Санта барбара по французски

Свет софитов ослепляет, а под призмой усталости это уж совсем невыносимым кажется. Конечностями управлять все сложнее становится. Но рука на автомате зажимает нужные аккорды. Последняя песня за сегодняшний ритуал. Крики толпы даже наушник не заглушает. Но Содо все равно отдает всего себя. Он свое соло заканчивает и уступает место на краю сцены Папе. Сам назад отходит. Взгляд на фанатах уже не фокусируется и проще закрыть глаза. Чужие прикосновения, что вначале кажутся фантомными, вскоре обретают форму. Руки уверенно скользят по талии. Сквозь жилетку Содо ощущает жар ладоней. По телу словно искры проносятся, требуя больше, дальше. А разум в конвульсиях от беспомощности бьётся. То, что позади стоит Свисс, сомнений никаких не остаётся. И то что он делает, для него ничего удивительного. Пора бы привыкнуть. Но именно в этот момент что-то в разуме Дью надламывается. Они делают шоу. Какие вопросы. Тем более, что толпа рада так, что орет сильнее, чем при их первом появлении сегодня. Но что потом? Потом они также сделают вид, что ничего не было. Содо эту игру когда-то сам начал. И завлекал всех кого не лень. Кроме Маунтейна естественно. Он единственный, кто по сцене свободно передвигаться не может. Но то, что его выходки так активно переймет Рейн, а за ним и Свисс, он не ожидал. Как оказалось, в эту игру могут играть трое. Руки ниже спускаются, по ширинке скользят. И такт сразу быстрый. Ближе толкнуться хочется, но нельзя, не на глазах у сотен человек. Хотя чего они только не делали. Уходит Свисс также стремительно, как и появился, оставляя Дьюдропа с полу вставшим членом. То, что его игра зашла так далеко, виноват кто угодно, но точно не он сам. Он этого не признает. И то, что страдает теперь именно он, верхом несправедливости кажется. Концерт заканчивается и впереди два выходных. А это прекрасный повод отдохнуть и немного разобраться в себе. То что происходит на сцене, заходит все дальше и само явно не закончится. Границы образа постепенно стираются, когда в голову Содо приходят мысли, что все это могло бы происходить за закрытыми дверями гостиничного номера. А вот что об этом думают его коллеги, не ясно совсем. Для них есть лишь образ, а в то что после, никто из них лезть так и не рискнул. Гостиничный номер просторный, А после уличной тридцати градусной жары чего-то, лучше, чем помещения с кондиционером, и представить нельзя. Содо растягивает на диване без малейшего желания высовываться наружу. Из окна верхушку Эйфелевой башни видно. Вот тебе и Париж. Сиди, смотри на него сколько хочешь. Даже в одиночку, уже неплохо. Только Свисс так не думает. Заявляется на порог с ведерком в руках, а в нем средь кубиков льда бутылки пивные натыканы. Содо и не против совсем, хотя на бэк вокалиста долго смотреть не может. Его прикосновения мигом в памяти всплывают. И тело грозит дать на это свою реакцию. Дьюдроп за теми же руками внимательно следит. Каждый изгиб отмечая, каждую мозоль и царапину. Так вот почему они шершавые такие. А Свисс будто бы не замечает ничего. Ведро с невозмутимым видом на стол ставит и две бутылки достает. Вскрывает одну об другую и на выбор протягивает. Содо не задумываясь хватает ту, откуда пива пролилось меньше. — За окончание очередного концерта, — предлагает Свисс. Содо все равно за что, лишь бы выпить быстрее. Он надеется, что станет легче. Свисс совсем близко сидит. И когда он к столу тянется, чтоб бутылку поставить, их колени соприкасаются. Полбутылки нет уже. А легче так и не стало. Только взгляд Свисса тяжелей становится. Обычная беззаботность серьезностью сменяется и гитаристу не по себе сразу делается. — Хочешь, чтобы я продолжил? — почти без эмоций спрашивает он. Содо в словах захлебнуться готов, кажется, что сказать что-то все таки надо, но он лишь кивает. А Свисс тем временем еще один глоток пива делает, прежде чем подбородок чужой в своих пальцах поймать. Он целует и горечь хмельная чувствуется. А для Содо, это как катализатор. Он к такому готов не был. Где бы его на сцене не лапали, целовать из-за маски ни разу не пробовали. Это чуждо, но слишком хорошо, чтобы отстранится. Языка Свисса мягко глубже проникает. Он губы покусывает и за затылок ближе прижимает. А Содо, не зная куда деть руки, лезет под чужую футболку. Со Свиссом это тоже в новинку. Его ровные кубики пресса и слегка вьющиеся волосы. Содо руками по спине скользит, царапая короткими