дыхании. Сатору делает всё так, как говорит Гето, комкая отворот его халата в своих пальцах. Грудь у него такая большая и теплая — где-то там, внутри, бьётся такое же тёплое сердце, и это тепло и равномерная пульсация в глубинах его тела — всё это действительно успокаивает и отвлекает от скрежета в зубах; Сатору заламывает брови и смотрит почти с обожанием, медленно моргает, давая понять, что больше не будет баловаться. Очень постарается. — Вот умница, — добивает Гето, и включает инструмент. Умница, умница, умница. Нанами снова крепко сжимает его лицо, чтобы тот не вздрагивал и не вертелся, когда бор осторожно касался его зубов. Ощущается это отвратительно, но в самом деле совсем не больно — Сатору сосредотачивается на спокойном дыхании Гето, которое чувствовал своей рукой. — Ещё совсем немного, — сообщает он. — Вы очень хорошо справляетесь. — М-м-м... Нанами подбирает салфеткой сначала слёзы с уголков глаз Сатору, затем потёкшую по щекам слюну. — У вас очень необычные глаза, — говорит он. — Никогда прежде таких не видел. — О да, и я говорил то же самое, — улыбается Гето. — Невероятно красиво, правда? Скоро и ваша улыбка будет так же красива, Сатору. Не то чтобы это стало последней каплей — стояк уже во всю натягивает палаткой ткань его брюк. Хорошо, что доктора всецело заняты операцией, — Сатору надеется, что у него упадёт к тому моменту, как они закончат. Но, блять, член такой твёрдый, что почти больно. Ни поправить, ни потереться. Сатору слегка сгибает ногу, пытаясь облегчить своё положение, но делает только хуже, когда шов брюк проезжается по головке. — Мгх... Доктор понимает этот пошлый звук по-своему: — Ш-ш, потерпи ещё чуть-чуть... Минуты тянутся словно часы — адское жужжание бора отдаёт в черепе, а прекрасный голос Гето — в члене. Сатору почти не может поверить, когда Гето объявляет: — Ну вот и всё! Оба доктора отстраняются, и Сатору приходится разжать свой кулак на халате Гето. — Всё хорошо? — спрашивает он, стягивая маску и перчатки. Сатору, заплаканный, раскрасневшийся и растрепанный, садится в кресле, дрожа от облегчения. — Да, — хрипит он, ёрзая на месте. Его зубы не то чтобы болят, но кажутся безумно чувствительными. Он почти не слушает рекомендации, которые даёт ему Гето, и сразу после, сбивчиво пробормотав извинения и благодарности, Сатору буквально вылетает из кабинета, захлопнув за собой дверь. Так и заканчивается его первый приём.