ногтями. От того бэк вокалист что-то невнятное в поцелуй рычит, а после отстраняется. Тут и слова не нужны особо. Содо получил то, что хотел, он в своем желании одинок не был, и это то, что вдохновляет не хуже алкоголя. Он за пивной бутылкой тянется и тоже глоток делает. Заинтересованный взгляд на ведро со льдом падает. И внутренний демон, шепчущий сладким голосом побеждает. Содо пару кубикова вылавливает, пока Свисс с себя футболку стягивает. Его чужие руки тоже без футболки оставляют. Свисс языком по шее проводит и Содо навстречу сильней поддается. Сам кубики льда на спину опускает и ниже ведет по линии поясницы. Чувствует, как чужое тело, что над ним нависает сейчас, вздрагивает. Чужая грудная клетка тяжелая и волоски на ней нежную кожу щекочут. Свисс инициативу перехватывает, отстраняется и сам за кубиками льда тянется. В его широкой ладони их много помещается. Ледышки тают сразу, стоит им соприкоснуться с кожей огненного демона. Живот содо щекочут ручейки, что по бокам стекают на диван. В этот момент из коридора слышатся чьи-то шаги. — Черт, я не закрыл дверь, — шипит Свисс куда-то в макушку Содо. Ответить ему в общем-то ничего не успевают и оба поворачивают головы в сторону вошедшего в гостинную Рейна. Водный гуль смотрит на них без особого удивления. Разве что с нотками интереса, да горящими в глазах искорками. — Присоединишься? — Свисс отмирает первым. Рейн уверенно кивает. В отличии от огненных демонов, водным не так повезло с контролем температуры, так что Рейн быстро становится новой жертвой. Свисс ведет квадратной ледышкой по уже оголенной спины, пока Содо, занимая его рот поцелуем, не дает простонать слишком громко. Теплые руки соло гитариста на контрасте с холодными от только что растаявшего льда ладонями мульти гуля. Они уводят сознание Рейна далеко отсюда, заставляя при этом ощущать каждый сантиметр своего тела. Содо снова целует его. Поцелуи с привкусом пива. От Свисса пахнет также, но это ничуть не мешает басисту переключиться на мульти гуля. Огненный в это время слегка прикусывает своими острыми зубами чужую шею. Хвост Рейна, что беспорядочно мечется из стороны в сторону, он перехватывает своим, гладким и горячим. Прижимает к ковру, чтобы лишить возможности двигаться и сильнее прикусывает плече. Рейн мычит что-то бессвязное в поцелуй Свисса. И сейчас не время жалеть о своем становлении случайным свидетелем. Кровь отливает от головы и в висках начинается повторная после концерта пульсация. Капельки, не испарившиеся с тела Содо, нагреваются невыносимо сильно и Свисс случайно обжигается, шипит и отдергивает руку. Ее перехватывает Рейн. Слегка проводит шершавым языком по ранению, заставляя краснеющую кожу стать немного бледнее. — Сейчас заживет, — отмахивается Свисс, но руки не забирает. Содо тянется за новой порцией льда, но становится перехваченным свободной рукой мульти гуля. Хватит с них экспериментов на сегодня. Свиссу еле как удается заставить его снова облокотиться на диван. Для этого приходится лишь кратко-надрывно провести рукой по чужому члену. Содо явно не против, раз быстро теряет интерес ко льду, и Свисс продолжает. Рейн также целует огненного гуля. Проводит языком от ключицы до мочки уха и прикусывает хрящик. Общими усилиями они выбивают из Содо хриплые стоны. Довести до звезд перед глазами - вот главная цель Свисса. Наконец закончить то, что они столько раз начинали на концертах. И Рейн здесь, он помогает, он не лишний.. Его руки на чужом животе, и в волосах. Уже отпущенный хвост все также мечется в пространстве, а сам он покрывает грудь Содо поцелуями-укусами. Оргазм накрывает Содо. Мелкая дрожь прокатывается по телу, а в голове наступает блаженная тишина. Как из-под толщи воды он слышит, как Рейн предлагает отсосать Свиссу, на что тот конечно же соглашается. Огненный демон даёт себе еще пару мгновений на передышку, после на ощупь тянется к члену водного гуля, что сидит на корточках возле дивана. Он постепенно наращивает тем рукой, позволяя Рейну подстраиваться под ритм. Практически в унисон стоны двух гулей наполняют номер отеля. Содо отдаленно думает о незакрытой двери и недовольных соседях, но эти мысли отступают на второй план, когда сперма Рейна пачкает его руку. — Нужно будет повторить, — блаженно выдыхает Свисс. А Содо и так знает, что они обязательно это повторят. Рейн не говорит ничего, он лишь согласно кивает и отпивает пиво из чужой бутылки.